Вернемся же к свинарнику. Отчет о наличии свинопоголовья Зайцев составлял на основе сведений из книги учета свиней, имевшейся в продслужбе. Уже в самом начале работы Иван понял, что эта книга ведется небрежно. Несколько месяцев не производился пересчет свиней, и было неизвестно, сколько народилось поросят и сколько издохло. Даже на кухню свинина, добытая от забоя собственных животных, не поступала около полугода…

Обеспокоенный таким положением дел, Зайцев обратился к Потоцкому за разъяснениями. Но бравый лейтенант не особенно огорчился, узнав о положении дел со свиньями. - Ничего, - безразличным тоном сказал он, - все само-собой как-нибудь образуется. Вот через пару месяцев, когда обстановка несколько разрядится, мы займемся проверкой наличия свиней и, возможно, составим акт.

Зайцева удивила фраза лейтенанта насчет разрядки обстановки. Выходит, и в армии люди рассуждают подобным образом! Значит, такого рода взгляды типичны для российских граждан. И в речах государственных деятелей, и местных начальников, которые можно было прочитать в любой газете, и, как теперь стало ясно, военачальников, и простых работяг часто упоминалась некая «исключительно сложная обстановка». Россияне постоянно внушали себе, что они проживали в критическое, исключительное время. В том числе и в международном плане. Люди были убеждены, что они преодолевали такой тяжелый, исторически неповторимый этап, что их потомкам подобное даже во сне не приснится! Вот-вот, еще год другой-третий - и мы вступим в более спокойный, обеспеченный мир, а все предыдущие трудности - это лишь промежуток, ступенька к этой хорошей жизни. Однако время шло, а обстановка не только не улучшалась, а даже наоборот, общество медленно, но очевидно, приближалось к своему полному краху, Однако неутомимые россияне как преодолевали имевшиеся трудности, так и продолжали их терпеливо преодолевать. Поэтому неудивительно, что зная свой народ, и Ленин, и Сталин, и Хрущев, и гениальный Брежнев с высокой трибуны призывали трудящихся упорно покорять очередной «Олимп», следуя славным традициям, заложенным в тысяча девятьсот семнадцатом году.

В конечном счете, в обществе сформировалась целая психология, этакий комплекс преодоления трудностей. Иногда люди, даже этого не замечая, говорили штампами из газет. Не оказался исключением и лейтенант Потоцкий.

- О какой разрядке обстановки вы говорите? - спросил у него в тот раз Зайцев.

Начпрод несколько растерялся. - Ну, сам понимаешь, всякие там…трудности…продолжение кризисов…этапы, - пробормотал он.

- Какие кризисы? У нас же бескризисное общество?!

- Как это бескризисное? Разве может такое быть?

- Пожалуйста, вот прочитайте брошюру под названием «Бескризисное советское общество», написанную лучшими отечественными профессорами-коммунистами и изданную Госполитиздатом! - И Иван вытащил книжку из стола.

Потоцкий удивился: - Когда ты успеваешь читать эту чушь? Неужели ты думаешь, что все, написанное там, правда?

- А как же? Зачем же тогда писать?

- Если наших политработников, а ученые, безусловно, главные из них, слушать, то можно попасть в такую «дуру»! Я после окончания училища за два года службы такого насмотрелся, что никакие брошюры меня не убедят!

- Да ну?

- Ну, вот хотя бы взять продовольственное снабжение. Или ты не видишь, что мы импортируем из-за границы мясо? Да и не только мясо. Вот недавно, уже и сливочное масло из Венгрии поступило! Два года тому назад все это давали колхозы…А теперь там работают одни старики да старухи. Вся молодежь сбежала в города!

- Так почему же у нас не создают нормальных условий для жизни молодежи на селе? Ведь мы - наиболее правильная общественная организация! Социализм ведь - самый прогрессивный строй!

Потоцкий усмехнулся. - Да брось ты, Иван, болтать всякую ерунду! Какой там социализм? В книгах да газетах можно написать все, что угодно. Дай нашим деятелям волю, так они лето объявят зимой или начнут по своему произволу удлинять или укорачивать дни…Но от этого в природе существенных перемен не произойдет!

- В природе-то не произойдет. А вот нам придется всю жизнь таскать воду в решете, вернее «сказку делать былью»!

- Что ж мы с тобой можем поделать? Попробуй, возмутись, так сотрут в порошок! Наше дело - приспособиться и стараться, чтобы вся пропагандируемая муть проходила мимо ушей и не оседала в голове! Главное, это не оказаться в неприятном положении, не выйти из общей колеи, не выделиться. Жить надо потихоньку. Тогда и трудностей будет поменьше!

Прошло больше полутора месяца со времени этого разговора, и вот Зайцев, разбирая и просматривая документы, вновь наткнулся на книгу учета свиней. - Нужно кончать с этим гнойником! - решил он.

Как только Потоцкий появился в своем кабинете, Иван спросил его: - Так как, товарищ лейтенант, обстановка, наконец, разрядилась?

Сначала начпрод его не понял. - Какая обстановка? К чему ты это? - спросил он в недоумении.

- Да вот насчет учета свиней. Я как-то разговаривал с вами о необходимости наведения порядка с книгой прикухонного хозяйства, а вы сказали, что займемся этим после «разрядки обстановки»…

- А! - вспомнил Потоцкий. - Да, конечно, надо заняться этим вопросом. Но вот стоит ли из-за ерунды мотать нервы?

Беспечность лейтенанта удивила Зайцева. - А что, разве в часть не приезжают ревизоры с проверкой? Неужели они такие дурачки, что не заметят разницы между данными в нашей учетной книге и тем, что есть на самом деле? Что в таком случае мы будем делать? Вы ведь сами советовали, что не следует выделяться, попадать в неприятное положение? В конце концов, если вам безразлично, что скажут о продслужбе высокие руководители, то уж я никак не хотел бы оказаться посмешищем - я дорожу своим честным именем!

Потоцкий забеспокоился. - Я тоже не хотел бы неприятностей. Не думай, что мне безразлична собственная репутация! Ты, конечно, прав: порядок в учете нужно наводить! Но вот уж больно не просто это! Особенно со свинарником!

- Но хотя бы обеспечить полноценный учет свинопоголовья мы можем?!

- Видишь, тут есть свои трудности…

- Какие трудности? Вести регулярный учет свиней? Родились поросята - записать в приход! Сдохли или съели - в расход? Каков порядок списания свиней?

Оказывается, Потоцкий превосходно знал теорию. Оприходование свиней осуществлялось посредством соответствующего акта, который составлялся специальной комиссией. Ежегодно приказом по части создавались различные комиссии. После того как рождались поросята, через пару дней, составлялся акт, где записывалось, сколько поросят принято. После подписи членами комиссии и утверждения акта командиром части, этот документ заносился в книгу учета в графу «приход». Что касается расхода, то здесь было значительно сложней. Если свиньи издыхали, то их можно было списать только по акту-заключению специальной ветеринарной службы. А вот если свиньи были забиты для довольствия солдат, то здесь было проще. Основанием для списания был документ мясокомбината, в котором забивались животные. Накладные оттуда позволяли списывать свиней с книги учета подсобного хозяйства, а мясо поступало на учет в книгу текущего продовольствия.

- А как же учитывается вес живых свиней? - спросил Иван.

- Вот в этом-то и заключается наибольшая трудность! - ответил Потоцкий. - В книгу мы записываем условный вес поросят. Через полгода пересматриваем их вес и составляем об этом акт с подписями той же комиссии, какая принимает родившихся поросят.

- А как определяют условный вес?

- А вот тут у меня в сейфе есть специальная книга, где записано, сколько в среднем весит поросенок и взрослая свинья. Мы и вписываем эти данные в книгу.

- Выходит, так никто и никогда свиней не взвешивает?

- Взвешиваем на мясокомбинате, когда привозим туда свиней на убой. Попробуй-ка взвесить больше двухсот голов?!

- Ну, а как же комиссия подписывает акт, если свиней не взвешивали? Значит, члены комиссии не посещают свинарник?