В целом, проверка не внесла существенных перемен в жизнь нашего героя. Опять потянулись однообразные, скучные дни, прерываемые только эпизодическими дежурствами по роте и штабу.

Всего неделя потребовалась Пранасу, чтобы набросать общие контуры портрета Ивана. - Завтра будешь позировать в последний раз, - сказал он Зайцеву в среду.

- Но я не смогу придти в четверг после обеда, - возразил Иван, вспомнив, что у него запланирована встреча со Скуратовским.

- Ну, тогда придешь вечером, - улыбнулся художник. - Какая мне разница, ведь я все равно здесь днями пребываю!

Теперь Пранас уже числился в хозяйственной роте. Об этом Зайцев узнал на вечерней поверке, когда дежурный по роте выкрикнул: - Грюшис!

Иван глянул в ту сторону, откуда донеслось «Я!», и узнал Пранаса. Вот, оказывается, какая у него фамилия!

…На следующий день в установленное время Иван пришел к Скуратовскому.

- Ну, как поживаешь? - спросил майор. - Никаких происшествий не было?

- Все нормально, - ответил Зайцев. - Вот только что у нас побывала проверка. Приезжал инспектор министерства обороны. Проверял учет и хранение продовольствия.

- Ну, и выявили какие-нибудь недостатки?

- Так, мелочи…

- Небось, пропьянствовал с вашими тыловиками?

- Не знаю, - соврал Иван. - Инспектор сидел в штабе целые дни, листал бумаги, а потом составил акт. А пьянствовали они или нет, я даже не интересовался. Зачем мне это? К тому же, меня туда не звали!

- Ну, и правильно! Твое дело: добросовестно служить, а не лезть в эту грязь. Выполнил свои обязанности - и слава Богу! Ну, как дела в роте? Как там Туклерс и Балкайтис? Ничего не натворили?

- Видите ли, я все свободное время был вынужден просиживать в штабе из-за проверки и, фактически, с ними не встречался.

- А не знаешь ты такого Грюшиса? - спросил вдруг Скуратовский.

- Знаю. Он недавно перешел в нашу роту. Он - художник. Я познакомился с ним в клубе. Видел его картины. Он даже предложил написать мой портрет!

- Вот как? Выходит, ты имеешь возможность беседовать с ним?

Иван почувствовал в голосе оперуполномоченного какой-то холодок.- А что такое? - спросил он. - Неужели Грюшис представляет для вас какой-нибудь интерес?

- Да, я наслышан о нем еще по службе в кабельно-монтажной роте! Есть основания считать, что он допускает антисоветские высказывания! Поэтому нужно хорошенько проверить, наш ли он человек. Ты не заподозрил в нем ничего такого?

- Я беседовал с ним не один раз, - возразил Зайцев, - и оснований для подозрений у меня нет. По-видимому, он - порядочный человек!

- Не спеши с выводами! - усмехнулся майор. - Или ты не знаешь людей? Сегодня они порядочные, а завтра такое выкинут, что даже и в голову не придет! Поэтому, чтобы судить о человеке, нужно не один пуд соли с ним съесть!

- Я с вами полностью согласен! - перебил его Иван. - Но, понимаете, я обычно чую какую-то подозрительность сразу, а уже потом убеждаюсь, что тот или иной человек ведет себя отрицательно. У меня интуиция на антисоветски настроенных лиц!

- Интуиция - это, конечно, хорошо. В нашей работе без нее не обойтись, - кивнул головой Скуратовский, - но все же я советую тебе быть внимательней, хорошенько приглядеться к Грюшису. А там станет ясно, что он за человек!

- Ну, хорошо, - согласился Зайцев, - я самым серьезным образом побеседую с Грюшисом и на следующей встрече представлю вам подробный отчет!

- Вот это - другое дело! - обрадовался майор. - Нужно только проявить максимум внимания, и все негативное, что есть в человеке, безусловно, всплывет наружу. Я думаю, так и будет, ибо к нам крайне редко поступают ложные сведения. А теперь - к делу! Что там у нас о Туклерсе и Балкайтисе?

- Но ведь я же сказал, что не имел возможности с ними встречаться?

- Ну, и что из этого? Мы сейчас напишем парочку ничего не значащих докладных. Ведь время-то идет, нам пора уже вызывать Балкайтиса в Управление на беседу. Он уже вполне для этого созрел!

Зайцев почувствовал, как что-то сдавило ему горло. Судорожно проглотив слюну, он посмотрел на майора. Тот продолжал о чем-то говорить, улыбаясь и энергично жестикулируя.

- Какой же я негодяй! - думал в это время Иван. - Ну-ка, втянул в это дерьмо безобидного Балкайтиса! Они же там съедят его! Какой же я мудак! Ладно уж Туклерс! Он хотя бы издевался надо мной! - И тут у него перед глазами встал образ Грюшиса, рисующего его портрет. - Простой, безобидный парень. Ни о чем не подозревает и не догадывается, кто сидит перед ним! Ну, уж нет! Его я в обиду не дам! Хватит уже подлости!

- Ну, бери бумагу, - сказал Скуратовский и протянул Ивану чистый лист. - Давай записывать!

Иван взял ручку и склонился над бумагой.

- Итак…источник сообщает, что в понедельник, второго июня, в Ленинской комнате роты в двадцать часов наедине…

Зайцев оторвался от писания и посмотрел на Скуратовского.

- Ну, не отвлекайся, - улыбнулся майор. - Знаю, что ты хочешь возразить. Пиши. Все нормально. Я все понимаю.

Иван продолжил писать под диктовку.

- Итак…он встретился с Туклерсом. Источник спросил, как он оценивает последние события в стране и мире. Туклерс ответил, что, в основном, обстановка в стране пока спокойная, руководство нашего государства добросовестно проводит в жизнь планы пятилетки, материальное благосостояние советских людей все время улучшается, в то время как за рубежом неуклонно растет безработица, существует запрет на профессии, людей преследуют за их политические убеждения, буржуазные политики пытаются повсюду насадить свою идеологию, а это говорит о приближающемся крахе империализма, ибо, пытаясь заткнуть инокомыслящим людям рты, буржуазные идеологи лишь только усугубляют противоречия между правдой и ложью, трудом и капиталом. На это источник возразил, что, тем не менее, капитализм еще не собирается сдавать своих позиций. Туклерс с ним согласился и сказал, что вот поэтому мы и должны крепить нашу оборонную мощь, вооруженные силы, чтобы в любой момент можно было дать отпор врагам мира и дружбы между народами. Далее Туклерс сказал, что и он сам в свое время серьезно заблуждался, наслушавшись западных радиопередач. Но вот теперь, благодаря службе в рядах Советской Армии, ему удалось постичь правду и избежать дальнейшего скатывания на антисоветские позиции…Так, а теперь поставь сегодняшнее число и подпись. Вот так. Первая бумага готова!

Спрятав докладную в папку, Скуратовский протянул Ивану еще один чистый лист.

- Пиши, - сказал он. - Итак…источник сообщает, что четвертого июня в ротной канцелярии он провел беседу с Балкайтисом…Так…вечером в двадцать-ноль-ноль, наедине. Говорили о последних событиях в стране и мире. Балкайтис утверждал, что за последнее время наша страна вступила в серьезный экономический и политический кризис. Отсутствие конкуренции в экономике и полная бюрократизация всей системы управления ведут к неэффективности производства и постепенному застою в промышленности, что проявляется отсутствием многих необходимых товаров в магазинах. Источник возразил: но ведь смотри, у нас есть хлеб, необходимые промышленные товары. Мясо можно купить на базаре, иногда там бывает и колбаса. На это Балкайтис сказал, что базар можно не считать, это не заслуга государства, а наоборот, его слабость. А что касается промышленных товаров, то их качество крайне низкое. Источник поинтересовался, откуда он знает о высоком качестве западных товаров. Балкайтис сказал, что сам не раз видел у своих товарищей купленные в наших же магазинах импортные изделия, а именно: радио, магнитофоны, электробритвы. И все они неизменно превосходили отечественные товары. Тогда источник сказал, что и наши заводы производят хорошие товары на экспорт. Балкайтис же, продолжая упорствовать, заявил, что да, для иностранцев у нас в самом деле стараются, а своих граждан совершенно не уважают! И это еще называется социализмом! Далее он охарактеризовал наш строй, как особый тип государственно-монополистического капитализма со стопроцентным государственным сектором. А политическую систему нашей страны Балкайтис назвал восточной деспотией с безграничной властью партийных чиновников. О КПСС он отозвался как о придатке государственно-бюрократической машины, своего рота политическом аппендиците, который вскоре отомрет, потому что нет конкуренции с другими политическими партиями, уничтоженными в свое время большевиками. Кроме того, Балкайтис осмеял одного из руководителей партии и государства, назвав его нескромным и ограниченным человеком, который, по его мнению, является на деле пешкой в руках Политбюро или высшей чиновничьей элиты. Источник попытался опровергнуть утверждения Балкайтиса, показывая ему на конкретных примерах обратное, однако тот ничего не слушал и продолжал настаивать на своем…