ГЛАВА 27

В следующий момент я осознала, что снова сижу в первом ряду вместе с Доннелом. Я совершенно не помнила, как вернулась к своему стулу. На самом деле, я пропустила, должно быть, минут пять-десять, поскольку Мачико уже стоял в центре комнаты, притворяясь, будто потерял игральную карту, и ища ее в ушах детей из первого ряда.

Тэд прошептал за моей спиной:

- Я не знал, что ты можешь так петь, Блейз.

- Я тоже не знала, что могу так петь.

Мачико обнаружил недостающую карту в ухе восхищенной пятилетней девочки из Острова Квинс, и все малыши радостно захихикали. Мачико поклонился своей аудитории, подошел к Доннелу и состроил ироничную гримасу.

- После вас с Блейз невозможно выступать.

Доннел, похоже, не заметил друга.

Мачико помахал рукой у него перед глазами.

- Шон? Шон? Ты на той же планете, что и все мы?

По-прежнему, никакой реакции.

Мачико вздохнул, щелкнул пальцами прямо перед носом Доннела, и тот выбросил вперед правую руку и схватил офицера за запястье.

- Не делай так, Мак. Ты знаешь, я это ненавижу.

- А, ты вернулся к нам, возлюбленный лидер. – Мачико села на стул и посмотрел на неохотно поднимающегося Жюльена. – Удачи, Жюльен. Первую половину моего выступления толпа проболтала, но сейчас они вновь сосредоточились, так что у тебя получится лучше, чем у меня.

- Надеюсь.

Жюльен вышел в центр, прошептал что-то музыкантам, и они заиграли. Он обладал скорее сильным, чем мелодичным голосом, поэтому всегда выбирал песни, любимые толпой, выкрикивая слова во всю мощь и побуждая аудиторию петь вместе с ним.

Когда Жюльен запел на этот раз, по всему залу послышались громкие смешки. Моему растерянному разуму потребовалась минута, чтобы понять причину смеха. Жюльен, со своим пристрастием к спиртному, пел про мужчину, которого завело на кривую дорожку виски.

Жюльен дошел до припева, поощрительно взмахнул руками, и все в зале подхватили, насколько могли, громко. Я весело наблюдала, как он исполнил соло следующий куплет, выкрикивая извинения за прошлые грехи и обещая в будущем вести себя лучше.

К припеву вновь присоединился весь зал, и от громкого пения, похоже, задрожала комната. Я повернулась к Доннелу, подняв бровь, и он наклонился ко мне и проговорил на ухо, перекрикивая гам:

- Жюльен поступил мудро. Публичное извинение за прошлое поведение и обещание измениться, да еще в форме песни, которую любят люди. Думаю, последние события многому научили Жюльена, и в итоге он может стать хорошим офицером.

Песня закончилась просьбой к родителям о прощении. Триумфально прозвучал последний припев, а за ним – громкие аплодисменты. Я ожидала, что Жюльен вернется на место и сядет, но вместо этого он рванулся вперед, театрально упал на колени перед Доннелом и с мольбой склонил голову.

В зале вновь послышался смех, а затем люди затихли, ожидая реакции лидера.

- Хаосовы слезы, Жюльен, - сказал Доннел. – Не у меня ты должен просить прощения. Я и сам не вполне контролирую свое пьянство. Если хочешь поползать перед кем-нибудь и вымолить отпущение грехов, обратись к Блейз. Это ее квартиру ты пытался поджечь.

Жюльен развернулся ко мне и жалобно протянул руки. Я заколебалась, зная, что должна принять извинения и сделать это в соответствии с добрым юмором песни. Жюльен пел о родительском прощении и преклонил колени перед Доннелом, как перед отцом, значит я должна ему подыграть.

Я ворчливо погрозила олуху пальцем.

- Больше так не делай, иначе пойдешь спать без ужина. Понял?

- Да, мамочка, - с преувеличенным раскаянием ответил тот.

Я погладила его по голове, и Жюльен встал под людские аплодисменты. Доннел тоже поднялся, подождал, пока затихнет шум, и заговорил:

- Сейчас сделаем перерыв на танцы, а затем продолжим представление.

Жюльен наклонился ко мне.

- Потанцуешь со мной, мамочка?

- Конечно.

Сейчас вставали и другие мужчины. Если их предполагаемая партнерша принадлежала к тому же подразделению, они могли прямо пригласить ее на танец. Если нет, им следовало сперва официально попросить разрешения у соответствующего главы.

Доннел повернулся к Нацуми.

- Сможешь разобраться за меня с проверкой партнеров? Сейчас, когда Изверг ушел, формально в моем черном списке остались лишь Майор и Акула.

Нацуми кивнула.

Со стороны манхэттенского угла послышался стук. Я повернулась и увидела, что Жало встал, но уронил костыль. Акула поднял его и вроде как протянул больному, но убрал в последний момент, а Змееныш забрал второй костыль. Жало упал на пол, а Акула и Змееныш встали над ним, держа костыли вне пределов его досягаемости, и рассмеялись.

Я посмотрела на Блока, увидела, что он занимается очередью мужчин, ожидающих разрешения на танец с манхэттенскими девушками, и сама сделала несколько шагов в сторону подразделения.

- Змееныш и Акула, - обратилась я, - мы еще не открыли больничную территорию Святилища, но правила уважения к пациентам по-прежнему действуют. Верните Жалу его костыли.

Оба негодяя со злостью посмотрели на меня, но Блок уже недовольно поглядывал на них, поэтому они бросили костыли на пол рядом с Жалом и убрались. Я подождала, убедилась, что больной может встать сам, затем вернулась к Доннелу и мрачно взглянула на территорию Манхэттена.

- Почему Черт ждет в очереди, чтобы поговорить с Блоком? – спросила я. – Он член манхэттенского подразделения. Ему не надо просить разрешения потанцевать с девушкой оттуда.

Доннел посмотрел на Черта, говорившего с Блоком, и широко улыбнулся.

- Думаю, ответ в том, что Черт – храбрец, но не самоубийца. Он хочет пригласить на танец Дымку, но для пущей уверенности сперва просит разрешения.

- О. – Я увидела, как Блок зовет Дымку, а та идет к нему, уперев руки в бока. – Думаю, она предпочитает сама принимать решения о партнерах для танцев. Я ее понимаю.

- Какая неудача. Мне придется наложить некоторые ограничения на твой выбор, - сказал Доннел. – Теперь, став моим заместителем, ты должна учитывать политические последствия всех своих действий. Пожалуйста, сегодня танцуй только с членами Сопротивления. Если бы ты выбрала человека из подразделений, это был бы Блок, Лед или Призрак из уважения к их статусу. Тогда тебе пришлось бы танцевать и с двумя другими тоже, а мне – с Раэни. Я сегодня не в настроении после песни твоей матери.

Доннел наклонился поближе ко мне и понизил голос до шепота:

- И абсолютно никаких танцев с Тэдом. Несмотря на мои предупреждения о скромности на публике, он продолжает подвергать себя риску, глядя на тебя с обожанием.

Я покраснела от смущения и с облегчением услышала, что музыканты начали играть. Уходя с Жюльеном на обещанный танец, я услышала громкий крик Доннела:

- Не отдави мамочке ноги, Жюльен.

Со всех сторон послышался смех, а я жалобно взглянула на партнера.

- Гораздо вероятнее, что я отдавлю тебе ноги. Раньше меня едва приглашали на танцы.

Жюльен взял меня за руку.

- Не потому что с тобой не хотели танцевать, Блейз. После ухода твоего брата мы не понимали, что происходит между тобой и Доннелом.

- Не могу вас в этом винить. Я и сама не понимала. По крайней мере, ты не звал меня предательницей, как Лютер.

Жюльен широко улыбнулся, подхватил меня под руки и закружил, так что я повернулась лицом к рядам Сопротивления. Мои глаза автоматически нашли Тэда, сидевшего со смиренным выражением лица.

Жюльен притянул меня поближе и проговорил на ухо:

- Только взгляни на надутое лицо Лютера.

Я посмотрела на юного офицера, съежившегося на стуле.

- Что его так расстроило?

- Полагаю, он дуется, поскольку моя песня оказалась так популярна, - ответил Жюльен. – Я благодарен, что ты мне подыграла, Блейз. После того, как я вел себя в прошлом, ты имела полное право отомстить, отвергнув мое публичное извинение.

- Я счастлива забыть о прошлом, если ты искренне намерен вести себя лучше в будущем.

Лицо Жюльена вытянулось.

- Я очень стараюсь. Полностью отказаться от спиртного непросто, особенно когда Лютер издевается, подменяя мой стакан с водой виски, но это лишь мое мнение. Доннел говорит, что тоже не контролирует пристрастие к спиртному, и на самом деле, когда его что-то сильно расстраивает, он страшно напивается день или два, но большую часть времени пьет умеренно. Меня же виски держит мертвой хваткой. Если я выпью один стакан, то не могу сопротивляться желанию добавить еще и еще.

Жюльен начал выделывать какие-то модные танцевальные шаги, и в следующие пару минут мне пришлось сосредоточиться на том, что делали мои ноги. Когда я смогла немного отвлечься, то увидела, что Жюльен хмуро глядит на что-то за моей спиной.

- Есть проблемы? – спросила я.

- Не уверен. Лютер встал, словно хочет пригласить девушку на танец. Я не знаю, она из Сопротивления или одного из подразделений, потому что Доннел пошел за ним и схватил за руку, чтобы удержать. Сейчас они разговаривают.

В следующую минуту Жюльен сделал несколько несвязных танцевальных движений, явно отвлеченный происходящим между Лютером и Доннелом. Когда музыка остановилась, партнер отпустил меня, небрежно поблагодарил и вновь сосредоточился на сцене.

Я повернулась посмотреть, что происходит, и обнаружила, что Доннел и Лютер стоят перед стульями Сопротивления. Они находились всего в нескольких шагах меня, но их голоса звучали слишком тихо, и я не расслышала, о чем речь. Но даже без слов по их лицам и языку тела было очевидно, что оба на что-то злятся.

Ко мне подошел Аарон.

- Могу теперь я с тобой потанцевать, Блейз?

Я тревожно взглянула на него.

- Да, но надеюсь, это не означает, что я должна танцевать со всеми офицерами Доннела по очереди. Мачико захочет пригласить Нацуми, Виджей и Уэстон – друг друга, а Лютер в слишком глупом настроении, чтобы пожелать со мной возиться.

- Обещаю, ты обязуешься составить пару лишь мне. – Аарон печально улыбнулся. – Офицерам альянса более чем достаточно обязанностей по организации сегодняшнего представления. Драма с твоей песней, затем музыкальное извинение Жюльена, а сейчас, похоже, Лютер готовится устроить полномасштабную истерику 2f6d03.