Около урны стоял клубный фотограф Середов и беспрерывно щелкал затвором фотоаппарата. Помещение озарялось яркими бликами лампы-вспышки.

Завершив голосование, командир части снова подошел к столу, за которым восседала комиссия. - Ну, что ж, - сказал он. - Желаю вам успешно завершить работу! Я не сомневаюсь в вашей добросовестности!

- Есть, товарищ генерал! - вскричал Вмочилин. - Сделаем все, что от нас зависит! Не пощадим ни здоровья, ни самой жизни!

- Ну, ладно, пошли! - поморщился от услышанного генерал и сделал знак рукой своим заместителям.

- Смотрите! Будьте бдительны! - громко сказал замполит Прохоров и покачал поднятым вверх указательным пальцем.

- Есть, товарищ полковник! - заорал Обалдуйский. - Это наш долг: крепить бдительность и высокую воинскую дисциплину!

Как только высшие военачальники удалились, в клубе воцарилась мертвая тишина. Казалось, члены комиссии мысленно переваривали кратковременную встречу с офицерами такого ранга. Неожиданно с улицы донесся шум солдатских голосов, и в клуб буквально нагрянули воины хозяйственной роты.

- Вот, иоп вашу мать! - вскричал Вмочилин. - Опять эта хозяйственная рота! Как всегда, распорядок не соблюдают: явились на полчаса раньше!

- Да хер с ними, товарищ капитан! - возразил Обалдуйский. - Пускай идут: чем раньше от них избавимся, тем лучше!

Солдаты хозподразделения явились на избирательный участок без всякого ритуала. Иван взял список воинов роты и хотел уже ставить напротив их фамилий «галочки», но раздумал и положил бумаги на стол.

- Раздавайте, товарищи, бюллетени! - сказал он сержантам. - Я хорошо знаю всех воинов и сам проставлю отметки!

Пока члены комиссии раздавали бюллетени, Зайцев ставил перед фамилиями воинов «галочки», даже не глядя на солдат. Наконец, он дошел до фамилии Шорника и остановился. Как раз в это время к столу подошел Таманский и взял бюллетени. Иван оглянулся. Вмочилин и Обалдуйский стояли в десяти шагах от стола и о чем-то разговаривали.

- Вася, а где Шорник? - спросил тихонько Зайцев Таманского. Тот подошел к Ивану и наклонился. - Шорник еще спит, - прошептал он, - видимо, вчера пережрал…

- Вбрось за него бюллетени, - предложил Иван, - а потом ему об этом расскажешь.

- Давай, - кивнул головой Таманский, - это дело нехитрое.

Иван протянул ему еще одну стопку: - Бери!

После обеда на участке появились офицеры, а затем вызвали по телефону и больных из лазарета. Где-то к четырем часам дня воинская часть в полном составе завершила общегосударственное мероприятие: все без исключения воины проголосовали.

- Ну, что, товарищ капитан, - обратился Зайцев к председателю комиссии, - может я пойду в штаб и выпишу накладные в столовую?

- А ты разве не сделал этого заранее? - удивился Вмочилин.

- Нет, - соврал Иван. - Я это должен делать ежедневно.

- Ну, иди, - кивнул головой капитан. - Когда ты нам понадобишься, я позвоню.

- Есть! - обрадовался Зайцев и выбежал на улицу.

В штабе он занялся самоучителем английского, а когда выполнил свой обычный дневной норматив, сходил в столовую, поужинал, и, вернувшись назад в свой кабинет, приступил к чтению французского романа.

Часов в девять вечера зазвонил телефон. - Товарищ Зайцев! - раздался голос капитана Вмочилина. - Ты что там, заснул?

- Нет, жду вашего звонка, - пробормотал Иван.

- Давай, беги сюда, нужно заканчивать работу!

- Есть!

Когда Иван прибежал в клуб, он обнаружил там одних офицеров, которые слонялись взад-вперед по комнате и громко, возбужденно между собой разговаривали.

- Давай, расписывайся в протоколе! - закричал Вмочилин, увидев Зайцева. - Мы уже ждем тебя целый час!

Иван хотел возразить, но, посмотрев внимательно на капитана, сдержался. - Где поставить подпись? - спросил он.

- Вот тут, - указал Вмочилин и склонился над бумагами. Иван расписался.

- И все? - спросил он. - Я могу идти?

- Да, работа завершена, - ответил, обдавая Зайцева сильным запахом спиртного, председатель комиссии. - Благодарю за хорошую работу! До свидания!

Г Л А В А 7

Ч Р Е З В Ы Ч А Й Н О Е П Р О И С Ш Е С Т В И Е

На следующий день, в понедельник, Зайцев, как всегда, пришел на работу сразу же после утреннего развода. В кабинете находился лейтенант Потоцкий. - Ну, как, Иван, прошел день выборов? - спросил он.

- Нормально, - ответил Зайцев, - ничего особенного не было. Голосовали, да и все. Свою задачу мы досрочно выполнили. Я уже после четырех часов ушел в штаб, где и просидел до самого вечера. Лишь часов в девять меня вызвал Вмочилин, и я пришел на участок, чтобы расписаться в протоколе. Как ни странно, подсчета голосов не производили. Хотя до одиннадцати еще было далеко!

- А зачем им проводить подсчет голосов? - усмехнулся Потоцкий. - Ведь и без того ясно, что все сто процентов голосовавших вбросили бюллетени, даже не читая их. Главное - это чтобы все пришли на выборы. А как только голосование закончилось, можно спокойно составлять протокол, а бюллетени отсылать в окружную комиссию, а, фактически, в обком КПСС.

- Выходит, урну вскрывают только затем, чтобы высыпать в мешок бюллетени и отослать их в обком?

- По крайней мере, мы именно так делали пять лет назад, во время прошлых выборов. Мне тоже довелось принять участие в работе избирательной комиссии.

Зазвонил телефон. - Слушаю, сказал Потоцкий. - А, хорошо, возьмите трубку, товарищ Зайцев!

- Слушаю, ефрейтор Зайцев! - представился по телефону Иван.

- Это Подметаев! - ответил резкий голос. - Не мог бы ты придти ко мне прямо сейчас?

- Минуточку! - Иван посмотрел на Потоцкого. - Можно, я схожу к майору Подметаеву, товарищ лейтенант?

- Конечно! В чем вопрос? - ответил начпрод.

- Иду, товарищ майор! - сказал Зайцев и положил трубку.

- Ну, как дела? - спросил после взаимных приветствий Подметаев.

- Все идет по-старому, - ответил Иван, - никаких перемен нет!

- В этом ты полностью прав, - горько усмехнулся майор. - Никаких положительных перемен действительно нет!

- Неужели что-нибудь случилось? - воскликнул Зайцев.

- Ладно. Сначала я хочу поблагодарить тебя за хорошую работу на избирательном участке. Товарищ Вмочилин очень высоко оценил твой труд. Надо сказать, что работать ты умеешь и бумажные дела знаешь, но, к сожалению, тебе не во всем хватает искренности!

- Что вы имеете в виду, товарищ майор? - насторожился Иван.

- А то, что ты, мой друг, занимаешься обманом! Вот что я имею в виду! Понял?

- Нет, ничего не понял!

- Не хитри, - поморщился Подметаев. - Не думай, что мы здесь в Политотделе - дурачки! Я же знаю, что Шорник все-таки был в самовольной отлучке! И именно в тот самый день, как мы и предполагали!

- Не может быть! - подскочил Зайцев. - Я сам видел Шорника на вечерней поверке и после нее, когда он умывался и мыл ноги перед сном! Утром он преспокойно встал вместе со всеми!

- И это - ложь! - рассердился майор. - Шорник еще долго валялся в постели после подъема! Я не стал уточнять, ходил ли он на завтрак. Но это - дело несущественное…

- Если говорить правду, - сконфузился Иван, - я в самом деле не был в роте во время подъема. Я же принимал участие в работе избирательной комиссии. А там нужно было собраться к шести часам утра. Пришлось вставать раньше…

Судя по выражению лица Подметаева, он не знал об опоздании Зайцева на избирательный участок.

- Ах, да, - сказал он, - ты же в самом деле был в комиссии! Как же я забыл об этом? Зачем же тогда «наводить тень на плетень»?

- Видите ли, я встал за несколько минут до подъема, посмотрел в сторону кровати Шорника и увидел, что он спит. После этого я быстро умылся, убрал постель и побежал на участок!

- Значит, ты в самом деле ничего не знаешь?

- А что я должен знать?

- Так вот. В ту самую ночь Шорник опять ходил к своей любовнице! Но на этот раз он настолько хитро законсперировался, что даже и тебя ввел в заблуждение! Сымитировал мытье ног, умывание и прочее. Ловко провернул!