- Чтобы выступить на субботнике? - удивился начпрод. - И только?

- Ну, он отчитал меня, что я не информирую его о беспорядках в роте, перечислил случаи нарушений дисциплины, о которых я знал, но не доложил и даже обвинил меня в организации попойки по случаю моего возвращения из отпуска!

- А ты что?

- А я, в свою очередь, спросил, а почему они не нагрянули в роту, когда там была попойка. Что, мол, теперь после драки махать кулаками? Ну, а он перевел разговор на другие рельсы…

- Да, - вздохнул Потоцкий, - доносительство - наше больное место! Закладывают все и вся!

- Он даже узнал, что я звонил в роту и вызывал по телефону к себе Шорника, чтобы предупредить его о том, что он «на заметке» в Политотделе!

- Да ну! - удивился начпрод. - Неужели они и телефоны прослушивают? Тогда ты поступил крайне неосторожно!

- Видимо, донес кто-то из телефонистов, - сказал Зайцев. - Но я легко выпутался, объяснив, что, в самом деле, вызывал Шорника, но про Политотдел ничего ему не говорил…

- Ох, и влез же ты в эту грязь, Иван! - пробормотал Потоцкий. - Я же говорил тебе: будь осторожен! С Политотделом шутки плохи! Туда «стучат» почти все. Я помню еще по военному училищу, сколько хороших ребят было отчислено по доносам товарищей! Выпьешь с ними, а на другой день вызывают в Политотдел: уже заложили!

- Как вы дотянули до конца? - удивился Зайцев. - Ведь за пять лет можно было сто раз «залететь»?

- Да уж повезло, - буркнул Потоцкий. - Один раз, правда, «залетел», но все-таки выкрутился. А вообще, страшно вспоминать! Бывало, выпиваем, разговариваем между собой, а все оглядываемся: не подслушивает ли кто? Даже во сне иногда мерещилось, что кто-то меня закладывает, а потом таскают в Политотдел!

В это время в дверь постучали, и в кабинет вошел Наперов. - Что это вы тут разговорились? - спросил он после взаимных приветствий. - Никак дела уже все поделали?

- Да вот, обсуждаем жизнь, - ответил Потоцкий и указал вошедшему на стул. - Говорили о стукачах и доносительстве!

- А что такое? На кого-нибудь донесли?! - забеспокоился заведующий продскладом.

- Нет, мы просто так, - успокоил его Зайцев. - Справились с делами и болтаем.

- Ты смотри, товарищ Зайцев, если что-нибудь такое случится, сразу же предупреди меня, - сказал Наперов. - Я сам понимаю, что все мы - люди и ошибки возможны у любого. Замнем все, что угодно, особенно, если вовремя предупредишь. Понял?

- Понял, - кивнул головой Иван.

- Я вот по какому делу, - сказал после паузы заведующей продскладом. - Можешь списывать консервы: на складе полный порядок!

- Все вывезли? - спросил Потоцкий.

- Да, теперь, если не спишите, будет недостача, - поморщился Наперов. - Так что не тяните!

- В чем вопрос? - улыбнулся Зайцев и достал книгу учета продовольствия. В один миг он провел по книге акт о списании консервов и подвел итог. - Вот и все! Как-будто их и не было!

- Молодец! - похвалил его завскладом. - Вот это оперативность!

- Оперативность - это еще не все! - улыбнулся Зайцев. - Я тут обнаружил новый документ о списании!

Потоцкий побледнел.

- Да ну?! - воскликнул Наперов. - Так что это за документ?

- А вот, - сказал Иван, доставая из выдвижного ящика стола бумагу, - пожалуйста, это приказ министерства обороны о списании продовольствия после его доставки железнодорожным, автомобильным или воздушным транспортом!

Завскладом впился в документ глазами. - Так, прекрасно! - пробормотал он, читая.

- Ты меня посадишь! - вздохнул Потоцкий, глядя на Зайцева. - Зачем нам еще одно списание?

- Я же говорил тебе, что в наших тюрьмах сидят лишь одни дурачки или праведники! - возмутился завскладом, отложив приказ в сторону. - Впрочем, дурачки и праведники - это одно и то же! Если хочешь хорошо и спокойно жить - поступай так, как все! Нечего выделяться!

- Да я все прекрасно понимаю, - согласился начпрод, - но ведь мы только что списали больше тысячи банок консервов! Куда еще?

- А я и не говорю о списании сию минуту, - успокоил его Наперов. - Само собой разумеется, что надо знать меру. Ибо не знают меры одни дурачки, а им уготована известная доля. Мы воспользуемся этим приказом где-то в конце лета, а может быть, осенью, во время заготовки овощей…

- Ну, слава Богу! - вздохнул с облегчением Потоцкий. - Это уж куда ни шло!

- Ты - настоящий хозяйственник! - обратился к Зайцеву завскладом. - Тебе бы не увольняться из армии! Подумай, ведь сколько пользы ты мог бы принести здесь государству!

- Не государству, а вам! - усмехнулся Иван.

- «Государство - это мы», говорил Ленин, - ответил весело Наперов. - Вот почему мы должны делать все возможное, чтобы нам было хорошо!

На следующий день в условленное время Зайцев пришел к Скуратовскому.

Как обычно, они составили две докладные на Туклерса и Балкайтиса.

- Как оперативно вы действуете! - сказал Иван после завершения работы.

- Это ты о чем? - спросил майор.

- Да о Трунове. Не успели мы с вами поговорить, как его чуть ли ни мгновенно выкинули из штаба. Как говорится: «только ноги подлетели»!

- Ты остроумен! - улыбнулся Скуратовский. - Впрочем, если бы потребовалось, я думаю, мы вполне могли бы сделать так, что любой совершил бы самый настоящий пируэт!

- Ну, что, я пойду? - спросил Иван.

- Подожди, - сказал Скуратовский, - я тут хотел предложить тебе одно дело…

- Какое?

- Видишь ли, у нас есть разнарядка для направления в училища КГБ кандидатов в будущие офицеры. Туда мы посылаем самых достойных. Ну, в общем, товарищ Вицин предлагает твою кандидатуру! Как ты на это смотришь?

Зайцев остолбенел. - Меня - в офицеры КГБ? - подумал он. - Вот так номер!

Майор принял молчание Ивана как знак согласия. - Я так и думал, что ты не будешь возражать! - сказал он. - Такие предложения не отвергают!

- Но я еще не сказал своего мнения, - пробормотал Зайцев. - Мне надо обо всем подумать!

- Конечно, конечно, - улыбнулся Скуратовский. - У тебя будет время подумать. Но я все-таки надеюсь на положительный ответ! Значит, встретимся в следующий четверг! - И он сделал пометку в своем календаре.

Вечером Зайцев зашел в медпункт к Шорнику и рассказал ему о предложении Скуратовского. Шорник был сильно озадачен. Вначале он даже покраснел и не нашел слов для оценки услышанного.

- Я так мечтал попасть в подобное училище, - сказал он спустя две-три минуты, когда взял себя в руки, - но вот видишь, мне не предложили.

- А ты поговори со Скуратовским, - посоветовал Иван. - Может, он предложит твою кандидатуру?

- Нет, это бесполезно, - ответил Шорник. - На такие вещи не напрашиваются, их надо заслужить!

- Ну, а что ты мне посоветуешь? - спросил Зайцев. - Соглашаться или нет?

Шорник посмотрел на тщедушную фигурку Ивана, улыбнулся и сказал: - Хочешь, честно?

- Конечно, говори!

- Видишь ли, туда принимают настоящих гвардейцев! Сильных, рослых, ну, сам понимаешь!

- Да, я понимаю, но разве Скуратовский не видит, какой я?

- Видеть-то он видит. Но у них ведь, как он сам сказал, разнарядка. А это значит, нужно хотя бы кого-нибудь направить в училище!

- Но можно же не сдать вступительные экзамены?

- Вступительные экзамены - это еще ничего! А вот физподготовка - это другое дело! Там тебя скрутят в бараний рог! Заставят бегать, как угорелому, по полдня! А прыжки с парашютом?

- Прыжки с парашютом? - ужаснулся Иван. - Да я же боюсь высоты!

- А там прыгают чуть ли не ежедневно! - усмехнулся Шорник. - И не только с вышки, но и с самолетов! Сбросят где-нибудь ночью и выбирайся, как знаешь!

- Ну, уж от этого избавь меня, Господи! - пробормотал Иван. После слов Шорника ему стало ясно, что предложение Скуратовского не для него.

Г Л А В А 23

З У Б Н А Я Б О Л Ь

Наконец-то наступил день коммунистического субботника - девятнадцатое апреля.