Поговорив еще немного, Горбачев положил трубку. - Ну, вот, - сказал он, - все в порядке! Дядя Коля завтра позвонит командиру, и он поможет!

- Самому командиру? - удивился Зайцев.

- Ну и что? - усмехнулся Горбачев. - Уж тут вряд ли кто будет спорить, и тем более Розенфельд!

- Да, пожалуй! - согласился Зайцев.

На следующее утро, как только Зайцев вошел в кабинет продснабжения, Потоцкий буквально набросился на него с расспросами: - Кто такой Горбачев? Зачем его к нам прислали?

- Да я же говорил вам вчера о нем?! - воскликнул Иван. - Неужели вы меня не слушали?

- Ну, видишь, я не придал существенного значения этому разговору и все забыл. А тут меня только что вызвал полковник Худков и распорядился, чтобы я взял Горбачева тебе на замену!

- А! Значит, его дядька уже позвонил командиру? - догадался Зайцев.

- Позвонил? Самому Гурьеву?! - вскричал Потоцкий. - Так кто же у него дядька?

- Какой-то крупный начальник в министерстве обороны! - ответил Иван. - Впрочем, я о нем ничего не знаю. Горбачев зашел ко мне вчера и позвонил из нашего кабинета через коммутатор в Москву. Ну, дядька пообещал ему переговорить с нашим генералом. Как видите, он свое обещание выполнил!

В это время открылась дверь, и вошел Розенфельд. Кивнув головой Потоцкому, он со злобой уставился на Ивана. - Я говорил тебе, Зайцев: не вмешивайся не в свои дела! - заорал капитан. - Какого хрена ты влезаешь в мою кадровую работу?!

- Да никуда я не влезаю, товарищ капитан! - ответил дрожавшим голосом Зайцев. - Почему вы так говорите?

- Сядьте, товарищ капитан, - сказал Потоцкий и указал на стул. - Поверьте, Зайцев здесь совершенно ни при чем!

- Ну, как ни при чем? - возразил хриплым голосом Розенфельд. - Я же знаю, что это он внушил ему перейти к вам в продслужбу!

- Так что из этого? - удивился Потоцкий. - Нам же нужно готовить замену? Вот он и агитирует специалиста. У Горбачева ведь высшее торговое образование! Он же профессионал!

- Могли бы и со мной посоветоваться! - пробурчал Розенфельд. - Получается, что я - словно пустое место!

- Я как раз хотел вам позвонить, - поспешно сказал начпрод, - да вот вы сами неожиданно пришли…

- Правильно! После того как меня вызвал Худков и потребовал назначить к вам сюда Горбачева! - воскликнул Розенфельд. - И даже не спросил, какого я на этот счет мнения!

- Точно также он поступил и со мной! - кивнул головой Потоцкий. - Вызвал и поставил перед свершившимся фактом! Что поделаешь? Если в Москве есть связи, нам остается только подчиниться!

- Видал я в гробу эти связи! - буркнул Розенфельд.

- Возможно, и увидите их, когда там окажетесь! - усмехнулся начпрод.

В это время постучали, открылась дверь, и вошел Горбачев. - Здравствуйте! - сказал он всем и посмотрел на Розенфельда. - А я вас ищу, товарищ капитан!

- Что случилось? - насторожился командир роты.

- Я пришел просить вас, товарищ капитан, - с видимым почтением промолвил Горбачев, - разрешить мне работать писарем в продснабжении!

- А ты справишься? - спросил после некоторого замешательства надувшийся от важности Розенфельд.

- Постараюсь, товарищ капитан! - ответил Горбачев.

- Ну, что ж, - смягчился командир роты, - коли обещаешь добросовестно работать и не позорить роту, тогда я не возражаю!

- Обещаю, товарищ капитан! - громко сказал новичок.

Г Л А В А 11

«Т И Х О Е» В О С К Р Е С Е Н Ь Е

После того как Горбачев пришел работать в штаб, «старики» совершенно возненавидели Зайцева. Даже литовцы, державшиеся раньше нейтрально, стали избегать контактов с Иваном. Лисеенков с Гундарем усиленно распространяли слухи о сотрудничестве Зайцева с Политотделом, который, якобы, и способствовал тому, что Горбачев оказался в штабе. Однако Зайцев делал вид, что ничего особенного не происходит. Утром, правда, при общем подъеме приходилось вставать, но на зарядку с «молодыми» воинами Иван не бегал, а сразу же шел в умывальник и после приведения себя в порядок усаживался в канцелярии, просматривая там газеты, и ждал, когда дневальный объявит построение на утреннюю поверку. Надо сказать, что Горбачев постепенно вписывался в ротный коллектив. По характеру он был человеком общительным и вскоре завоевал симпатии «черпаков» - самой многочисленной части личного состава. Вначале «старики» держались по отношению к нему настороженно. Они перестали его обижать и предпочитали не замечать, что он вообще существует. Зайцев подозревал, что это произошло под влиянием Розенфельда, опасавшегося последствий. По мнению Ивана, и ненависть к нему «стариков» лично подогревалась только командиром роты. Зайцев уже давно понял, что в советском обществе любой коллектив - это совершенно пустое место, мыльный пузырь, несмотря на то, что кругом говорилось о «решающей роли» коллектива, об «общественном контроле» над администрацией со стороны трудящихся. Люди, вернее простые труженики, никогда не играли существенной властной роли в жизни общества. Всю «погоду» в коллективе определяли и определяют их руководители, назначенные чиновниками.

И в школе, и на заводе Иван неоднократно видел, что стоило тому или иному начальнику дать даже нелепое распоряжение, как все эти «общественные организации» и «трудовые коллективы» начинали дружно приступать к выполнению «задания».

А если начальнику не угодил какой-либо работяга, тут же следовала команда, и начиналась «общественная проработка» «нерадивого»: руководитель объявлял виновника «бросающим вызов коллективу» и давал своим подчиненным задание - «воспитать» его в соответствовании с богатым опытом и традициями «развитого социализма».

То же самое, естественно, осуществлялось и в Советской Армии. И даже, пожалуй, в более яркой форме, поскольку воинские уставы наделяли командиров безграничными правами.

И все-таки Зайцев понимал, что Розенфельд не имел возможности влиять на него так, как на других солдат роты. Во-первых, Зайцев подпадал под двойное подчинение, с одной стороны - командиру роты, а с другой, в должностном плане - начальнику продснабжения. В конфликтной ситуации этим можно было без труда воспользоваться, поскольку уставы, как и всякое российское законодательство, допускали различную трактовку, в частности, субординации, что вносило путаницу. Во-вторых, Иван был уже достаточно опытен и хитер, хорошо знал свои права и обязанности, а, следовательно, был юридически неуязвим. И, наконец, в-третьих, имелся и еще один властный орган, вмешивавшийся в жизнь воинов всех рот - Политотдел воинской части - с которым все начальники избегали конфликтов. А позиции Зайцева были здесь сильны!

В общем, на случай, если возникнет ссора с Розенфельдом, Иван имел возможность использовать многие противоречия в воинской жизни и затягивать время, которое неумолимо приближало его службу к концу.

В штабе он работал по прежнему распорядку, но ввиду присутствия Горбачева, выписывал документы в медленном темпе, показывая ему, как все это делается, как рассчитываются нормативы и проверяются оформленные документы. Новичок был достаточно сообразителен и ловок, чтобы уже с самого начала постичь суть работы. Оставалось только поднакопить немного опыта.

Как-то в разгар работы, когда Зайцев объяснял своему стажеру порядок списания материальных ценностей, в кабинете появился Потоцкий. - Подожди, товарищ ефрейтор, - сказал он, - потом расскажешь, как надо работать!

- А что случилось? - спросил Зайцев.

- Видишь ли, - ответил начпрод, - мы же хотели подобрать на твое место еще одного солдата из учебного батальона, чтобы обеспечить спокойную работу хотя бы на дальнейшие полтора года…

- Ну, так что? - перебил его Зайцев. - Вы подыскали необходимую кандидатуру?

- Да, подыскал, - кивнул головой Потоцкий. - Вернее, нам еще предстоит отобрать кандидатуру. Я обратился в учебный батальон, и там посоветовали опробовать курсанта по фамилии Опискин.