Зайцев, услышав вопрос высокого начальника, вначале тоже предпочел отсидеться и отмолчаться. Но когда пауза затянулась, ему показалось, что Жалаев ждет вопроса вполне серьезно. - Я хочу спросить. Можно, товарищ майор? - поднялся он с места.

- Да, конечно, - насторожился Жалаев. Он с самого начала почувствовал некоторое раздражение, но оно постепенно сменилось любопытством. - Что же вас беспокоит?

- Видите ли, мы до сих пор не знаем адреса нашей части и роты. Наши родные так и не получили от нас ни одного письма. Они беспокоятся, переживают. Не дадите ли вы нам адрес нашей части, потому что хочется получать письма из дома? - тихо сказал Зайцев.

Жалаев надулся и посмотрел на молодежь с таким видом, как будто собирался разрешать вопрос государственной важности. - Конечно, не следовало бы давать вам сейчас такие ценные сведения, - заговорил он, - но, учитывая вашу добросовестность на политзанятиях, я все-таки пойду вам навстречу! - И он продиктовал курсантам почтовый адрес воинской части: индекс, название города, номер части и букву «Г» - шифр роты.

- А письмо дойдет по этому адресу? - спросил курсант Огурцов, сидевший на первой парте.

- Конечно, дойдет! Я же не собираюсь вас обманывать! - обиделся майор Жалаев. - Пишите, сами убедитесь!

После этого он объявил об окончании занятия и гордо удалился с видимым чувством совершенного благодеяния.

По окончании послеобеденных занятий того же дня воины помчались в магазин части, где продавались почтовые конверты.

«Военторг», как его называли, располагался в самом конце военного городка, вблизи контрольно-пропускного пункта. Это было небольшое однокомнатное, одноэтажное здание с прилавком, за которым стояла продавщица. На витринах лежали разнообразные товары - от солдатских пуговиц и нашивок до почтовой бумаги, конвертов, хлеба, мяса и так далее. Магазин чем-то напоминал сельскую лавку с набором самых необходимых для жизни товаров. Ассортимент был в общем-то не богатый, но, как заметили Зайцев и его товарищи, на «гражданке» в магазинах и того не было. По крайней мере, под стеклом лежала хоть постная, но говядина, почти всегда бывали куры и свинина. Партия и правительство щедро делились с армией и свое безразличие к жизни гражданского населения не распространяли на краснознаменное воинство. Но самое главное, что наиболее охотно потреблялось офицерами и прапорщиками - водка - в магазине имелась в изобилии. Конечно, и в гражданских магазинах этот напиток давно стал национальной гордостью, но такого количества разнообразных марок водок и вин курсанты не видели нигде. Разумеется, спиртные напитки ни солдатам, ни сержантам срочной службы отпускать не разрешалось, а со временем их вообще убрали под прилавок, чтобы не дразнить молодых людей, привыкших к возлияниям на «гражданке».

Итак, накупив конвертов и бумаги, молодые воины пошли назад в роту - писать домой письма. Некоторые из них разбрелись по части и стали осматривать местные достопримечательности.

В общем, ничего особенного увидеть не удалось. Воинская часть представляла собой неправильный прямоугольник, вытянутый с востока на запад, немногим больше одного километра в длину и метров семьсот в ширину. На западной стороне находились две большие двухэтажные казармы, вытянутые по одной линии и разделенные асфальтовой дорогой. В левом, самом большом здании, помещались две учебные роты. Одна - сержантская - на первом этаже и вторая - кабельно-монтажная - на втором.

В меньшем двухэтажном здании располагались хозяйственная рота (на втором этаже) и техническая рота (на первом). Это были основные подразделения, и попасть в их состав мечтали все воины части, ибо большинство выпускников учебного батальона пребывали на многочисленных объектах, разбросанных по всей стране.

Перед казармами имелось небольшое пространство в виде асфальтового прямоугольника, на котором строились воины для следования на плац, в столовую или в клуб. Посредине части, перпендикулярно оси, располагались здания учебных корпусов. Их было три. Иногда один из них использовался как временная казарма для приезжавших с объектов воинов, как правило, накануне увольнения в запас. Эти корпуса были окружены кольцом асфальтовой дороги, северная часть которой называлась плацем. По этой дороге воины бегали на стадион во время утренней зарядки или носились кругами на различные расстояния, сдавая нормативы по бегу. Через дорогу от учебных зданий возвышалась большая кирпичная столовая, одноэтажная, но довольно вместительная, способная за один раз принять до пятисот человек. За столовой находился свинарник, на котором работали воины хозяйственной роты, обслуживавшей все объекты части. Напротив столовой виднелся стадион с хорошим футбольным полем и воротами, на которых была надета сетка. Здесь же имелись неплохие асфальтовые дорожки для бега и целый комплекс спортивных снарядов. Стадионом и заканчивалась западная сторона воинской части. С северной же стороны располагался лазарет или медпункт - небольшое двухэтажное кирпичное здание - а за ним стояли: штаб части - длинное одноэтажное здание, тянувшееся с юга на север, клуб с библиотекой и, наконец, у контрольно-пропускного пункта - военторговский магазин. В южной части находились всевозможные объекты охраны, опутанные колючей проволокой, с возвышавшимися на каждом углу вышками, на которых круглосуточно стояли вооруженные автоматами Калашникова часовые. В объекты охраны входили: склад горюче-смазочных материалов, автомобильный парк и хранилища с одеждой и продовольствием (так называемые склады «НЗ»). Вот, в целом, и все достопримечательности военного городка.

За исключением охраняемых объектов, воины имели возможность свободно бывать везде, и в короткий срок они изучили все это досконально. Учитывая, что добиться увольнения в город было нелегко, персонал городка частенько в свободное от работы и учебы время слонялся по всей территории, так как деваться было больше некуда.

Так и Иван. Походив по военному городку и рассмотрев все его объекты, он решил вернуться в казарму и написать домой письмо. Но не успел он пройти несколько шагов, как вдруг вспомнил про Вмочилина: - Сегодня же среда, а это значит, что в шесть часов вечера он будет меня ждать в условленном месте!

Накануне замполит изменил время встречи. Об этом он сказал Зайцеву в тот день, когда в последний раз встретился с ним в ротной канцелярии. Иван, правда, забыл об этом, так как тогда он отбывал наряды и совершенно ни о чем другом не думал. И как неожиданно он вспомнил! Удивительно!

Курсант посмотрел на часы - половина шестого. Замполит, правда, говорил, что следует придти ровно в шесть и ни в коем случае не раньше!

- А что, если пойти сейчас, - подумал молодой воин, - подойти незаметно к зданию и подсмотреть, с кем еще там встречается Вмочилин?

Иван подкрался к третьему учебному корпусу. В этом здании никто из учебной роты не дежурил, и вообще туда курсанты не ходили. На улице было темно, декабрьские сумерки быстро сгустились. Только свет из одного окошка в середине здания да горевшая у входа лампочка были признаками того, что в доме кто-то есть. Обойдя учебный корпус с другой стороны, Иван увидел в светившемся окне людей. Присмотревшись, он узнал капитана Вмочилина и сидевшего напротив него солдата. Лицо собеседника замполита было трудно разобрать, и Зайцев полез через кустарник, окружавший дом, чтобы подойти поближе. - Ах, вот оно что! - изумился он, узнав в сидевшем незнакомце самого активного борца со стукачеством - Кулешова!

Окна в военном здании были, вероятно, сделаны из тонкого стекла, да и никто не позаботился об их утеплении, поэтому сквозь щели рам довольно хорошо были слышны слова, которые произносили беседовавшие.

- Хорошо, Павел, - сказал Вмочилин, - а ты точно не помнишь, в какое время они выпивали?

- Да где-то часов в одиннадцать вечера! - ответил уверенным тоном Кулешов.

- А как ты думаешь, Зайцев что-нибудь видел?

- Вряд ли, он так громко стучал, когда ломился к ним в дверь, что они наверняка успели спрятать все стаканы и бутылки!