Кудлатое небо ползало серо-оранжевым брюхом по городу, пытаясь удобнее устроиться: ему предстоит долгая спячка, почти забвение на долгие месяцы.

— Билл, — выскочил Георг. — Там...

Густав протянул ему пачку.

Друг закурил, поёжился. Зажмурился, подставляя лицо под тяжелые капли.

Дождь шепчет твоё имя... Будто хочет напомнить, как мне тебя не хватает... Дождь плачет... И его слёзы текут по моим щекам...

Мы не спешим...

Мы курим.

Курим, пока не захочется откашлять легкие, а мозги не отключатся.

Влажные, покрытые испариной, минуты утекают, растворяются, рассыпаются, как давно облетевшие с деревьев листья. Скоро все закончится...

— Я боюсь, — вдруг шепотом признается Густав, отчаянно не смотря на меня.

— Я тоже, — решительно выбрасывает окурок Георг. Толкает дверь одной рукой, а второй едва ли не за шкирку впихивает меня в узкий темный коридор. Он старше всего на два года. А как будто на вечность. Когда он успел так повзрослеть? — От того, что мы будем тут стоять, уже ничего не изменится.

Третий момент — водите героев по известным читателю местам. Это утверждение больше подойдет для текстов, в которых герои действуют в городе. Если они у вас живут в Берлине\Париже\Токио и т.п., то пару раз «прогуляйте» их по достопримечательностям. Вспомните, кинематографисты очень любят во время всяких погонь катать героя по узнаваемым местам. И плевать, что логистика этого передвижения более чем странная и вызывает множество вопросов у местных жителей, зато незнакомый с подобными тонкостями зритель сразу же поймет, что вот тут герой точно во Франции, а тут в Англии, а вон там в Чехии. Подобный прием тоже дает нам дополнительную картинку на экран внутреннего взора.

Путь к дому Георга я зачем-то проложил через район, где жила мама. Это было совсем не по пути, но незагруженная дорога манила сделать крюк, а сердце гулко стучало и тоскливо тянуло. Взгляд то и дело отвлекался на тротуары, выискивая тонкую фигурку с большой коляской. В это время Мари обычно гуляла с близнецами. Только не тут. По Унтер ден Линден, в тени лип. Стоит ли говорить, что совершенно незаметно для меня машина сама прикатила на улицу Лип, мне осталось лишь скромно подчиниться воле всевышнего. Снизив скорость до минимума, авто медленно поплыло вдоль бордюра, словно издеваясь надо мной. Мари всегда садилась на одну и ту же скамейку, под одной и той же липой, почти посередине длинного зеленого коридора. Иногда, в особо хорошие дни, она почти на целый день уходила в Тиргартен. Бродила по аллеям или валялась с детьми на многочисленных лужайках парка. Глупо надеяться, что в столь чудесный день, она будет торчать на лавочке в одном из самых оживленных мест Берлина.

Повторю еще раз — не ленитесь делать описание декораций вашего текста. Минимализм очень хорош тогда, когда вы виртуозно владеете пером и пишете так, что все падают в экстазе и сами собой в штабеля укладываются. Если вы еще не супер-пупер мастер, то потрудитесь разрисовать свой мир красками.

И, наконец, четвертый момент — описание состояния героя. Что не дает нам картинки вообще и что портит наш текст? Фразы типа — ему больно, он грустил, он переживал, он любил. Надо описать эти фразы так, чтобы читатель не прочитал, что герою больно, а сам почувствовал эту боль. Высший пилотаж — не называть состояние вообще. Читатель через ваше описание должен почувствовать боль\любовь\грусть\радость вашего персонажа. В качестве тренировки можете уколоть свой палец и описать испытанные эмоции, а потом дать прочитать это подруге и спросить об ощущениях.

Если бы я мог, то выколол себе глаза, чтобы больше никогда тебя не слышать. Если бы я мог, то залил себе уши воском, чтобы больше никогда тебя не видеть. Я бы выжег твое имя каленым железом из моей памяти. Я бы выцарапал твое имя ногтями на своей груди, чтобы забыть его. Я бы вырвал свое сердце и кинул его в бездну, чтобы оно замолчало. Георг сказал, что теперь знает, как звучит боль. Говорит, я кричал. Пронзительно. Дико. Кричал и никак не мог остановиться. Всё кричал… Кричал… Потом выл. Георг хватал меня за руки, пытался что-то сказать. Я не помню. Я кричал. Хотя сначала я не поверил. Даже усмехнулся и послал голос к черту. Потому что такого не может быть. Голос настаивал. Сказал, что похож… описание… вещи… Я не помню. Георг сказал, что я закричал, и он сразу всё понял…

Кружева из кирпичей

К сожалению, мало кто обращает внимание на графику текста, а между прочим очень зря. Через графику можно показать состояние героя, можно угробить текст, а можно его сделать воздушным и очень легким.

Кирпичная кладка

Давайте сначала скажем пару слов о том, как неудобной графикой можно остаться без читателя. Тут на ум приходит святое — наш чудесный Лев Николаевич и его прекрасная работа о трудностях мира и тяготах войны. Огромные абзацы, длинные диалоги-монологи, многострочные предложения — все это очень утомляет при чтении. Взгляд вязнет в монолитах строчек, мысли путаются в длинных предложениях монологов, в итоге возвращаться к тексту просто не хочется. Да, Лев наш Николаевич классик, и что позволено Юпитеру, как вы понимаете, не очень-то позволено быку. Поэтому мы писать подобным образом не имеем права, ибо современная жизнь диктует другие скорости, иную динамику, всё другое. Сегодня наши читатели много видели, многое знают, и в Питер из Москвы они попадают за полтора часа, а не тащатся в телеге несколько дней. К тому же практика показывает, что наши читатели зачастую не осиливают «много букф» и глубокомысленные авторские посылы. Современный читатель, увы, это жизнь на 140 знаков и не знаком больше. Поэтому оставьте Льву Николаевичу его кирпичи, пишите короче, не растягивайте один абзац на три страницы, не говорите героем в диалоге репликой на пять страниц. Не жалейте строчки, делайте абзацы. Если у вас идет диалог, то переносите на следующую строчку действия героев, не лепите все в одном абзаце, не жадничайте. В конце концов, с вас же не берут деньги за каждый новый абзац! Делайте текст более прозрачным, потому что зрительно он воспринимается гораздо лучше и читать его проще. Сколько ставить предложений в абзац, чтобы считать его «достаточным» — дело ваше. Тут нет каких-то норм, их не измеряют сантиметрами, знаками и прочими математическими величинами. Мысль абзаца должна быть относительно законченной. Допустим, если вы рассказываете жизнь героя, то сделайте каждый этап этой жизни отдельным абзацем, но при условии, что вы не описываете этот самый этап в одном предложении, а обходитесь несколькими. Ну и, конечно же, не лепите все этапы жизни вашего персонажа в одно предложение, разделенное кучей запятых или, не дай бог, точками с запятыми. Поставьте точку и пишите новое предложение. И только так. :)

В качестве примера давайте посмотрим на вот этот кусок текста, автора которого в какой-то момент мне захотелось придушить 8-)

— Что, Каулитц, отрабатываешь трудовую повинность? — вылез из-за забота Трюмпер. Билл скрипнул зубами: дни, когда Том решал поболтать с ним во время работы в саду он ненавидел особенно. Не потому, что с парнем было скучно – наоборот, он здорово умел развлекать, занимая бесполезной болтовней, но вот почему-то сам факт работы пред очами Трюмпера бесил. — Ну, чем будешь заниматься после еженедельной уборки?

— М-м-м, ты выучил мое расписание? — проигнорировал его вопрос Билл, опираясь на грабли и сдувая со щеки прядь волос. — Как это мило. Влюбился, что ли?

— Я всегда тебя любил, Каулитц, — вздохнул Том. — Это ты не даешь нашим чувствам развиться, зацвести розовым цветом.