— Прекрасно! Больше ничего у меня не проси! И если потом у тебя заболит живот, не смей приходить ко мне в комнату и устраивать сцену.

Мальчик слегка огорчается, но затем присоединяется к своим друзьям, больше не волнуясь о том, что нужно прятать колу.

— Извини, Кристина! Но в этом он пошёл в отца... Думают, что всё прекрасно устроили, а в итоге всегда оказываются пойманными! Он понимает, что лгать незачем. То есть лгать, когда в этом нет необходимости. Думаю, это какое-то генетическое заболевание. М-да, — затем она добавляет с искренней растерянностью: — Нет, серьёзно, мне даже хочется проконсультироваться с врачом! Ну ладно, вернёмся к твоим делам, как Флавио всё воспринял? Как он вообще?

— Мы говорили по телефону. Он кажется спокойным.

— Серьёзно? А где он сейчас живёт? У матери?

— Нет, он так и не решился сказать ей...

Тут звонит мобильный Сюзанны, она достаёт его из сумки и смотрит на дисплей.

— Блин! Очередной разговор о короле Рима... Это моя мать. Я ей всё рассказала, а она не понимает... — она открывает телефон. — Привет, мам, что случилось? — затем она молча слушает, качая головой. — Нет, всё так же, как я тебе говорила, так же, как вчера, и я полностью уверена, что абсолютно ничего не изменится. Это просто смешно, и я не собираюсь возвращаться к нему только потому, что тебе будет неприятно признаваться во время ужина с твоими друзьями, что твоя дочь разводится! — она слушает и снова отрицательно качает головой: — Нет... Ты должна быть рада, что можешь ходить по гостям и говорить, что твоя дочь снова счастлива. Слушай, мама, я тут с подругой и не хочу сейчас ссориться. Если хочешь, чтобы я иногда оставляла с тобой Каролину и Лоренцо, ты сделаешь мне одолжение, в противном случае, я сама всё улажу... — Сюзанна молча слушает, а затем на её лице расплывается улыбка. — Прекрасно. Спасибо, мама, — она закрывает телефон. — Наконец-то она поняла. Она тяжело соображает. Она постоянно думает только о том, не хочу ли я вернуть Пьетро... Ладно, прости, ты мне рассказывала о Флавио...

— Да, он, наоборот, ничего не рассказал родителям...

— Видишь? Ясно же, что он собирается вернуть тебя... Но где он теперь спит?

Кристина поворачивается и смотрит ей в глаза.

— Я думала, ты знаешь.

— Нет. С кем он?

— Он живёт у Пьетро.

— Вот это решение! Да эти двое не способны приготовить даже полтарелочки пасты!

67

— Горячо!

— Перед тем, как пробовать это, сначала подуй...

— Ладно. Вот так?

— Да, точно.

Пьетро вынимает ложку изо рта.

— Слушай, а этот соус ничего себе!

Флавио забирает у него ложку, тоже пробует и снова обжигается.

— Ай! И правда.

— Я бы добавил немного красного вина и, может, щепотку перца... Оливкового масла, соли... Что-нибудь для усиления вкуса.

Флавио продолжает размешивать слишком большой ложкой, понимая, что кастрюлька, в которой они варят помидоры, маловата. А огонь, в свою очередь, слишком большой.

— Эй, ты слушаешь меня или нет?

Флавио подносит ложку ко рту и опять пробует соус.

— Точно. Он безвкусный.

— Я ведь говорил!

— Слушай, в те пару раз, что я готовил, я всё делал так... И кстати, мы не можем добавлять ингридиенты просто из головы.

— Разве ты не наблюдал за тем, как готовит Кристина? Ничему не научился?

— Видимо, нет.

Пьетро вздыхает и открывает бутылку вина.

— Ну, вот и приехали!

— Когда я приходил домой, у неё уже всё было готово.

— Всегда?

— Ну, на самом деле я никогда не заходил на кухню, чтобы посмотреть, как она это делает.

— Понятно... Если ты позволишь, вот что я тебе скажу: ты с ней обращался, как с прислугой! Хотя бы два слова, чтобы узнать, чем она занималась весь день, как у неё дела на работе... нет? — он хочет добавить: «Странно, как она раньше не выгнала тебя!», — но знает, что момент неподходящий.

Пьетро открывает бутылку. Флавио обеспокоенно смотрит на него.

— Я должен был... правда? Может, в этом причина.

Пьетро согласно кивает.

— Слушай, любая женщина нуждается в некотором внимании. Она должна чувствовать себя важной, нужной, принцессой, и вот за это ты получаешь порцию пасты с чесноком и перцем! Вуаля! Теперь я понимаю, мы должны были готовить иногда дома. И нам было бы гораздо проще, — улыбается он, нюхает вино и делает глоток. — М-м-м… Окей, я пошутил... — он смотрит на друга пристальней. — Ты знаешь, что на самом деле ты очень хороший? Неплохо готовишь, судя по тому, как ты двигаешь запястьем, добавляешь соль, она так красиво падает с твоей руки...

Флавио недоверчиво смотрит на него.

— Ты надо мной издеваешься?

— Нет, абсолютно, просто хочу, чтобы ты почувствовал себя принцем! Может, тогда паста получится лучше... Надо уменьшить огонь, сгорит же!

Флавио немного убавляет температуру. Пьетро берёт тарелки и подходит к нему.

— Видел «Рататуй»?

— Нет.

— Это классный мультик… Вообще-то он детский, но как по мне, так он как раз для взрослых, их рисуют по нескольку лет, если хочешь знать. Это история о крысе, которая хорошо разбирается во вкусах, в кухне, в запахах... Он говорит, что еда всегда находит того, кто любит готовить. Так что поторопись. Если ты продолжишь в этом же духе, нас она не найдёт никогда, и мы умрём от голода!

Флавио качает головой.

— Соус готов, — объявляет он, оставляя гору грязной посуды и с надеждой читая молитву.

Пьетро пробует.

— Мне нравится!

Затем они сливают воду из пасты, кладут её обратно в кастрюльку и поливают сверху соусом.

— Так вот, эта крыса умела выбирать необходимые ингридиенты ддя разных блюд. Она нюхала их, а потом, как по волшебству, словно танцуя в ритме музыкальной симфонии, комбинировала их и соединяла, чтобы получилось непревзойдённое блюдо.

Флавио аккуратно премешивает пасту с соусом, вертя ложкой в центре кастрюли.

— Ладно, идём за стол, крысёныш, раз всё готово.

Пьетро садится. Флавио приближается к нему, берёт большую ложку и накладывает пасту в тарелку Пьетро, затем в свою, а затем оставшимся соусом поливает тарелку друга. Садится и наливает себе немного вина. Пьетро не ждёт его. Он умирает с голоду, накручивает пасту два или три раза и пробует.

Флавио наблюдает за ним, пока тот жуёт.

— И как? — любопытствует он. — Что скажешь?

— Скажу, что та крыса сделала бы это лучше даже с закрытыми глазами. Отвратительно. Переварено и безвкусно.

— Как это? Разве я только что не был принцем?

— Нет, ты теперь даже не Гус, который был крысой Золушки.

Флавио делает жест, будто бьёт воздух, затем решает попробовать сам.

— Позволь мне проверить, насколько ты преувеличиваешь... — он прожёвывает немного, а затем выплёвывает прямо в тарелку. — Господи! Какой ужас! Паста не просто переварена, она превратилась в какое-то месиво! Если я что-то ненавижу, так это вот такую пасту... Как будто этого мало, тут ещё и не хватает соуса. Не то чтобы он был плохим, но...

Пьетро выпивает бокал красного вина, он приканчивает его так быстро, как может, затем наливает ещё и залпом выпивает.

— Что ты делаешь? Стараешься опьянеть?

— Да, пью, чтобы забыть... вкус этого блюда. И кстати, соус всё-таки пригорел, — он открывает ноутбук и быстро что-то набирает.

Флавио с замиранием сердца глядит на него.

— И что теперь ты делаешь? Ищешь новый рецепт?

— Нет... ищу доставку еды... Вот... «Take away», японский ресторан... — он поднимается и достаёт телефон из кармана пиджака. Затем садится обратно за компьютер. Ищет номер телефона. Набирает его. — Алло? Добрый вечер, да, мы хотели бы сделать заказ... Да, суши и сашими... Флавио, ты тоже будешь?

— Да-да, всё то же, что и ты... — он дальше слушает своего друга, который теперь полон восторга и жезнерадостности.

— Они должны принести нам хороший ужин... мы начинаем холостую жизнь! — он прикрывает микрофон рукой. — Это женщина. И ты даже не представляешь, какой у неё чувственный голос... Мне нравятся эти азиаточки, а тебе?