- Наверное, многие люди нашли бы способ учиться в Колумбии. Но у меня бы так не вышло. Плюс к тому, он исчез, ничего не объяснив… От этого стало только хуже.

- Слишком серьезное обещание, чтобы нарушить его, - согласился Тео.

- Он не пришел и на мой выпускной. На приглашение так и не ответил. Я вообще ничего от него не слышала вплоть до того дня, когда ты впервые его увидел у ресторана.

- Серьезно? Тогда, пару недель назад? – я кивнула. – Ничего себе.

- Да.

Он помолчал.

- Он хотя бы сказал тебе, что произошло? В смысле, почему он внезапно не смог оплатить твою учебу.

Я покачала головой.

- Сейчас я знаю, что его брак распался, но он никогда не называл это причиной. Он вообще не заговаривал об университете. Тема всплывала несколько раз, но ее обходили стороной, вот и все.

Пауза. Затем Тео произнес:

- Наверное, он просто смущен, ему стыдно.

- Почему ты так думаешь?

- В этом есть смысл, - сказал он. – Смотри: парень, который не исполнял родительские обязанности. Наконец, у него появился шанс, пусть и спустя годы. Он собирается использовать этот шанс и помочь тебе с колледжем. Конечно, это не исправит всего, но хотя бы что-то. Колумбия – это Колумбия. Мечта исполнилась, разве нет?

Едва ли, подумала я, но вслух не сказала.

- Но затем, - продолжил Тео, - он и здесь не справился. Унижение и позор. Вот и все.

С минуту я обдумывала его слова.

- Все было нормально, пусть даже я и буду учиться в Калифорнийском университете. Я бы сказала ему об этом, если бы он был честен со мной!

- Готов поспорить, ему было важно, чтобы ты оказалась не в каком-то университете, а именно в престижном, не в хорошем, а в отличном, - заспорил Тео. – У него был шанс дать тебе ту жизнь, которой ты заслуживаешь, но он упустил его. Неудивительно, что теперь ему так стыдно, ведь он мог бы и искупить свой проступок.

- Дело-то даже не в нем.

- Верно. Но смысл в том, что мы все люди, мы все эгоисты. Мы всегда заботимся о том, чтобы было хорошо нам, - он подался вперед, глядя на меня. – Я не говорю, что он поступил хорошо. Я имею в виду… Возможно, все запутаннее, чем ты думаешь.

- Даже если так все и было, он мог бы сказать, - твердо заявила я, устав от этого разговора. – Он взрослый человек и может подобрать слова.

- Абсолютно верно, - согласился Тео. – Но он сейчас здесь, верно? Может, он хочет все исправить? Снова хочет попытаться.

- Возможно. Но я бы не стала на это рассчитывать.

Тео подцепил креветку.

- Извини. Мой оптимизм иногда раздражает.

Мне вспомнился Бенджи, который пытался развлечься всеми возможными способами. А еще я подумала об отце и родителях Тео – и он, и мой брат, выросли в семьях со строгими правилами, хотя их и окружала изысканность и лоск большого города. Наверное, в этом было что-то очень значительное, вот только я не чувствовала в себе желания разбираться в том, что именно.

- Не раздражает, - сказала я. – Просто это непривычно.

Тео улыбнулся, встал со своего места и поднял бокал. Я сделала то же самое.

- За оптимизм!

- За оптимизм, - мы чокнулись бокалами, затем он забрал бокал из моей руки и, приподняв мой подбородок, поцеловал меня. Я закрыла глаза, позволив себе забыть, кто я, где я и что я делаю. Это было почти легко, вот только песчинки покалывали лицо и напоминали о настоящем. Наверное, прошлое и настоящее остается с нами точно так же – ты не видишь его, но оно всегда рядом.

Проснувшись следующим утром, я услышала звук передвигаемой мебели. Субботнее утро, семь тридцать. Я проснулась. Уснуть под этот скрежет все равно бы уже не удалось, и я пошла выяснять, в чем дело.

Однако далеко мне уйти не удалось. Дверь открылась лишь на пару сантиметров, а затем наткнулась на что-то, что мешало ей распахнуться дальше. Я надавила снова. Бесполезно. Наконец, приложив все усилия, я открыла ее настолько, чтобы можно было хотя бы выглянуть наружу.

- Какого черта? – завопила я, глядя на собственное отражение. Кто-то вытащил из гостиной всю мебель, и теперь мою дверь блокировала тумбочка с зеркалом, ей помогал кофейный столик, несколько стульев оказывали моральную поддержку, а завершал эту баррикаду стол, раньше стоявший в гостиной. – Эй!

Нет, это было бесполезно: за шумом меня не было слышно. Дверь не открывалась. Я никогда не боялась замкнутых пространств, но теперь, кажется, это меня нервировало. Ладно. Окно – так окно.

Наверное, вылезать из окна собственной комнаты, потому что дверь заблокирована, странно, не говоря уж о виде, который открывался соседям. Но, если честно, я едва задумалась об этом, перекатываясь через подоконник в пижаме. Мистер Варенс, наш сосед, подстригал розы в саду и помахал мне в знак приветствия. Я помахала в ответ, отряхнулась и, как ни в чем не бывало, подошла к черному ходу у кухни.

Мама сидела у раковины, мыла чашку. Она не заметила меня, стоящую за дверью, пока не выключила воду и не повернулась в мою сторону.

- Боже мой! – воскликнула она, подпрыгнув от неожиданности. – Ты напугала меня до смерти!

- Мне пришлось вылезать через окно, потому что дверь в комнату была забаррикадирована, - пояснила я. Мама выглянула из кухни: в коридоре папа как раз перетаскивал диван на улицу.

- Ох, - вздохнула она. – Прости, он, наверное, думал…

- Можно, я войду? – перебила я.

- Разумеется, - она повернула замок и придержала дверь для меня. – Он, наверное, думал, что ты уже ушла.

- Моя машина стоит там, - махнула я рукой за окно. – И еще нет даже восьми. И сегодня суббота.

- За всем этим стою не я, - с сожалением улыбнулась мама, - поговори с ним.

В кухню вошел Моррис.

- Хорошо выглядишь, - заметил он, окинув меня взглядом. – Ты всегда спишь в траве?

Я оглядела себя. Ну да, правильно, пока я пробиралась по подстриженной вчера траве, успела местами окрасить пижаму в зеленый.

- А ты что тут делаешь?

- Работаю, - отозвался он, как будто это было обычным делом.

- Ну ладно, теперь давай-ка… - вслед за ним вошел папа, но остановился, увидев меня. – Ого! Что с тобой случилось?

- Пришлось вылезать из окна, - сумрачно сказала я.

- Почему это? – я лишь посмотрела на него. – А, ну да, точно. Коридор. Ну, ты же знаешь, что я сегодня занимаюсь полами, нужно было вывезти мебель.

- Откуда я должна была это знать?

- Про полы?

- Да.

- Потому что стены наверху мы покрасили, теперь настала очередь пола.

Можно подумать, это все объясняло для меня.

- Пап, я же не плотник.

- Нет, - потянулся он, - но ты оказалась на нашем пути,– он подмигнул и хлопнул Морриса по плечу. – Пойдем.

Мы с мамой налили себе кофе и направились в комнату Эмбер.

- Было бы неплохо, если бы он записку оставил, что ли, - проворчала я.

- Думаю, он хотел предупредить тебя вчера вечером, - отозвалась мама. – Но ты вернулась… Поздно.

Ой. Я прикусила губу. Ну да, верно, с Лучшего Первого Настоящего Свидания я и впрямь вернулась уже тогда, когда папа лег спать – а он редко ложился спать раньше, чем все члены семьи приходили домой.

- Потеряла счет времени, - смущенно пробормотала я. – Прости.

Мама ничего на это не ответила и открыла дверь в комнату Эмбер. Сестра – теперь блондинка – сидела на кровати, листая журнал. Мы с мамой сели по разные стороны от нее.

- Я просто не понимаю, - сказала я, глотнув кофе, - почему нельзя все оставить, как есть.

- В смысле?

- Ну, папа. Почему он не может оставить дом в покое. Почему это, - я махнула рукой в сторону двери, за которой бушевал ремонт, - продолжается вечно. Риторический вопрос.

Мама пожала плечами.

- У летчика есть небо, у папы есть талант плотника.

- Но все было хорошо и с предыдущим вариантом! И с тем, который был до него, если честно.

- «Хорошо» - это не самый приемлемый вариант, - заметила мама. – Папа хочет, чтобы все было отлично. Чтобы мы могли видеть прекрасную комнату, в которой будет приятно находиться.