- До свидания! - сказал только что вошедщий Пинаев, который в течение всего времени, пока Ивана лечили, сидел в коридоре!

- До свидания! - ответила врач и добавила. - Десять-пятнадцать минут побудьте в коридоре!

- Ладно, - буркнул Пинаев, - если уж отсидел целых два часа, то что мне какие-то десять минут!

Наконец, они поехали назад.

На этот раз Зайцев с интересом смотрел по сторонам. - Какой красивый город! - думал он. - Сколько старинных зданий! Удивительно, как уцелели многочисленные церкви?!

- Ну, что? Как наш больной? - спросил Северов Пинаева, когда тот вместе с Зайцевым вошел в медпункт.

- Нормально, - ответил санинструктор, - но ему пока нельзя разговаривать!

- Значит, нужно, чтобы он полежал у нас здесь денек, - сказал Северов, - потому что товарищи просто не дадут ему молчать. Сделай слабый раствор марганцовки и пусть через каждый час полощет рот.

Таким образом, Иван оказался в лазарете в той самой палате, где совсем недавно лежал Шорник.

- Переночую разок, а потом на другой день выйду на работу, - подумал он. - Слава Богу, что своевременно выписал накладные!

На следующее утро Зайцев почувствовал себя значительно лучше. Он хорошо спал, и на душе у него было легко и спокойно. Голова не болела. Кровь не текла. Глянув в зеркало, Иван обнаружил, что опухоль спала, и лицо приобрело прежний вид.

- Ну, что, пойду-ка я, пожалуй, на работу, - сказал он Пинаеву после завтрака. - Нет уже, наверное, смысла меня тут держать?

- А это как скажет Северов, - ответил санинструктор. - Это же он тебя сюда определил.

Но подполковник Северов, появившийся, как всегда, к десяти часам утра, не возражал.

- Коли хорошо себя чувствуешь, - сказал он, - значит, можешь идти. Но смотри, поменьше разговаривай и аккуратно ешь!

- Есть, товарищ подполковник! - произнес уже нормальным голосом Иван. - Большое вам спасибо!

- Ну, что, как здоровье? - спросил Зайцева Потоцкий, когда он пришел в кабинет продслужбы.

- Сегодня уже лучше, - ответил Иван. - Я же ночевал в медпункте, а вчера побывал в госпитале…

- Я знаю, - кивнул головой начпрод. - Я вчера вечером заходил в медпункт, хотел тебя навестить, но Пинаев сказал, что Северов не разрешил никого к тебе пускать. Он подробно рассказал мне, какие ты перенес мучения!

После обеда Зайцев пошел к Скуратовскому.

- Что у тебя такой измученный вид? - спросил майор. - Как будто ты побывал в концлагере!

Зайцев рассказал о своих мытарствах.

- Да, зубы - это у нас больное место! - кивнул головой Скуратовский, выслушав Ивана. - Я в свое время тоже пережил несколько неприятных дней из-за зубов!

- Неужели и у вас такое примитивное лечение? - удивился Иван. - Говорят, что у вас есть специальная больница и там лечат лучше, чем у нас!

- Конечно, у нас есть специальная больница, - согласился майор. - Обычно мы лечимся в обкомовской больнице, хотя закреплены за тем же самым госпиталем, что и воинские части. Но, несмотря на внешний комфорт, зубы у нас лечить не умеют! Так что «удовольствие» примерно одинаковое…Понимаешь, в специальных больницах врачам установлена и специальная зарплата, раза в три-четыре большая, чем в остальных больницах. А это значит, что к нам очень стремятся попасть многие врачи. Да и не просто стремятся, а даже рвутся туда все, у кого есть влиятельные знакомства, связи. А, как известно, имеющие связи, в большинстве своем, специалисты никудышные!

- Но как же так? Ведь говорят, что в обкомовских больницах работают чуть ли не доктора наук?!

- И в самом деле, есть даже доктора наук! Но одно дело - писать диссертации, а другое - уметь практически лечить людей! Да и как у нас пишутся диссертации! Опять, у кого есть связи, короче говоря, блат, те всегда успешно защищаются. А по знакомству у нас можно все!

- Какой же это тогда социализм, - удивился Иван, - если процветают только те люди, которые относятся к элите или, лучше сказать, партийной верхушке, а остальные граждане лишены элементарных прав?

- Ну, это ты, конечно, загнул насчет элементарных прав, - улыбнулся Скуратовский. - Право на диссертацию - это не первая потребность, но роскошь! Что ж поделаешь, если так устроено человечество? Всегда, в любом обществе появлялась элита, которая монополизировала власть и роскошь. Впрочем, мы несколько отклонились от темы…Ну, что, есть какие-нибудь новости от наших друзей?

- Да, конечно, - ответил Зайцев и взял чистые листы бумаги. Он довольно быстро, пользуясь записной книжкой, составил два необходимых донесения.

Туклерс, в изложении Ивана, стал все больше и больше приобретать характерные для советского человека черты. Он уже совершенно отказался от восхваления западного образа жизни и даже начал замечать негативные моменты в отношениях между трудом и капиталом. Постепенно Туклерс «осознавал» превосходство социалистического пути развития над капиталистическим.

- Вот что такое хорошая профилактическая работа! - радовался Скуратовский. - Если бы все так действовали, у нас царили бы тишь и благодать!

- На бумаге! - возразил Зайцев.

- А хоть бы и на бумаге! - кивнул головой майор. - Бумага, Иван, это тоже - великое дело!

Что касается Балкайтиса, то он продолжал «упираться». - Его время еще не подошло, - сказал Скуратовский. - Вот где-нибудь в мае-июне вызовем его на беседу в Управление, тогда начнем «сбавлять обороты». А пока товарищ Балкайтис еще не созрел!

- Что ж, - пробормотал Иван, - тогда будем продолжать в том же духе!

- Ну, как ты, подумал о моем предложении? - спросил майор после того как сложил в свою папку листки донесений.

- Вы насчет учебы в офицерском училище?

- Да.

- Можно, я скажу откровенно?

- Пожалуйста.

- Видите ли, товарищ майор, я не гожусь в кандидаты на эту учебу!

- Почему?

- У меня плохое здоровье.

- А что ты думаешь, у меня хорошее?

- Да, у вас, видимо, хорошее…

- Это в каком смысле?

- А в таком, что если вам дадут команду прыгать с парашюта, вы прыгните!

- Ну, если дадут команду, - улыбнулся майор, - куда уж тут денешься?

- А я не буду прыгать, даже если и прикажут!

- Почему?

- Да я просто боюсь высоты!

- Я не думаю, что ты такой трус! Поверь, мы хорошо знаем людей! Ты вполне справишься с любым заданием, если оно, конечно, в человеческих силах…

- А вот прыжки с высоты для меня и есть то, что находится за пределами моих человеческих возможностей!

- Значит, не желаешь идти в училище?

- Не желаю.

- А жаль, - помрачнел Скуратовский. - Из тебя мог бы выйти такой хороший разведчик! Ну, что ж, доложу тогда товарищу Вицину о твоем отказе.

Вечером в штаб к Зайцеву пришел Шорник. - Ну, что, Иван, выздоравливаешь? - спросил он.

- Выздоравливаю, - ответил Зайцев.

- Ты не обижайся, что я не зашел к тебе в медпункт, - сказал Шорник, - но я вчера дежурил по роте и не мог ни на минуту отлучиться…

- С чего ты взял, что я обижаюсь? - улыбнулся Иван. - Что толку, если бы ты пришел? Ко мне все равно не пускали. Северов сказал, чтобы я целый день не разговаривал.

- Ладно. Коли Северов сказал не разговаривать, значит, не разговаривай. Я тут к тебе по делу пришел.

- Что такое?

- Да вот у Розенфельда на первом курсе заочного института учится дочка. Ей прислали курсовую и контрольные работы. А она сама не может их написать!

- Так нахрена она тогда поступала учиться?

- Но ведь этого не скажешь Розенфельду! Он убежден, что у нас все учатся в институтах так, как его дочь.

- Словом, он хочет, чтобы я писал за его дочку контрольные работы?

- Ну, не все работы, а только то, что сможешь…

- Покажи, что тут у тебя!

Шорник достал из сумки тетрадку и толстенную книгу. - «Экономическая география СССР», - прочитал Иван и усмехнулся. - Уж не по этой ли энциклопедии требуется написать курсовую?

- Именно по ней, - ответил Шорник. - Смотри, вот задание - «Энергетические ресурсы Центральной европейской части СССР».