ГЛАВА 26

- Блейз, откуда ты знаешь эту песню? – спросил Доннел.

«Песня», - оцепенело подумала я. Да, именно песня вызвала это потрясение на лице Доннела. Мне не стоило ее исполнять, совсем не стоило, но откуда я могла знать, что это приведет к катастрофе?

- Откуда ты знаешь эту песню, Блейз? – повторил Доннел.

Я облизала губы.

- Мама пела мне ее перед сном в детстве.

- Кейра пела ее тебе? – Доннел растерянно тряхнул головой. – Да, должно быть, так. Я написал эту вещь за две недели до отъезда из Лондона, и пел ее только Кейре.

- Ты написал мою вечернюю песню? – Я пришла в замешательство. Невозможно. Она о любви мужчины к ослепительной девушке по имени Хелена. Родители расстались до моего рождения, но все говорили, что Доннел не смотрел ни на одну женщину, кроме мамы. Отец сам мне это сказал.

Теперь Доннел улыбался.

- Да. Нет.

Он беспомощно всплеснул руками.

- Некоторые песни я писал, болезненно выводя в жизнь по слову и по ноте. Другие пришли из ниоткуда, словно уже полностью сформировались в альтернативной вселенной и только ждали того, кто может стать их дорогой в нашу. Эта песня как раз из них, поэтому я не уверен, я ли написал ее, или она – меня.

Значит, это правда. Эту песню написал Доннел. Внезапно я почувствовала не оцепенение и не завороженность, а бешеную злость. Предполагалось, что мои родители расстались из-за климатического спора, приведшего Доннела в Нью-Йорк. В итоге все оказалось не так. Здесь была замешана другая женщина.

Я подняла голову и взглянула на Доннела.

- Тогда кто такая Хелена?

Доннел как будто смутился.

- Конечно, Хелена – твоя мать. Ее звали Кейра Хелена О’Шонесси. Хелена означает «свет», и эта песня о том, как она наполнила мой мир светом.

На мгновение я почувствовала странное головокружение. Ослепительной Хеленой из песни была моя мама. Доннел написал эту вещь для нее.

- Я не знала мамино второе имя, - отозвалась я. – И не знала, что ты сочинил эту песню для нее. Она никогда не подпевала другим людям во время твоих песен. Никогда не называла мне твое имя. Не сказала ни слова о тебе. Как я могла догадаться, что каждую ночь она...

Я так тонула в эмоциях, что не смогла закончить фразу. Мама никогда не называла мне имя отца, но каждую ночь пела о его любви к ней.

Доннел утер слезы с глаз тыльной стороной ладони.

- Когда последние респектабельные граждане покинули Нью-Йорк, преступные банды обратились друг против друга и против моих людей из Сопротивления. Мне пришлось отправиться в Нью-Йорк, чтобы договориться об альянсе, пока они не стерли друг друга с лица земли. Я не мог рисковать и брать с собой твою мать и брата, поскольку путешествие предполагало использование взломанных порталов. Кейра сказала, что...

Доннел покачал головой.

- Да, мы оба много чего наговорили. Наши ссоры всегда проходили бурно. Переговоры о создании альянса заняли гораздо больше времени, чем ожидалось, и твоя мать прислала в Нью-Йорк сообщение, что...

Он недоговорил фразу и начал новую.

- Иногда я думаю, что мог стать блестящим певцом, блестящим лидером Сопротивления Земли или блестящим мужем. Попытка объединить все три роли привела меня к провалу в каждой из них.

Сейчас его голос наполняла скорбь.

- Я так и не вернулся в Лондон. Я думал, что мы с твоей матерью достигли конца. Я ошибался. Мне следовало знать, что я ошибаюсь. Огонь, разгоревшийся между нами, не мог угаснуть. Она пела тебе мою песню каждый вечер. Если бы я вернулся в Лондон... Если бы твоя мать спаслась от огня и попала в Нью-Йорк...

Минуту мы простояли в молчании, глядя друг на друга, а затем за моей спиной раздался нетерпеливый голосок Ребекки:

- Блейз поет.

Доннел повернулся и с забавным смущением взглянул в сторону Ребекки и других детей. Он явно забыл, что на нас смотрит весь альянс. Я тоже об этом забыла. Нет, не совсем забыла, но присутствие других людей казалось совершенно незначительным в сравнении с происходящим между отцом и мной.

Доннел быстро оглядел комнату и улыбнулся мне.

- Ребекка хочет, чтобы ты снова спела, Блейз. Я тоже этого хочу.

Внезапно пронесся шорох, словно в последние несколько минут все в зале испытывали слишком большое напряжение, чтобы двигаться, а теперь вновь расслабились. Я взглянула на лица членов Сопротивления и увидела на всех одинаковое выражение: глубокий страх, переходящий в облегчение. Пораженная, я по очереди осмотрела другие подразделения, и увидела то же самое.

На меня снизошло поразительное откровение. Годами все знали, что лишь сила личности Доннела сохраняет единство альянса. Неожиданная смерть давнего заместителя отца, Касима, от зимней простуды привела нас всех в ужас, наполнила страхом перед тем, что произойдет с альянсом, если мы потеряем и Доннела. Претензия Изверга на власть раздула этот страх до уровня кошмаров, но сейчас ублюдок ушел, а я стала заместителем главы альянса.

Прошла всего пара недель с важнейшей встречи руководства альянса, подтвердившей мое назначение. Во многом я была не лучшим кандидатом. Я не мускулистый боец. Я не блестящий харизматичный лидер. А хуже всего, я не Доннел.

У членов альянса было время проворчаться по поводу наших с отцом различий и перейти к мыслям о нашем сходстве. Я не мускулистый боец, но ношу на руке оружие агента, как и Доннел все эти годы. Я не блестящий харизматичный лидер, но все видели, как я стояла на столе и бросала вызов Извергу 2f6d03. Я не Доннел, но его дочь.

Из оставшихся забот людей больше всего волновало, что я не справлюсь с боевой ситуацией, и эта проблема ушла, когда я показалась в зале со снайперской винтовкой Изверга. Теперь члены альянса приняли меня не только как заместительницу отца, но и как человека, который со временем унаследует лидерский пост. Конечно, сторонники Изверга всегда будут мне противостоять, но явное большинство членов альянса решили, что могут доверять моей способности следовать отцовским нормам справедливости и обезопасить их будущее.

Большая часть людей сами этого не понимали, пока не увидели это столкновение между Доннелом и мной. Я испугалась, что потеряю зарождающиеся отношения с отцом. Членов альянса ужаснуло, что я лишусь поста заместителя главы альянса и они вернутся к прежней неуверенности в преемнике.

- Блейз? – потеребил меня Доннел.

Я постаралась овладеть голосом.

- Я не уверена, что смогу петь сейчас.

- Сможешь, - подбодрил Доннел. – Артисты не разочаровывают свою аудиторию, а я тебе помогу.

Он вышел вперед, взял меня за руку и кивнул скрипачу.

- С начала, пожалуйста.

Скрипач сыграл череду струящихся нот, и я вновь завела первый куплет. На некоторых словах мой голос срывался, но Доннел пел вместе со мной. К концу первого куплета я оправилась и осознала, что происходит нечто странное. Доннел пользовался золотистыми тонами своего несравненного голоса, чтобы поддержать мой, его талант придавал моему пению богатство и глубину, которых я не достигала прежде.

В начале второго куплета, подняв брови и сжав мою ладонь своей, Доннел подал мне сигнал о перемене. Теперь мы исполняли разные партии. Я думала, что эта песня написана для одного голоса, и она превосходна звучала, но ее можно было петь и дуэтом.ыфбщуь Доннел исполнял в этом дуэте свою роль, а я ту, что предназначалась маме.

Мы вновь дошли до припева, и наши голоса объединились, произнося слова, написанные для женщины, которую мы оба любили и потеряли в лондонском пожаре. Все в комнате молчали до конца последнего припева и еще целую неловкую минуту после него. Затем они встали и разразились громом аплодисментов и стуком по столам. Члены альянса аплодировали одной из величайших песен, написанных Доннелом, и надежности своего будущего руководства.