- Ах, да, чуть не забыл, - он поставил бокал на стол и открыл белый бумажный пакет. – Я принес нам закуску.

- Закуску?

- Да, - он открыл пакет. – Мои родители каждый вечер между пятью и шестью часами накрывают на стол, у них там обычно напитки и закуска. Как правило, мартини, оливки, какие-нибудь бутерброды с лососем, ну и так далее.

Я никогда не ела ничего подобного, но не стала делиться этим фактом.

- Правда?

Он кивнул и достал из пакета контейнер.

- Не переживай, это не то, что я принес нам. Их еда… Она не для всех.

Я улыбнулась в ответ на это. Пока Тео выставлял контейнеры на стол, я вспомнила о папе, сидевшем с двумя бутылками холодного пива по вечерам. Ничего общего с родителями Тео, надо думать. Впрочем, я и не надеялась на большое сходство между нашими семьями.

Тео вырос в Нью-Йорке и окончил частную школу. Его отец был психиатром, мама – редактором в издательстве, специализировавшемся на выпуске книг о путешествиях и искусстве. Он был поздним ребенком, родители называли его «Наш приятный сюрприз», и Тео рос в окружении симфоний, картинных галерей и опер. У них не было телевизора, когда сын был маленьким, а фаст-фуд никогда не оказывался на полках их холодильника. Свою первую сырную палочку Тео попробовал со мной пару дней спустя после нашего первого свидания.

Не то что бы я специально хотела накормить его чипсами, просто упаковка их оказалась со мной, когда я заехала за ним. Вот, кстати, еще один факт о Тео: он не водил. Во всяком случае, водил неуверенно. У него были права, но за все то время, что он провел в Колби, они редко использовались. Ему было комфортнее на пассажирском сиденье, чем за рулем. Впрочем, меня это не смущало, ведь мне нравилось водить. С Люком мы постоянно спорили о том, кто поведет машину, и если я оставалась на пассажирском сиденье, то постоянно смотрела в зеркало заднего вида и на спидометр.

Так вот, в тот день, когда я заехала за Тео, он увидел пакетик с сырными палочками у меня на коленях и поинтересовался:

- Это твой ужин?

- Нет, просто перекус, - я закинула одну в рот. – Хочешь?

- Давай.

Я протянула ему пакет и наблюдала, как он осторожно достает сырную палочку, разглядывает ее, кладет в рот, осторожно жует и прогладывает.

- Хм. Интересно.

- Что?

- Вот эта… Штука.

- Сырные палочки, - улыбнулась я, заводя мотор. – И что, странный вкус у них?

- Не знаю. Это первое, что я когда-либо ел из чипсов.

Я так и нажала на тормоз.

- Ты никогда не пробовал чипсы?

- Ну, теперь уже пробовал.

- Тебе двадцать один, - поразилась я. – И это – первый раз?!

- Ага, - он расплылся в улыбке. – А что, это странно?

Да, подумала я. Но вслух сказала:

- Не то что бы странно, скорее, неожиданно. Просто это, ну, вроде как часть нашей жизни. Они, - я указала на пакет, - всегда были у нас дома, даже когда мы были маленькими.

- Ну надо же, - он снова посмотрел на чипсы. – Они такие… Оранжевые.

- Это же сыр.

- Да. Конечно.

Вот в тот момент я и поняла: его жизнь была далека от моей. Он не знал сырных палочек, а я не знала оливок и лосося. Забавно. Но все же мы стали ближе друг другу, даже несмотря на столь явные различия.

В том пакете, что Тео принес на наше свидание, оказалась еда на вынос из ресторана, где он покупал еду для Айви в тот вечер, когда на парковке встретились я, Люк, отец и он сам.

- Бобы с васаби, ореховый микс, креветки и твое любимое куриное сате, - с улыбкой перечислил он.

- Ого, - честно говоря, бургеры были мне по душе больше, чем куриное сате, которое я взяла тогда, лишь чтобы показать пример Бенджи, и уж тем более бобы с васаби. Но я не сказала ни слова. – Выглядит аппетитно.

- Это твой телефон?

- Что?

Тео кивнул на мой карман.

- У тебя телефон звонит, кажется.

- О. Точно, - я вынула мобильник. И как я не услышала, что он звонит у меня в кармане? – Извини, - я отключила телефон. – Это отец. Оставит сообщение, ничего страшного.

- Ты не хочешь с ним разговаривать?

Я попробовала бобы с васаби, затем глотнула еще вина. Не помогло.

- Мы редко разговариваем, если честно.

- Да? – удивленно переспросил он. – А вы выглядели, как настоящие друзья. Ну, в тот день, когда он приехал помочь Клайду с потолком.

- Это был папа, - я подцепила вилкой кусочек курицы.

- Твой… - нахмурился он. – Ах, да, их ведь двое.

- Папа только один. И отец один.

- Слова почти одинаковые, - заметил Тео.

- Но значения разные. Во всяком случае, в моей жизни, - с каждой секундой я чувствовала себя менее и менее голодной. – Долгая история.

- Ну, у нас есть время, - Тео сделал глоток вина. – В смысле, если ты хочешь рассказать об этом.

На самом деле, я не хотела. Но вдоль дороги шла женщина, и она откровенно разглядывала нас и наше свидание, так что мне нужно было отвлечься.

- Отец и мама познакомились в юности, здесь, в Колби. Он поступал в университет, а она шла в последний класс школы. Но, когда она забеременела, он исчез из нашей жизни. Мама вышла замуж за папу, когда мне было три, а с отцом у меня не так уж много общего. Все связано со школой, в основном.

- Со школой, - повторил Тео, подливая еще вина. Я кивнула.

- Да. Я училась, читала, узнавала новое. В шестнадцать он посоветовал мне присмотреться к колледжам, покупал книги для подготовки, давал ценные советы, хотел, чтобы я поступила в Университет Лиги Плюща.

- Разве это плохо?

Я взглянула на Тео. Он слушал меня, водя пальцем по ободку бокала с вином. Это, видимо, было его привычкой, словно вино от этого стало бы приятнее на вкус.

- Нет. Но, когда я поступила в Колумбию, оказалось, что он не может платить за мое обучение, хотя и обещал это сделать. А затем, вместо того, чтобы что-то объяснить, он просто исчез.

Теперь Тео по-новому взглянул на меня.

- Ты поступила в Колумбию?

Не уверена, с восхищением или с подозрением это было сказано, но неважно.

- Да.

- Ого. Да, ты и впрямь хорошо знаешь словарные слова.

- Неплохо.

- Так почему ты туда не пошла?

- Я не смогла бы оплатить обучение.

- Ну, есть же студенческие ссуды для этого. Кредит частенько является частью высшего образования.

- Вряд ли в моей семье это так, - пожала плечами я.

- Твои родители не хотели, чтобы ты училась в Колумбии? – пораженно переспросил Тео. – Они хоть знают, как сложно туда поступить?

- Мой папа – плотник, - напомнила я. – А Калифорнийский университет предлагает мне полную стипендию. Нет смысла влезать в долги при таком раскладе.

- Да, но это далеко не тот уровень. В смысле, без обид, но, если честно… - он покачал головой. – Далеко не тот.

- Да. Наверное, - я прикусила губу. Тео смотрел на меня, но я отвернулась, глядя на океан и изо всех сил стараясь ровно дышать. Вот она я: сижу за столом, прибитым к берегу во время шторма, пью вино, которое мне не нравится, и ем еду, которую терпеть не могу, а еще вспоминаю худшую часть прошлого года. Иногда бывает так, что ты смотришь на все, что теперь тебя окружает, и не понимаешь, как там оказался.

- Ого, - выдал Тео, спустя секунду. Я все еще изучала волны. – А вот и наша Первая Ссора. И это лишь Первое Свидание!

Да. Каждый момент был обозначен большой буквой. Я поняла, спасибо.

- Разве мы поссорились?

- Я обидел тебя, - это было утверждение, а не вопрос. Я посмотрела на него. – Прости, Эмалин. Я просто… Образование – важная вещь в моей семье.

- Понимаю.

- И, - добавил он, - я не поступил в Колумбию.

- Нет? – я удивленно подняла брови.

- По баллам рассчитывать было не на что, - он вздохнул. – Это был мой первый выбор, на самом деле.

- Не может быть!

- Точно. Не пойми меня неправильно, мне нравится в Нью-Йорке, но иногда я жалею об этом.

Я ничего на это не ответила, посмотрев на стол. Ветер от океана принес туда несколько песчинок, и я провела по ним пальцем.