- Запомни хорошенько. Мы - штабники - знаем все! Иногда даже такие секреты, какие нам бы лучше и не знать…Вот здесь будь особенно осторожен! Все, что знаем мы, писаря, не должен знать никто из посторонних! Мы - штабники, это особая корпорация, которая обладает не только большими знаниями обо всех событиях в части, но даже солидным влиянием, можно сказать, властью. Никто, ни один офицер части, исключая штабных начальников, не станет добровольно искать ссоры с нами. Запомни, не офицеры здесь решают дела, а опытные и умные исполнители. А таковыми должны быть мы!

- Но разве «старики» не считаются с таким высоким положением штабиста?

- Трудно сказать, какую позицию займут нынешние «старики». Обычно с нами считаются все. Даже начальник штаба полковник Новоборцев! А уж его-то здесь все боятся! Бывало, что он по «тревоге» сам бежал впереди всей части и выявлял нарушителей. Вот это - истинный вояка! Однако мы отклонились от сути, времени у нас все меньше. Спрашивай все, что хочешь.

- А куда спешить, ведь еще не скоро до ужина? - полюбопытствовал Зайцев.

- Скоро придет начпрод. Затем еще кто-нибудь посторонний. А такие разговоры при них не ведутся! - буркнул Таньшин.

- А каково положение лейтенанта Потоцкого? Может ли он защитить меня на случай чего?

- На него не рассчитывай. Потоцкий - молодой офицер и совершенно неопытный. К тому же он не в числе любимчиков зампотылу. Влияние Розенфельда на Худкова во много раз больше. К тому же Розенфельд еще и хитрей. Не надейся на помощь Потоцкого и в работе. Его основная роль - подписывать все необходимые документы. Даже квартальные и годовые отчеты придется составлять тебе самому! Думаю, что с этим ты успешно справишься. Иногда рекомендую советоваться с заведующим продскладом Валентином Ивановичем Наперовым. Надеюсь, ты хорошо знаешь этого прапорщика?

- Да, - ответил Иван. - А каковы взаимоотношения с писарями остальных служб штаба?

- Тебе, я считаю, следует занять скромную и незаметную позицию! Но только до поры до времени! Запомни: продовольственная служба - это корень всей воинской части, ибо без хлеба не будет и армии! Но нельзя, конечно, не считаться и с писарем финансового отдела - Сушилой - такова его кличка, и с ребятами из строевой части, там их целых три, включая сержанта. Совершенно нейтральны лишь ординарцы полковника Худкова и полковника Зуева - заместителя командира по технической части. Но и с ними лучше не ссориться. Малозначителен также писарь секретной части. Это, как правило, бесполезный молчун, секреты которого никого не интересуют.

- А какие наряды несет хозяйственная рота?

- В основном, это дежурство по роте. Раза три в месяц. Затем дежурство по штабу. Ты уже был дневальным, поэтому знаешь, что это такое. Теперь ты уже будешь только дежурным. Это дело бывает у нас один раз в восемь - десять дней. Все зависит от графика.

- А как же караул?

- Для нас это чисто символическая служба. Обычно ходим два-три раза в году, в том числе и в гарнизонный караул. Наряды по работе на кухне также для нас редки. Я, например, за всю свою службу ни разу не работал на кухне. Ведь графики нарядов составляются нами, писарями, потому-то мы и делаем для себя исключения. Ты же сейчас будешь ефрейтором, а это у нас почти как командир отделения, значит, должен быть избавлен от грязной работы.

- А если «старики» будут заставлять меня мыть полы?

- А вот здесь ты должен проявить собственный характер! Сломаешься - будешь целый год посмешищем роты! Сумеешь с честью выкрутиться - служба пойдет как надо!

- А почему Розенфельд так боится Политотдела? Неужели служба в роте такая секретная?

- Ну, вскоре ты узнаешь, почему. Хотя я тебе кое-что проясню. Прежде всего, где ты видел, чтобы какой-нибудь начальник хотел обсуждения или осуждения установленных им порядков? Известная русская пословица гласит: «Нельзя выносить сор из избы»! И это, тем более, касается каких-то происшествий, сплетен, скандалов…Все, что происходит в роте - дело только роты! Командование должно лишь знать, что всюду тишь и благодать, что воины дисциплинированны, честны, трудолюбивы…Да, еще…Избегай попоек! Даже если будут приглашать «старики». Пьянки молодого солдата вызывают у них дикую ненависть!

- А если будут просить денег?

- А вот это уже твое личное дело. Но я считаю, что жадничать не следует. И если есть такая возможность, то иногда не грех и «задобрить» кого-нибудь из них. Особенно запомни таких как Золотухин и Выходцев. Эти громилы - самые сильные и злобные! Их боятся все, кроме, разумеется, «папы» Розенфельда. Но даже если они на твои деньги купят вино или водку, ни в коем случае с ними не пей - дело может печально закончиться. А вообще-то не советую особенно бросаться деньгами, потому как на всех их не хватит, да и приучать к этому упомянутых «друзей» нечего. Впрочем, тут разбирайся сам. Что же касается деятельности Розенфельда, то учти, что здесь-то и есть самая «закавыка»! Хозрота ведь не только занимается обслуживанием воинской части. Едва ли не основная сторона ее деятельности - это ублажение высшего командования части и самого Розенфельда. Посмотри, в роте есть первоклассные каменщики, штукатуры, плотники, даже сапожники, портные и парикмахер. Они не только шьют, чинят обувь, но также строят дома и дачи для военачальников, ремонтируют их квартиры…

- Как рабы, - пробормотал Иван.

- Хуже рабов! - резко ответил Таньшин. - Ибо их заставляют не только работать, но также и воровать! Все строительные материалы, краски, колер, - словом, все то, из чего строятся дома офицерского состава, уворованы в соседних строительных организациях!

- А не опасно ли такое воровство? Ведь могут же поймать?

- Опасно? Мало сказать! Уже нахождение солдата вне части ночью - преступление! Хотя, впрочем, случаев, когда кого-либо из солдат захватывали с поличным, до сих пор еще ни разу не было! Розенфельд умеет подбирать не только классных работников, но и превосходных воров!

- А кого он посылает на эти кражи? Не грозит ли и мне подобное задание?

- Полагаю, что тебе это не грозит. Розенфельд боится тебя. Но на всякий случай запомни: как только тебя поднимут однажды ночью на «задание», значит, предстоит очередная кража. А вот здесь выпутывайся сам!

На этом и завершилась последняя наставническая беседа. Благодарный Иван со слезами на глазах прощался со своим старшим товарищем.

Уже рано утром, когда воины по призыву дневального выбежали на утреннюю «зарядку», ефрейтор Таньшин был в пути: его воинская служба закончилась. Одновременно с выбытием прежних «стариков» в роте стали появляться все новые и новые молодые воины, заменявшие выбывших. Во время этой чехарды Зайцев как-то выпал из поля зрения и «стариков» и прочих товарищей. Пока первые наслаждались властью, а годовики-«черпаки» принимали «салаг», им просто было некогда о нем думать. Конечно, грубости и оскорбления отпускались по его адресу, но до существенных конфликтов дело пока не доходило. И Зайцев делал все возможное, чтобы реже попадаться на глаза старших товарищей, помалкивал и безупречно выполнял все служебные требования.

Г Л А В А 3

Д Е Н Е Ж Н Ы Й П Е Р Е В О Д

Проходила первая неделя жизни Зайцева в хозяйственной роте. Вся обыденная жизнь воинов касалась Ивана только утром после подъема да вечером по возвращении из штаба. Кроме того, он должен был появляться в роте в обед и перед ужином, чтобы следовать строем в столовую: это было обязательно для каждого воина и особенно молодого. За этим «старики» строго следили: неявка молодых солдат на следование строем всегда вызывала у них раздражение и иногда сурово каралась.

Уже в первый день пребывания в хозяйственной роте Зайцева командир отделения, к которому был приписан Иван, сержант Смеляков, предупредил его о последствиях неявки и привел пример, когда некий Петухов, опоздавший на обеденное шествие несколько дней тому назад, был нещадно избит «стариками» перед сном в туалете.