Возвращаюсь в раздевалку и первая сообщаю Мулюшке и остальным, что мы семнадцатые в своём блоке, потом двадцать восьмые, тридцать первые и предпоследние, а именно сорок пятые. Вначале идёт «Любавшка», затем «Озорные дробушки», «Уральская крутуха» и, наконец, «Чаёвницы». У меня хорошо развита фотографическая память, поэтому в поезде я-то и помнила, какая станция будет следующая, когда мы откуда-то отъезжали.

Зато организаторы конкурса оказались не такими продуманными. Между вторым и третьим номерами нам дают всего два номера на смену бантов в причёске и переодевание. Это ужасно! Да и оба этих танца плясовые. Мы просто умрём на сцене с такой короткой передышкой! Хотя нам в скорости переодевания не уступить. Когда случаются такие ситуации, как сейчас, мы быстрее молнии. В ДК бывало такое, что мы управлялись и за номер. И тогда тоже раздевалка была совсем рядышком, как и сейчас.

До нас выступают другие блоки, поэтому мы начнём не раньше, чем в час, если повезёт. Ожидание всегда утомляет и нервирует, лучше бы мы отстрелялись первыми! Волнения, конечно, было бы больше, но хотя бы оно не нарастало, как снежный ком.

Вытаскиваю из пакета клевер и кладу его в самый низ костюмного чехла. Сейчас, это самое безопасное место, да и мотив для удачи хороший.

Начинаю, не торопясь, раскладывать костюмы на стуле в таком порядке, чтобы можно было надевать их в последовательности выхода на сцену. Достаю белые и телесные колготки, которые придётся туда-сюда менять на номера: белые — телесные — белые — телесные. Как же неудобно. Жанна предлагает надеть телесные, а поверх них белые, чтобы можно было легко снять и надеть обратно, когда нужно. Идея была бы хорошей, если бы не было так жарко, но я всё же следую этому совету. Запарюсь, так не опоздаю на сцену. Всё-таки в двух номерах именно мне выходить первой.

Девочки заранее закупились водой в бутылках, но боюсь, что её не хватит на этот безумный день, ведь только у Юлианы бутылка большая. Я не подумала о воде, но у нас в коллективе девочки не жадные. В крайнем случае, попрошу у Мулюшки, чтобы смочить больное горло. По крайней мере, утром было хуже, чем сейчас. При необходимости, я говорю, но хрип не скрыть.

Не знаю, почему мне так не везёт! Что если визга от Киры и Марго будет недостаточно? Я подслушала, что у многих наших после вчерашнего ора проблемы с голосом, но не сильные. Хотя теперь уже ничего не сделать. Нам было так хорошо вчера, что какая речь могла зайти о роли голоса в конкурсе!

После колготок надеваю стаканчик — маленький подъюбник, потом большой подъюбник и сам костюм. Застёгиваю ремешки на туфлях. Теперь остаётся только взять платок, и я готова. В этом танце бант не нужен, чтобы можно было с лёгкостью перебрасывать платок за спину и обратно.

Мой костюм немного отличается от остальных. Он украшен жёлтой тесёмкой, а не зелёной, как у других. Я стою в центре в «Любавушке», так что это особо не выделяется. Я пока не трогаю платок, не желая мять его раньше времени.

Те из девочек, кто не участвует в первом танце, либо сидят, потому что до них ещё очень далеко, как и до нас, либо потихоньку готовятся к своему номеру.

Мы долгое время просто так сидим и разговариваем. Все переживают. В помещении прямо-таки и густо от нервозности из-за некоторых моментов в танце, которые получаются не всегда.

— У кого-нибудь есть запасной маленький платочек? — спрашивает Жанна, — Кажется, я знаю, что можно сделать, если мы вдруг потеряем платочек на «Озорных дробушках».

Мы все во внимании. Второй маленький платочек есть у меня, и я молча поднимаю руку.

— Отлично, — говорит Карамалина уже менее уверенно.

— Что ты предлагаешь? — интересуется Кира.

— Мы же в какой-то степени актёры и можем этим воспользоваться. Во время трилистника, пока будем передавать платочек из рук в руки, у Лизы всё это время в кармане будет, как и у всех нас, лежать запасной платочек. Это на случай, если мы первый всё-таки потеряем. Если он упадёт, мы начнём разыгрывать, будто это так и задумано было. Охать, ахать и так далее…

Мы все соглашаемся. В конце концов, это позволит нам меньше переживать.

Концерт начинается. Спустя какое-то время заходит Анна Вячеславовна.

— Вы уже готовы? Идёмте, хоть в зрительном зале посидите, посмотрите, — она оглядывает нас, одновременно пересчитывая, и пытается выглядеть спокойно, но у неё не получается. Глаза бегают, а голос немного подрагивает. Мы соглашаемся. Я укрываю пышные полупрозрачные рукава костюма платком цвета кетчупа и выхожу на улицу в ожидании остальных.

Мулюшка, стоящая рядом, интересуется:

— Как голос?

Я шепчу:

— А ты как думаешь?

— Слышно, что паршиво, — откровенно признаётся Даша, — Перед выходом на сцену можешь попросить девочек визжать больше. Типа, думала горло пройдёт, но нет. Так у них будет меньше времени волноваться, и ты хоть предупредишь их, что с тобой не всё в порядке. Главное, что тело работает!

— Думаю, я уже сто раз выдала, что хриплю, и для них это не тайна.

— Брось! — отмахивается Мулюшка, — Ты всегда выручаешь их, когда у них проблемы с голосом! Помнишь, как ты одна визжала весь концерт?

— Не одна, — отпираюсь я.

Девчонка закатывает глаза:

— Несколько тихих и неуверенных попыток Веры не в счёт! — Она смотрит за мою спину. — Просто не бойся их.

Алина с Верой выходят, поднимаясь по лестнице. На их лицах играет волнение, отчего я вспоминаю о своём. Дашке удалось хоть немного заболтать меня.

— Идёмте, — говорит Красова, — остальные пойдут следом. Хоть отвлечёмся от кошмара, что творится вокруг.

***

Зрительный зал заполнен, но, как всегда бывает на масштабных конкурсах, здесь стоит абсолютная тишина. Жюри сидят посреди зала за специально предназначенными для этого столами. Рядом с каждым из них четырёх стоит стакан и бутылка с чистейшей водой. Сами жюри постоянно что-то записывают и помечают на огромном количестве листов, разложенных перед ними. Я долго не могу оторвать взгляда от тех, в чьих руках победа, изучая и предполагая, кто именно может быть будет за нас, а кто нет. Зрители сидят только за судьями, чтобы не мешать им оценивать работу танцоров. Странно наблюдать за тем, как задние ряды лопаются от зрителей между тем, как передние совсем пустуют.

Мы с девчонками стоим недалеко от левого заднего входа и наблюдаем за детским блоком. Номера детей всегда казались мне интереснее. Этакие беззаботные или сказочные истории. Когда-то мы и сами танцевали такие, только вот классе в четвёртом перешли на народные танцы и преодолели некую ступень взросления. Теперь номера наполнены по большей части настроением и манерой, чем историей.

Танцы не сразу стали взрослыми. Мы ещё долго были девчушками, веселящимися по разным поводам, да и сейчас остаёмся в некоторых танцах. Просто появилась манера, необходимая каждому танцору в осознанном возрасте, и мы начали серьёзнее относиться к своему занятию.

Многие думают, что танцы — лишь увлечение. Но посмотрите вокруг! Существует толпа людей, которые занимаются этим всю жизнь, зарабатывая деньги и даже становясь популярным. Я не гонюсь за славой и чувствую, что не смогу всю жизнь посвятить танцам, но это не значит, что я не могу отдать себя полностью им сейчас.

Детским коллективам на сцене удаётся ненадолго отвлечь меня от страха перед выступлением, но, как только я вспоминаю о том, что случится совсем скоро, колени начинают подкашиваться. И так каждый раз! Неважно выступаем ли мы на городском празднике или просто у нас в ДК, я всегда боюсь выходить на сцену. И чувствую, если пройдёт ещё несколько лет, я по-прежнему не перестану дрожать от одной подобной мысли.

До сих пор помню свой первый выход на сцену. Это было в 2005 году. Я тогда только пришла в коллектив, а девочки репетировали танец «Во дворе» или по-другому «Рок-н-ролл». Как я уже говорила раньше, Анна Вячеславовна даёт шанс раскрыться каждому, поэтому через несколько недель, а может и месяцев я выучила танец и была готова к своему первому концерту в жизни.