- Ну и что? - удивился собеседник. - Или я не понимаю, что служба и должна быть тяжелой? Мы же пришли сюда не мед пить? Ничего, все справляются, и мы справимся!

- Так-то оно так, - ответил Конев, - но ведь не каждый может выдержать такую тяжелую жизнь?

- Думаю, что каждый, - сказал, зевнув, Иван.

Разочарованный Конев повернулся к нему спиной: разговор явно не удался.

На следующий день сержанты обстоятельно разобрали все связанные с караулом события. Оказывается, не все воины добросовестно отнеслись к службе. Так, курсант Рыжов не проявил достаточной быстроты при команде «подъем» перед следованием на пост. Курсант Клопов нечетко подавал команды при подходе разводящего со сменой, а курсант Романовский даже заснул на боевом посту и, когда подошла смена, не соизволил появиться на вышке. Сержанты потребовали от нарушителей объяснений. Рыжов и Клопов сразу же осознали свои ошибки и пообещали их больше не повторять. Романовский же спорил, не соглашаясь с тем, что он совершил серьезный проступок. Вместо того чтобы поступить таким же образом, как и предыдущие воины, он утверждал, что не спал на посту, а сидел. Сержант Попков рассвирепел: - Ах ты, гад, еще отпираешься! Да разве не я разбудил тебя пинком под зад?!

Но курсант продолжал настаивать на своем.

Все закончилось тем, что сержант Мешков, построив взвод, объявил ему два наряда вне очереди, один - на службу, другой - на работу. В то же время Рыжов и Клопов получили только по одному наряду на службу. Таким образом была решена проблема справедливого назначения следующих караульных. Взвод из тридцати человек делился на три части. А так как постов было шесть и требовалось восемнадцать человек, то к тем, кто должен был заступать на дежурство по графику, добавлялись наказанные.

В любом случае, если нарядчиков не хватало, сержанты находили повод и объявляли взыскания другим воинам и таким путем восполняли потребности.

Итак, через три дня взвод вновь заступил в караул. На этот раз судьба не обошла Ивана. Ему поручалась охрана поста номер три, то есть стояние на вышке. Вечером после часового отдыха, повторения устава и многократной чистки сапог, сержанты повели будущих караульных на плац, где они предстали перед дежурным по части, который подверг курсантов опросу на знание устава караульной службы. Убедившись, что молодые воины знают свои обязанности, он отправил их в караульное помещение. Здесь начался прием комнат у старого караула, а прежний и новый разводящие вместе со сменой пошли по постам.

Ивану было поручено принимать спальную комнату. Пройдя ее вдоль и поперек, Зайцев объявил, что все чисто и территория принимается. Мешков, оставшийся за начальника караула (Поев ушел вместе с разводящими на посты), расписался в книге приема караульного помещения.

- Что это ты так быстро принял спальню и не заставил ничего перемывать? - удивился сержант Попков. - Смотри, назавтра придет новая смена, тогда узнаешь, как жалеть лодырей!

- Да ведь чисто, чего же мыть опять? - пробормотал Зайцев.

- Ладно, твое дело. Смена придет, тогда убедишься в моей правоте, - ответил Попков.

В это время нарядчики Рыжов и Романовский заставляли мыть пол в столовой какого-то щупленького, маленького курсанта. Вплоть до полной сдачи всего караула новой смене этот паренек все выбегал с ведром и менял воду.

- Дим, зачем ты его мучаешь? - спросил Иван, подойдя к Рыжову.

- А ты что не видишь как тут грязно? - удивился тот.

- Да я что-то не вижу грязи, он ведь уже все вымыл! - посмотрел по сторонам Зайцев и спросил: - Послушайте, ребята, зачем вы над ним издеваетесь? Пользуетесь тем, что он такой слабый, а вы - здоровые лбы? А не боитесь, что на следующий раз с вами поступят точно также?

Рыжов покраснел. - Слышишь, Игорь, - обратился он к Романовскому, - глянь-ка, Заяц салагу этого жалеет!

- Пошел ты на фуй! - выругался Романовский на Ивана. - Иди, принимай туда, куда тебя послали, а в наши дела не лезь!

Зайцев вышел в комнату для дежурных, где сидели сержанты, и вслед за ним выскочил отпущенный Рыжовым прежний караульный. Все-таки они не решились больше его мучить, вероятно из-за страха, что Иван «заложит» их начальству.

Таким образом, смена заступила на посты, и караульная служба началась. За пять минут до истечения двухчасового срока первой смены сержанты оторвали очередной наряд от чтения уставов, и новые караульные, в составе которых оказался и Зайцев, двинулись на посты. Сменив у Знамени части караульного, разводящий повел остальных на пост номер три. Приблизившись к вышке на расстояние около двадцати шагов, разводящий, услышав крик часового - Стой, кто идет! - остановил смену и громко ответил: - Разводящий со сменой!

- Разводящий - ко мне, остальные - на месте! - последовала команда часового.

Попков, подойдя к часовому, махнул рукой Зайцеву. Тот подошел, осмотрел пост и, убедившись, что все пломбы целы, сказал об этом разводящему. После обмена уставными репликами - Курсант Огурцов пост сдал! Курсант Зайцев пост принял! - Иван остался один. Взгромоздившись на вышку, он стал осматривать окрестности. Ничего особенного увидеть не удалось. С одной стороны, у стены, отделявшей воинскую часть от внешнего мира, темнел сосновый лес, который продолжался и за стеной. Напротив, с другой стороны, виднелись двухэтажные казармы учебного батальона и хозяйственной роты, а дальше было темно. Декабрьские сумерки уже давно сгустились, и только свет из окон зданий и лампочка на караульной вышке свидетельствовали о том, что этот мир обитаем.

Постояв с полчаса на вышке, Иван полез по ступенькам вниз: знакомиться с объектом ближе. Больше часа ходил он взад-вперед и за пятнадцать минут до истечения времени первого дежурства вновь забрался наверх. Имея ручные часы, он ждал прихода смены. Внезапно раздались четыре гудка - проверка сигнализации. В ответ Зайцев тоже нажал кнопку четыре раза, как и требовалось по инструкции. Вскоре раздались отдаленные шаги. Когда развод приблизился на расстояние примерно двадцати метров, Иван крикнул: - Стой, кто идет!

После этого смена замерла на месте.

- Начальник караула с дежурным по части! - послышалось от группы людей.

- Осветите лица! - закричал Иван.

Действительно, это были Поев с дежурным офицером.

Подпустив их к себе, Иван отрапортовал.

- Все нормально? - поинтересовался Поев.

- Так точно! - ответил курсант.

После смены развод отправился на другие посты и уже потом, когда все замененные часовые собрались вместе, все они двинулись «гуськом» в караульное помещение. По прибытии туда нужно было два часа дежурить в ожидании очередного смененного курсанта. Лишь только когда он приходил, разрешалось идти спать.

На этот раз Зайцеву поручили убирать в коридоре. Он быстро вымыл пол и уселся в центральной комнатке. Само караульное помещение состояло из спальни, столовой с умывальником, центральной комнаты, комнаты для отдыха всего караула, комнаты для отдыха начальства, теплушки и оружейной.

В спальной комнате располагались топчаны, которые представляли собой грубо сколоченные из больших досок высокие столы, на которые разрешалось класть шинели. С собой курсанты принесли из казармы одеяла, выданные старшиной. Спать полагалось в одежде, поэтому на топчанах больше ничего не было. К этой комнате примыкала столовая, представлявшая из себя небольшое помещение с двумя длинными столами со скамьями по обеим сторонам. Здесь же находился шкаф с посудой: алюминиевыми кружками, мисками, ложками и вилками. На полу стояли бачки для жидкой пищи, чая и металлические короба для хлеба. Дневальные по караульному помещению уходили с ними в столовую и приносили еду.

После приема пищи вся посуда тщательно вымывалась в примыкавшей к столовой комнатке, где находились умывальник и краны с холодной водой. Центральная комната, где сидели дежурные и дневальные из числа караульных, отделяла первую половину караульного помещения от второй, состоявшей из комнатки, где отдыхали военачальники, теплушки, где грелись после сырого и холодного караула смененные часовые, и оружейной, где стояли автоматы отдыхавших и дневальных.