Мы молча смотрели друг другу в глаза, но вот он отпустил мою руку и спросил.

    - Можно поинтересоваться, как Вы узнали, что он приезжий?

    Мне не надо было пояснять кто этот Он.

    - Легко. Все убийства совершены в южной части города. Он не осмеливается углубляться в центр, предпочитает окраину, но даже её плохо знает, трупы бросает где попало, хоть и пытается неловко прятать. Низкая организация мышления. В его убийствах нет осознания. Он – простое, помешанное на сексе животное. Причём дерзкий, пару женщин убил прямо рядом с их жильём, чуть ли не на виду у мужей и детей. Молодость играет. Те, кто постарше так не рискуют. Все женщины средних лет, старше него. Причём, он их душит не ради удовольствия, а чтобы заткнуть рот. Грубо и жёстко. Так же это означает, что он их боится. Он не хочет с ними разговаривать. Какие-то проблемы с матерью и ранним, но подавленным половым созреванием. Слишком импульсивен. Думаю, с подросткового возраста приставал к женщинам, причём старше его, пытался раздеть, хватал руками. Были жалобы в полицию. Его легко вычислят, если найдут повторяющиеся случаи хулиганских нападений и попыток изнасилования в маленьких городках под Самарой. Работает, скорее всего, охранником или сторожем, сутки через двое. Достаточно посмотреть на график смертей. 

    - Понятно, - он задумчиво кивнул и мягко улыбнулся. – Вы чрезвычайно интересный собеседник. Рад был познакомиться.

    Он развернулся и пошёл прочь. И это всё!

    - Каков ваш жизненный принцип?

    Штангист обернулся и насмешливо приподнял брови.

    - Это всё, что вы хотели спросить?

    - Да.

    Он снова приблизился ко мне. Внимательно посмотрел мне в глаза.

    - Вы самый странный человек из всех, кого я встречал.

    - Где-то я это уже слышал. Так что?

    Он задумчиво помолчал.

    - Мой жизненный принцип можно сформулировать так. «В жизни нет ничего, из-за чего стоило бы волноваться». Но обычно люди не могут осознать, что я подразумеваю.

    - Я понимаю, - сказал я. – Понимаю.

    Он кивнул.

    - Уверен, что да. Прощайте. Или до свидания, как повезёт.

    - До свидания, - сказал я и улыбнулся. Я продолжал улыбаться, глядя ему в спину.

    Кто ты?

    Не буду обещать, что до скорого, но ведь земля круглая.

    Я приехал в Бобров-Камышин, когда уже наступили холода. Такая осень мне не нравится. Мёрзлая и одинокая. В ней нет тепла разложении, сладкого меланхоличного увядания, грустных монотонных дождей, всё то, что я так люблю впитывать в сентябре-октябре. Тротуарная плитка твёрдая и звонкая под ногами.

    Не без труда нашёл старый домик, где живёт странная девочка и её бабка. При свете серого дня трудно узнать строение, которое ты видел только в потёмках. Машину я оставил в квартале от этого района. Я помню поворот с главной улицы. Чуть вбок и начинаются одноэтажные здания похожие своей дряхлостью и бедностью. Периодически глаз режет новый двухэтажный дом или наоборот, совсем разваливающаяся халупа.

    Это был обычный маленький старый домик, который пытались обновить, но не успели. Я узнал его по покосившемуся забору. За ним заросшие пожухлой травой грядки. Странно смотрелась прохудившаяся крыша со спутниковой антенной. Новые крепкие двери и пластиковые окна среди обшарпанных стен. Как ни странно звонок присутствовал. Я нажал на кнопку. Вряд ли на улицу бегает бабуля. Я оказался прав.   

    Во двор вышла та самая девчонка в старой курточке. Она зябко повела плечами и пошла к воротам.

    На мне была тёплая кепка, надвинутая на глаза и с опущенными ушами. Воротник поднят. Но она всё равно узнала. Радостно посмотрела на меня. Положила ладошки на деревяшки забора с облупленной зелёной краской и улыбнулась.

    - Здравствуйте.

    - Здравствуй, - дружелюбно сказал я. – Хочешь покататься? 

    Разумеется, любая нормальная девочка, услышь она такое предложение от незнакомого мужчины, тут же убежала бы с громкими воплями. Но эта не была нормальной девочкой. Она открыла калитку, аккуратно закрыла за собой и повернулась ко мне.

    - Хочу.

    Ей даже не пришло в голову бабушку предупредить. Впрочем, если старушке всё равно, что её двенадцатилетняя внучка гуляет одна по вечерам невесть где, то действительно, чего её зря беспокоить. Она и не заметит, если внучка вдруг исчезнет.

    Девочка протянула руку. Я взял её маленькую ладошку и повёл за собой. Мы неторопливо дошли до машины. Редкие прохожие не обращали на нас ни малейшего внимания. Она спокойно уселась на переднее сидение и аккуратно пристегнулась ремнём.

    Мы неторопливо поехали по тихим улицам на окраину города, где стоит одинокая заброшенная дача. Я уже давно присмотрел её на чёрный день. Вот и пригодилась. Я не смотрел в зеркало заднего вида. Зачем? Наверняка наглый преследователь сейчас следит за мной. Не нужно его зря пугать. Пусть следит. Пусть всё видит. Если уж он за Теплову вписался, то маленькую девочку тем более должен пожалеть.

    - У вас старая машина, - сказала девочка.

    - Я в курсе, - сухо сказал я.

    - Но она хорошая, - поспешила она добавить.

    - Вполне ничего, - сказал я. – Мне хватает. Бегает хорошо, и то ладно.

    - А почему вы новую не купите? У вас денег нет?

    Я пожал плечами.

    - Деньги можно заработать при желании. Просто я водитель никудышний. Новую всё время боялся бы разбить. А эту не жалко.

    - А, по-моему, вы очень хорошо водите, - она преданно смотрела на меня.

    - Спасибо, детка.

    Я даже улыбнулся. Вот в такие моменты жалеешь, что у тебя нет детей. С другой стороны, хорошо, что нет. Неизвестно на какие мысли меня могли бы навести собственные дети. 

    - А я тоже умею машину водить, - сказала она. – Меня папа научил. Давно. Мне тогда только десять лет было. Он мне даже правила дорожного движения объяснял. Мы часто катались за городом.

    Вот задавака! Она ещё и хвастается.

    - Ты хорошо учишься? – спросил я.

    Она виновато вздохнула.

    - Не очень.

    - Чего так?

    Она неопределённо пожала плечами.

    - Не хочется.

    - Это ты зря, - сказал я. – Учиться нужно, чтобы профессию получить, когда вырастешь. Иначе, как денежки будешь зарабатывать. 

    - Я знаю. Но всё равно не хочется. Скучно.

    Мы петляли в переулках совсем дряхлых окраинных домишек, остовов каких-то разрушенных зданий и заброшенных пустырей. Здесь даже осень выглядела какой-то потасканной, будто свежую осень не завезли, и прошлогодняя вынужденно зимовала и теперь пошла на второй срок.

    - А что тебе интересно?

    - Не знаю. Раньше география нравилась, история и английский. А сейчас скучно.

    - Ясно. А книжки любишь читать?

    Она неопределённо пожала плечами.

    - Нет, не очень. Там не взаправду всё.

    - Действительно не взаправду, - сказал я. – Но хочешь, я тебе открою один секрет?

    Она просияла. Кокетливо поправила грязные светлые волосы, рассыпанные по плечам.

    - Хочу. Правда, хочу.

    - Хорошо, - сказал я. – Тогда слушай. Вот это всё что есть вокруг – это тоже всё не взаправду.

    Она удивлённо посмотрела на меня.

    - Как в книге?

    - Точно, - сказал я. – Как в книге.

    - А может как в мультике? – уточнила она.

    Я подумал над её вопросом.

    - Нет, всё-таки как в книге. Вот это всё не настоящее. И разбитая дорога, и эти развалины, всего этого нет.

    - И нас нет?

    - Конечно нет. Мы – всего лишь вымышленные персонажи в книге, которую я пишу. Я ведь писатель, ты не знала?

    - Нет, не знала. Но как здорово! – она рассмеялась. – А можно у меня будет как в кино?

    - Почему бы нет, - разрешил я. – Пусть у тебя будет как в кино.

    Она прижала ладошки к радостно-взволнованному лицу.

    - Как здорово! В кино хорошо.