Эти ребята также не вызывали зависти, потому как никто из них не блистал ни многочисленными наградами, ни высокими званиями. Единственное, что они оставили после себя в не самом лучшем виде, это ротную воинскую дисциплину.

Надо сказать, что подавляющее большинство советских людей не могли даже представить себе нормальной жизни без постоянного страха перед чем бы то ни было. Только в обстановке террора, угроз их жизни, здоровью, материальному благополучию они чувствовали себя как рыба в воде. Эта психологическая черта многих людей, а, возможно, и всего народа, воспитывалась столетиями, пока прочно не вошла в кровь. Не зря в народе до сих пор остались самые теплые воспоминания о наиболее жестоких и бесчеловечных тиранах - князе Владимире Святославовиче, прозванном «Красное Солнышко» (вероятно, за «предание огню и мечу» новгородских и вятичских земель, поругание славянских святынь и безграничный разврат!); царе Иване Васильевиче, герое народных песен («гой еси») и легенд, в которых он действует под уважительным прозвищем «Грозный»; царе Петре Великом, ухитрившемся завезти на Русь табак, превратившим курение и пьянство в предметы государственного культа, истребившим множество людей и оставившим после себя мощное, безжалостное к народу, полицейское бюрократическое государство; и, наконец, выдающихся героях социалистической революции - В.И.Ленине и И.В.Сталине - затмивших своей жестокостью всех вместе взятых злодеев мировой истории. Нет никакого сомнения, что два последних исполина, отбросивших всякую нравственность и совесть, будут вечно жить в сердцах благодарных им за издевательства российских граждан.

Почти никто не вспоминает мудрого царя Бориса Годунова, накрепко привязавшего к России Сибирь, или либерального правителя Александра I, не желавшего кровопролития и приведшего тем самым к «вольнодумству» многих русских офицеров, что вылилось в декабрьский бунт на Сенатской площади Санкт Петербурга в 1825 году.

А царя-реформатора Александра II, освободившего русских крестьян от крепостного рабства, введшего Земства, суды присяжных и начавшего демократизацию страны, «народные герои» даже убили, устроив на него самую настоящую охоту!

Словом, вся история России говорит о садомазохистских наклонностях большинства ее населения, которое как бы призывает к вершинам власти всех самых циничных и злобных людей словами первой русской летописи: «Придите и володейте нами!»

В условиях жестокого правления россияне проявляли невиданный энтузиазм. Они, как бы опровергая утверждения психически здоровых людей о неэффективности рабского труда, подгоняемые бичами тиранов, громили и Ливонский орден, и Казанское и Астраханское ханства, осваивали обширнейшие территории от Карпат до Курил, побеждали едва ли не во всех войнах с самыми выдающимися противниками, образовали крупнейшее и наиболее централизованное государство в мире - Советский Союз, и, наконец, создали мощную военную и космическую индустрию.

В то же самое время, стоило только проявиться в России тенденциям здравого смысла, либерализма и демократизма, начинались «смуты», хаос и безвластие.

Не приученный жить в нормальных условиях, когда люди сами должны самостоятельно решать стоящие перед ними жизненные задачи, народ расценивает любое демократическое правление как признак слабости той или иной демократической личности, ее неумения управлять страной.

Как часто Зайцев слышал от многих современников Сталина восторги и восхваления по адресу этого героя, прежде всего за то, что все его боялись! В свою очередь, оказывается, Сталин боялся Ленина. Значит, о последнем следовало говорить только с обожанием!

Впрочем, зачем залезать в такие сложные исторические дебри? Достаточно опуститься на самое дно общества - в казарму хозяйственной роты.

Постепенно входившие в «стариковские» права сверстники Зайцева все больше и больше ощущали, что прежние «старики» оставили им, фактически, лишь номинальную власть.

- «Молодые» воины, ставшие «черпаками», не проявляли к старослужащим солдатам привычного в недавние времена раболепия. «Старики» должны были сохранять максимум выдержки и терпения, чтобы заставить их выполнять даже обязательные уставные требования. Например, однажды во время дежурства по роте Зайцев распорядился, чтобы его дневальные вымыли пол в канцелярии и протерли от пыли столы в Ленинской комнате. Раньше о таких вещах не требовалось повторять дважды. Надеясь, что так будет и на этот раз, Иван спокойно ушел в штаб - выписывать текущие документы. Вернувшись в казарму, он обнаружил, что ничего до сих пор не сделано.

- Что случилось? - спросил Зайцев рядового Уварова, которому он поручил организовать уборку.

- А просто не успели! - ответил, ухмыляясь, тот.

- А ну-ка, марш исполнять приказ! - закричал рассерженный Зайцев. - Что это за неповиновение?!

В первую минуту Уваров смутился и хотел выполнить требование дежурного по роте, но, пройдя несколько шагов по коридору, остановился и, обернувшись к Ивану, нагло спросил: - А если мы не будем мыть, что тогда?

Зайцев почувствовал, как его охватывает ярость, но решил не поддаваться эмоциям и сдержал себя. - В таком случае будете мыть полы в гарнизонной гауптвахте! Понял, товарищ рядовой? - решительно ответил он, сохраняя видимое спокойствие.

- Значит, ты доложишь об этом командиру роты? - спросил со злобой Уваров.

- Да, представлю ему рапорт! - сказал твердым, уверенным голосом Иван. - Хотя могу довести факт неповиновения и до сведения дежурного по части уже сейчас!

- Зачем?! - испугался Уваров. - Я мигом все вымою! Я же просто пошутил!

- Смотри, эти шуточки могут закончиться для тебя весьма печально! - предупредил его Зайцев. - Давай, убирай без всяких оговорок! Через полчаса я проверю!

Дневальный отправился за тряпкой.

Пока он убирал, Иван зашел в каптерку и поговорил с ротным писарем Гундарем.

- Вот, Леня, - сказал он, - насколько «молодые» обнаглели! Я распорядился промыть кое-где полы, а они до сих пор еще ничего не сделали! А один сопляк так даже стал со мной спорить!

- Это все прежние «старики» виноваты! - возмутился Гундарь. - Ни хрена не следили за порядком и развалили всю роту! Попробуй, справься с «молодыми» теперь! Вот, бывало, Золотухин или Выходцев как прикрикнут, так все «на рогах» стояли! Да и по морде могли дать, где что не так! Одним словом, это были настоящие «старики», не ровня тем лопухам!

- Но ведь Золотухин и Выходцев издевались над нами? - возразил Зайцев. - Или ты не помнишь, как их боялись? Неужели ты забыл, как они тебя самого ставили на тумбочку кричать им здравицу?

- А ты знаешь, - улыбнулся Гундарь, - с нашим народом ведь так и нужно! Не будет страха - не будет и порядка! Ты думаешь, для чего начальство смотрит сквозь пальцы на выходки «стариков»? Да ведь только для того, чтобы они держали дисциплину в роте! А это достигается только страхом! Понимаешь?

- Не совсем, - ответил Иван. - Я все-таки считаю, что дисциплина должна быть сознательной. Человек должен сам понимать, что, нарушая дисциплину, он только ухудшает собственную жизнь!

- Ха! - рассмеялся Гундарь. - Ну, ты и философ! Одно дело мечтать да думать о том, что хорошо, а что - плохо, другое же дело - проверить как это бывает в настоящей жизни! Вот смотри, Шорник. Вроде бы умный парень - за плечами, как он говорит, шесть курсов института - а порет всякую ерунду!

- Что ты имеешь в виду?

- А будто ты не знаешь? Я насчет истории в караулке!

- Но там же ничего не было!

- Да уж не было! Ты думаешь, Розенфельд - дурак?

- Я так не думаю. Но он, вроде бы, ничего такого в караулке не говорил?

- Но зато мне говорил! Он пришел с караула злой как собака! Я спросил, что случилось, ну, он и стал матом разносить Шорника…Напился, мол, гандон, на дежурстве!

- Да не было никакой пьянки! Шорник только все никак не хотел вставать, что-то заспался. Тогда Таманский брызгнул ему в лицо водой из стакана, и Шорник нормально продолжал службу!