- Неужели ты не слышал, как они вошли?

- Какое там услышишь! Я как раз вогнал Верке по самые яйца, она застонала, стала метаться, ну, тут и я почувствовал нестерпимое удовольствие…А после той «палки» у меня уже не было никаких сил. Мы легли, обнявшись, и вдруг я почуял запах табачного дыма!

- Ну, остальное я знаю, - остановил его Зайцев. - Мне Шорник рассказал все. Удивительно только, как это твоя возлюбленная не догадалась о присутствии посторонних лиц?

- Да она настолько устала, что не могла даже громко говорить! Не говоря уже о том, чтобы двигаться. К тому же она перед последней «палкой» хапнула полстакана самогонки. Так что, когда я уходил, она засыпала…

- А ребята поступили молодцом!

- Почему ты так считаешь?

- Ну, не стали говорить тебе всю правду!

- Как не стали? - удивился Таманский. - Да они мне все чуть ли не у самого Веркиного дома выложили! Кулешов сказал, что ты, мол, гандон, роту позоришь? Сам Новоборцев тебя засек! А Шорник добавил, что из-за меня теперь посадят на «губу» Розенфельда!

- Странно, - пробормотал Иван, - а ведь Шорник мне говорил совсем обратное. Будто бы они сказали тебе, что о проступке знает только один Розенфельд!

- Куда там! Я сперва как услышал, что меня ищет сам начальник штаба, так от страха чуть было не убежал. Но Шорник направил на меня дуло заряженного автомата да как заорет: - Стой! Стрелять буду! - что тут уже было не до беготни!

- Выходит, ты оказался как бы под арестом?

- Не выходит, а совершенно точно! Я шел рядом с Кулешовым, а Шорник вплоть до самой «караулки» следовал сзади, держа наизготовку автомат!

- Зачем же он тогда мне соврал? - спросил Зайцев. - Хотя, может быть, для того, чтобы показать тебя не дезертиром, возвратившимся под конвоем, а добровольно пришедшим, чтобы смягчить твою вину!

- Не знаю, - ответил Таманский. - Черт его ведает, этого Шорника! Он всегда любит преувеличивать, похваляться, показывать свою ведущую роль. Ну, да ладно! В конечном счете, лучше уж пусть будет то, что есть, чем то, что могло быть, если бы я сбежал!

- Это уж точно! Как говорится, «что Бог не делает, все к лучшему»!

В самом деле, как и обещал Розенфельд, Таманский получил только три дня для того, чтобы подготовиться к переходу в другую роту. Хотя, впрочем, эти три дня были нужны военным чиновникам для оформления документов на переход и прочую волокиту. Ведь прежде чем перевести солдата в другое подразделение, требовалось еще подыскать таковое. К тому же высшие военачальники так разозлились на Таманского, что решили выслать его на самый отдаленный объект, а для этого тоже было необходимо определенное время!

Эти три дня пролетели для Таманского как одно мгновение. Он даже не смог проститься со своей возлюбленной: Розенфельд приставил к нему надзирателями Лисеенкова и Гундаря, и те не спускали глаз с незадачливого гуляки.

Единственное, что только смог получить в это время от роты Василий - это фотографию, на которой Середов запечатлел его вместе со всеми «стариками» хозподразделения.

В понедельник утром, когда Зайцев занялся оформлением продовольственно-путевых документов, ему на глаза попалась выписка из приказа по строевой части с фамилией Таманского. - Так, куда же он едет? - подумал Иван. - Цифра части мне ни о чем не говорит…Но вот шесть дней пути! Неужели Тюратам?

Зайцев подскочил и побежал в строевую часть.

- Миша, - спросил он Балобина, - ты не знаешь, куда отправляют Васю?

- А ты разве не догадался? - усмехнулся тот. - Да в Тюратам! В самое гиблое место - в Казахстанские степи! С ним вместе едут еще трое разгильдяв из кабельного батальона, которых приловили на пьянках. А конвоировать их будет прапорщик Пернепесов!

Едва только Зайцев успел выписать текущие документы, как к нему в кабинет пожаловали все отъезжавшие на объект.

- Вот, пожалуйста, ваши продовольственные аттестаты, - Иван протянул документы здоровенному, коренастому, напоминавшему дубовый обрубок Пернепесову, - а продпутевые деньги получите в финансовой части. Ну, Вася, счастливо тебе! - Зайцев обернулся к Таманскому и пожал ему руку. - Крепись! Где наша не пропадала!

- Прощай, Ваня, - с грустью сказал Таманский. - Вот уж не думал, что так расстанемся…Ну, ничего, Бог даст, еще встретимся!

- Что это твоя так волнуешься? - удивился прапорщик Пернепесов и его жирное маслянистое лицо с узенькими глазками расплылось в широкую улыбку. - Моя радуюсь, что в казахи ехал, а твоя - горюю! Не надо волнуйся! Моя не горевать! Там хороший дружба: моя защищай, а товарища - погибай! Так, сисю…пословица русский…сказала!

И они ушли.

- Да, вот так конвоир! - подумал Иван. - Не может по-русски правильно сказать ни одного слова!

В это время вошел Потоцкий. - Ну, что пригорюнился, товарищ Зайцев? - спросил он.

- Жалко Таманского, товарищ лейтенант, - пробормотал Иван. - Все же мы с ним друзья с самой «учебки»! Едет в такую дыру - Тюратам! Да еще с этим придурком Пернепесовым, который слова по-русски сказать не может!

- Пернепесов, конечно, чурбан! - согласился начпрод. - Но это вовсе не значит, что он свою работу не знает! Этот прапорщик, мой друг, служил в свое время старшиной в дисбате! Понимаешь? Так что ты зря считаешь его этаким дурачком. Он у себя на уме!

- Значит, тем хуже для Таманского, - возразил Иван. - Ведь он его там замучает!

- Таманский, увы, свою долю заслужил, - пробормотал начпрод, - так что ему жаловаться нечего! Хотя не такое уж у него страшное положение. В конце концов, он - «старик», а там на объектах «старики» всеми делами заправляют. Значит, твой друг не пропадет! Ты же не знаешь, что начальник штаба едва не изменил решение! Таманскому могла бы грозить еще более суровая кара, если бы не очередное происшествие!

- А что еще случилось?

- Да в субботу мы ездили на охоту, и там произошло несчастье с командиром учебного батальона!

- С подполковником Втащилиным?! - воскликнул Зайцев. - Что ж такое?

- Да, с Втащилиным, - с грустью промолвил Потоцкий. - Он сейчас лежит в госпитале в тяжелом состоянии!

- В него что, стреляли? - удивился Иван. - Неужто покушение?

- Нет, - махнул рукой начпрод, - все было иначе. Никто в него не стрелял. Как известно, товарищ Втащилин возглавляет у нас общество охотников. Ну, туда входят многие офицеры части, в том числе и я. Иногда мы собираемся вместе, берем выпивку, закуску, ну, и…едем в лес, туда, где можно пострелять дичь. Поговаривали, что в лесу, куда мы на этот раз поехали, водятся кабаны и волки. Ну, мы уселись в специальную машину, заказанную для нас в техчасти. В кабине рядом с водителем уселся полковник Новоборцев, а мы расположились вместе с товарищем Втащилиным наверху под натянутым брезентом. Я сидел прямо рядом с комбатом, и он рассказывал нам всякие истории из своего охотничьего опыта. Оказывается, где только не охотился Втащилин! Он даже бывал в Уссурийском крае и один на один выходил на тигра!

- Да ну? - удивился Зайцев. - Это же ведь смертельно опасно! А вдруг бы промахнулся?

- Он и сказал, что промахнулся, верней, только ранил свирепого зверя, а не убил. Ну, и тигр, взревев от боли, прыгнул на комбата! Пришлось ему сражаться с обезумевшим зверем в рукопашной! И Втащилин сумел победить тигра, вогнав ему охотничий нож прямо в сердце!

- Да врет он все, товарищ лейтенант! - усмехнулся Иван. - Разве сможет человек победить в рукопашной схватке тигра?! Это просто анекдот!

- Не врет, товарищ Зайцев, а, пожалуй, лучше сказать, врал! - пробормотал помрачневший Потоцкий. - Ведь его дело плохо!

- Да что с ним такое? - спросил Иван. - Неужели выпал из машины?

- Да погоди ты, не перебивай! - рассердился начпрод. - Дай, расскажу, как все было! Ну, ехали мы, а он, то есть Втащилин, все говорил и говорил! Даже с гигантским вепрем он справился! Где-то на Кавказе появилось настоящее чудовище - огромный кабан - который никому не давал покоя: разрывал посевы, нападал на людей, словом, навел страху на всю округу! Ну, товарищ Втащилин отдыхал там на курорте и узнал об ужасном звере. Он смело вмешался в это дело и убил кабана из обыкновенного охотничьего ружья!