- А что могут дать в Верховном Совете директор завода и, особенно, доярка? - удивился Зайцев. - Разве они могут решать сложные юридические и экономические вопросы?

- Видишь ли, товарищ Зайцев, для работы в Верховном Совете не требуется больших знаний. Главное, это чтобы депутаты поддерживали линию партии и беспрекословно соглашались со всеми решениями ЦК КПСС. Партия за них обо всем подумает, понимаешь? К тому же, учти, что и доярка, и директор завода, выдвинутые в Верховный Совет, являются членами обкома КПСС!

- Ну, а как же выбирают в местные органы? - спросил Иван. - Неужели там тоже все - члены партийных комитетов?

- Конечно. В состав областного Совета входит весь обком КПСС, - кивнул головой Вмочилин. - Но, видишь, освобожденных партийных работников в три-четыре раза меньше, чем членов областного Совета. Поэтому туда избираются наиболее авторитетные люди со всех районов области: директора заводов, председатели колхозов и совхозов, некоторые знатные врачи, учителя, рабочие.

- И много рабочих избирается в областной Совет?

- Очень много! - улыбнулся Вмочилин. - Вот, например, из трехсот человек прежнего областного Совета, восемь человек были рабочие! Причем, какие рабочие! Члены областного комитета партии, умеющие не только работать, но и хорошо выступать с трибуны! Я однажды присутствовал на сессии областного Совета, и там один рабочий так красиво говорил! Отметил большую роль первого секретаря обкома партии! Так лестно отозвался о нашем руководителе, что тот даже прослезился! Весь зал стоя аплодировал оратору!

- Но ведь рабочий, особенно высококвалифицированный, наверное, должен хорошо работать, а не говорить сладкие речи начальству? Что же будет, если все рабочие прекратят работать и начнут заниматься болтовней?

- Ну, ты тоже скажешь - «болтовней»! - возмутился Вмочилин. - Да такая «болтовня» в сто раз ценней, чем весь наш жизненный труд! Неужели ты не понимаешь, что секретарь обкома, услышав о себе лестные слова, сразу же приблизит к себе этого рабочего! И все у того будет: и квартира, и машина, и, если надо, любовница…

- А как же тогда интересы избирателей? - перебил его Иван. - Или интересы народа, государства? Кто о них позаботится?

- А что, секретарь обкома или рабочий-депутат разве не такие же, как мы, избиратели? - улыбнулся Вмочилин. - Они ведь тоже ходят голосовать на свой участок! Или может они не являются частью народа или государства?

- Являются, - пробормотал Зайцев.

- Ну, так вот, они и заботятся о себе, как о народе и государстве! Разве неясно?

- А как же тогда районные органы власти? - продолжал беспокоить председателя комиссии Иван. - Они тоже выбираются таким же образом?

- Абсолютно также! - кивнул головой Вмочилин. - Только что разве на выборах в районные Советы место обкома партии занимает райком КПСС, а в городские - горком! Все очень просто!

- Товарищ капитан! - обратился к Вмочилину подошедший сержант, член избиркома. - А когда мы пойдем на завтрак?

Капитан посмотрел на часы. - О, уже половина восьмого! - сказал он. - Значит, нужно, чтобы вы сейчас же шли в столовую и быстро позавтракали! Справитесь за полчаса, пока не подошла первая учебная рота?

- Справимся, - ответил Зайцев, - тут пять минут ходьбы до столовой!

- Ну, тогда идите, - кивнул головой председатель комиссии. - Только быстрей назад, не задерживайтесь!

…В соответствии с графиком Политотдела, первыми на избирательный участок пришли воины учебного батальона.

- Смирно! - раздалась команда с улицы. - Вольно! Первый взвод! По одному - бегом! - Воины быстро выполняли команды. Курсанты ворвались в клуб и подбежали к столу избирательной комиссии.

- Говорите свои фамилии! - крикнул сержант, член избиркома.

- Иванов! Смирнов! Стручков! - кричали курсанты.

Члены комиссии быстро ставили напротив их фамилий в списках избирателей «галочки» и раздавали бюллетени. Курсанты также быстро голосовали, как и получали избирательные документы. Никто из них не входил в кабинки для тайного голосования.

«Молодые» воины подбегали к избирательной урне и проталкивали свои листочки в щель, после чего выбегали на улицу. Небольшая очередь возникла только возле урны.

- Товарищ капитан! - закричал Зайцев. - Они не заходят в кабинки!

- Да ладно! - отмахнулся Вмочилин. - Это их право. Наше дело - это чтобы все без исключения проголосовали! А там, как они это будут делать, нас не касается. Пусть осуществляют свободное, демократическое волеизъявление!

Надо сказать, что курсанты учебной роты, да и всего учебного батальона, так как вскоре прибыли и все остальные их воины, в полной мере оправдали славу самых дисциплинированных солдат части. После стремительной процедуры голосования, они выстраивались на улице. Затем раздавался зычный крик командира роты: - На - ле - во! Ша - гом - марш! - И вновь устанавливалась тишина.

Во время этой суеты Зайцев даже не заметил, как голосовали офицеры. Перед глазами членов комиссии мелькали одни солдаты. - А куда делись офицеры? - спросил Иван. - Я что-то никого из них не видел?

- Они будут голосовать после обеда, - ответил Обалдуйский. - В Политотделе решили, что самое важное - это обеспечить явку солдат. Когда все списки будут исчерпаны, придут офицеры. С ними много проще. Если что случится, задержится, там, военачальник или будет чем-то занят, можно позвонить ему по телефону и вызвать сюда.

- Рота, смирно! Вольно! - донеслось с улицы.

- Так, внимание! - крикнул Вмочилин. - Пришли кабельщики. Готовьтесь!

Солдаты кабельно-монтажной роты вели себя уверенней. Они спокойно, без суеты, вошли в клуб и приблизились к красному столу.

- Вы называйте фамилии по алфавиту, - предложил Зайцев сержанту, члену комиссии. - Тут же все записаны в алфавитном порядке. А я буду раздавать бюллетени!

- Отлично! - кивнул головой сержант. - Так и сделаем! Андреев! Анодин! Арбузов! - стал кричать он.

- Я! Я! Я! - отзывались солдаты. Сержант ставил напротив их фамилий «галочки», а Зайцев вместе с другим сержантом раздавали сложенные в стопочку бюллетени. Здесь, несмотря на спокойный темп, голосование прошло еще быстрей.

- Вот видите, - радовался Обалдуйский, - постепенно приспосабливаемся! Все лучше и лучше!

- Встать! Смирно!!! - вдруг заорал Вмочилин.

Члены комиссии подскочили как ошпаренные кипятком.

В клуб спокойно, с достоинством входили генерал Гурьев и все его заместители.

- Вольно! - сказал командир части, подойдя к столу. - Садитесь, товарищи. Как ваши дела? Как идет голосование?

Члены комиссии продолжали безмолвно стоять.

- Садитесь! Вы что, не слышали моего распоряжения? - повысил голос командир.

- Вольно! Садись! - крикнул Вмочилин.

- Ну, как дела? - снова спросил генерал.

- Очень хорошо, товарищ генерал! - подскочил Вмочилин. - Закончили голосовать учебный батальон и первая кабельно-монтажная рота. Явка стопроцентная!

- Ну, что ж, молодцы! - улыбнулся Гурьев. - Значит, не зря вам доверили столь почетную работу! Давайте-ка, пожалуй, и мне мои бюллетени: я тоже проголосую!

Вмочилин выскочил из-за стола, выбрал бюллетени, аккуратно сложил их в стопку и, согнувшись, протянул командиру.

- Спасибо, товарищ капитан! - улыбнулся генерал, взял бюллетени и медленно вошел в кабинку для тайного голосования.

- Давайте-ка и мне, товарищ Зайцев! - сказал полковник Худков, который вместе с остальными военачальниками стоял за генеральской спиной и ждал, когда командир части первым выполнит свой гражданский долг.

- Вот, пожалуйста, товарищ полковник! - сказал Иван и протянул листки. То же самое сделали и остальные члены комиссии, раздав бюллетени трем другим заместителям, которые за все время пребывания на избирательном участке не проронили ни слова.

Высшие военачальники, повторяя действия командира дивизии, сразу же, как только генерал вышел к избирательной урне, направились к четырем кабинкам для тайного голосования. Судя по тому, как быстро они прошли через кабинки, было ясно, что никто из них не только не вычеркивал из бюллетеней кандидатов, но даже и не читал, что там было напечатано.