- Ясно, - пробормотал Зайцев. - Такая история мне знакома. Видимо, подобные вещи у нас - дело обычное! Ладно. Мы об этом как-нибудь поговорим.

- Рота! Стройся на поверку! - заорал дневальный.

- Пошли, Иван, - сказал Зайцев. - Станешь рядом со мной в строю и не волнуйся: я тебя в обиду не дам! Назовут фамилию, громко скажешь «Я!» и больше - ни слова! Понял?

- Понял? - ответил Горбачев.

В это время по роте дежурил младший сержант Копайлов, а рапорт принимал вместо отсутствовавшего Шорника младший сержант Чугунов. Сначала все шло как обычно. Зачитывали фамилии, солдаты выкрикивали «Я!». Когда же дошла очередь до фамилии Горбачева, Чугунов зачитал ее и, услышав крик новичка, глянул со злобой в его сторону. - А чего он не в первом ряду? - возмутился он. - Чего он там спрятался от наших глаз?

- Это я его здесь поставил! - громко сказал Зайцев. Водочные пары добавили ему агрессивности. - Я хочу стоять рядом с новичком! Так мне нравится!

Чугунов опешил. Обычно Зайцев не вмешивался ни в какие ротные дела и совершенно не интересовался взаимоотношениями «черпаков» с «молодыми». А тут вдруг такая дерзость!

- Ладно, пусть себе стоит. Тут ничего такого нет, - пробормотал дежурный Копайлов. - Стал - да и ладно!

Чугунов заколебался. Было видно, что ему хотелось съязвить. Но здравый смысл все же победил. Младший сержант-штабист подумал, покачал головой и опять склонился к именной книге, продолжив перекличку.

После того как прозвучала команда «отбой», Зайцев пошел в умывальник, чтобы привести себя в порядок перед сном. Но не успел он закончить умывание, как у него за спиной раздался звук шагов, и кто-то громко сказал: - Что это ты борзеешь, Иван?!

Зайцев обернулся. Перед ним стояли «старики»: Гундарь, Лисеенков и Гулевич.

- С чего это вы взяли? - усмехнулся Иван. - «Борзеют», как вы знаете, «молодые»! А я уже давно пережил этот возраст. К чему эти слова?

- А к тому, что нехрен лезть в наши дела! - взвыл Лисеенков. - Прислали салабона, а он, вместо того чтобы поучить его как надо жить, отправляет его спать!

- Так вы собрались учить его жизни? - повысил голос Зайцев. - Забыли, как вас учили?

- У нас были «старики» - не чета нам! - возразил Гундарь. - Они бы ни минуты не потерпели твоей борзоты!

- Ты, Леня, что-то путаешь! - возмутился Иван. - Я повторяю, что слово «борзота» совершенно не уместно в обращении со мной! Разговаривайте с «молодыми» таким тоном! Я вам не «салага»!

- Послушай, Иван, - вмешался Гулевич, - не высовывайся! Не показывай, что ты умней всех! Ишь, какой герой! Засыпали поощрениями! А он, гляди-ка, всех нас в грош не ставит!

- Знаешь, Янис, - сказал Зайцев, - так можно было бы говорить, если бы вы сами вели себя нормально! Или ты думаешь, я не слышу, какие сплетни вы про меня распространяете? Всякую грязь и клевету! И это называется «старики»! Насколько я помню, во времена Выходцева и Золотухина, несмотря на всю их жестокость, «старики» никогда друг друга не оскорбляли! Да и на полы не поднимали «молодых» без веских причин!

- Это ты так думаешь, что не поднимали! - пробурчал Лисеенков. - Правильно, тебя не поднимали, потому что боялись! Ты без конца упоминал Ленина да партию, вот все тебя и обходили: вдруг «заложишь» в Политотдел! Но нас ты не испугаешь!

- Почему же? - улыбнулся Иван. - А вдруг и вас «заложу»?

- Что? - прохрипел Лисеенков. - Ах, ты, мудак!

- А ты кто? - бросил с презрением Зайцев. - Что ты из себя ставишь? Или я не знаю, кто вы такие? Распространяете про меня сплетни, а сами только одному Розенфельду всю жопу вылизали!

- Ах, так! - сказал Гулевич. - Значит, ты не хочешь признавать нашей правоты?

- И не хочу, и не буду! - резко ответил Иван и, вытирая полотенцем лицо, вышел из умывальника.

Утром на подъем заявился командир роты. - Эй, вставайте, иоп вашу мать! - заорал он, когда увидел, что «старики», не обращая внимания на крик дневального, продолжали себе преспокойно спать. - Ефрейтор Зайцев!! - еще громче крикнул Розенфельд. - Ты что, падло, не слышишь?! Это еще что за наглость?!

Иван подскочил, быстро натянул штаны и выбежал в коридор.

- Погоди-ка, дружок! - крикнул ему командир роты. - Иди-ка сюда!

Зайцев подошел.

- А ну-ка дыхни!

Иван дунул в лицо капитану.

- Вроде пахнет, а вроде, и нет! - засомневался Розенфельд. - Впрочем, это ерунда. Ты скажи, Зайцев, зачем ты лезешь во внутренние дела роты?

- Это в какие-такие «внутренние дела»? - удивился Иван.

- Ну, во взаимоотношения между солдатами!

- А, так вы из-за новичка?

- Вот именно!

- А что я такого сделал? Поставил его рядом с собой во время поверки? И что здесь преступного? Где сказано, что этого нельзя делать?

- Понимаешь, нельзя противопоставлять себя коллективу, товарищ Зайцев!

- А я не противопоставляю!

- Послушай, товарищ ефрейтор, - усмехнулся Розенфельд, - ты не такой глупый, каким себя показываешь! Все ты прекрасно понимаешь! Прекрати поощрять «молодых» солдат! Я думаю, ты знаешь, о чем я говорю. Что дозволено старослужащим, то не дозволено остальным! Ясно?

- Ясно…, - ответил Зайцев, понимая, что пререкаться бесполезно.

- Ну, вот и хорошо, если тебе ясно, - улыбнулся командир роты. - Служи спокойно. Занимайся своими делами, и никто тебя ни в чем не упрекнет!

Придя в штаб, Зайцев рассказал Потоцкому про новичка.

- Охо - хо! - вздохнул начпрод, выслушав его. - Да разве нам нужна такая замена? Обычно мы подбираем смену как минимум на полтора года! Понимаешь? Ну, уйдешь ты в запас. Еще полгода - и уйдет твой Горбачев. Что это мне дает?

- Значит, вы против предложенной кандидатуры?

- Нет, я непротив, - заколебался Потоцкий. - Но видишь, если ты возьмешь Горбачева и еще какого-нибудь солдата, желательно, из курсантов учебного батальона, вот тогда все будет нормально.

- Так что, готовить на замену двух человек? - удивился Зайцев.

- Нужно поговорить с полковником Худковым, - пробормотал начпрод, - а там будет видно…

Вечером Зайцев привел к себе в кабинет Горбачева. - Ну, вот видишь, где я работаю? - сказал он новичку. - Вот отсюда исходят все продовольственные дела.

Затем он рассказал о своем разговоре с начпродом.

- Значит, он хочет взять и меня, и еще кого-нибудь? - спросил Горбачев.

- Да, именно так, - кивнул головой Зайцев. - Но все во многом зависит от Розенфельда.

- Ничего от него не зависит, - улыбнулся Горбачев. - Я сейчас позвоню своему дяде из министерства, и он все уладит!

- А откуда ты позвонишь? - удивился Зайцев. - Неужели пойдешь в город?

- Да я зайду на коммутатор и попрошу, чтобы меня соединили с домашним телефоном дяди в Москве!

- А почему бы тебе не позвонить отсюда? - спросил Зайцев. - Может быть тебя и соединят? Дай-ка я сам позвоню на коммутатор! - И он набрал трехзначный номер.

- Слушаю, рядовой Никифоров! - послышалось из трубки.

- Это ты, Ничипор? - спросил Зайцев. - Это я! Звоню из продслужбы!

- Я! - ответил «молодой» солдат хозроты.

- Можешь соединить меня с московским номером?

- А что, сильно нужно?

- Да, пожалуй!

- Ну, говори, какие цифры!

Зайцев передал трубку Горбачеву: - Говори!

Тот назвал семизначный номер и положил трубку. - Сказали: «Ждите звонка»! - весело промолвил он и стал ждать.

Минут через пятнадцать зазвонил телефон. Иван взял трубку. - Говорите! - прокричал чей-то резкий голос.

- Возьми трубку, Ваня! - сказал Зайцев.

- Дядя Коля, это ты? - пробормотал «молодой» воин. - Здравствуй! Да, это Иван. Как? Что? А! Хорошо! Все нормально! Дядя Коля, я звоню из этой части…Да, Марксистско-Ленинск! Хорошо, все в порядке, не волнуйся, никто меня не обижает! Я хотел попросить одно дело. Да…Тут один ефрейтор из продовольственного снабжения скоро увольняется в запас. Ему нужна замена. Ну, видишь, я же тоже, можно сказать, интендант…Да? Позвонишь? Большое спасибо, дядя Коля! А то они не хотят меня брать! Возьмут? Ну, большое тебе спасибо! Ну, как у вас дела?..