Флавио отрицательно мотает головой. Пьетро разводит руками.

— Ради бога... ну, а я бы не прочь! — он возвращается к телефонному разговору: — Да, и добавьте ещё порцию хорошего белого риса... — он исподлобья смотрит на Флавио, — и проследите, чтобы он не был переварен.

Флавио наливает себе выпить и печально смотрит с дивана на Пьетро, который, наполненный своим абсурдным восторгом, пытается снять женщину по телефону.

— Так как, Вы сказали, имя? Нет, не ресторана. Я имел в виду Ваше имя... Как Вас зовут? Фу Тан Чжи... Ай, простите… Фу Дам Чжи. Не так. Тута Чжи? Ладно... Неважно...

Флавио думает о Кристине. Чем она сейчас занята? С кем? Но он не чувствует ревности. Представляет, как она бродит по дому, готовит что-то, как всегда делала для него, каждый вечер к его возвращению, даже если он приходил очень поздно. И этот бульон, этот простой, глупый и иногда совершенно безвкусный бульон вдруг начинает казаться ему самым лучшим блюдом в его жизни. Он вспоминает прошлое. Кристина. Кристина смеётся. Её эмоции по окончании какого-то фильма. Кристина спит. Кристина, всё ещё сонная, завтракает. Они с Кристиной занимаются любовью. Та ночь на берегу моря, после того, как они выпили, та прогулка, тот пляж и та спрятавшаяся луна. Тишина, той ночью пляж был совсем пуст. Где это мы были? В Испании. На Ибице. Нет, это было через год! А тогда мы были в Греции. И он вспоминает все движения, чувства, игру огней, полутень между скалами... Эта женщина в его объятиях, под ним, страсть, которая затмила всё, как внезапный голод, который невозможно контролировать, который не позволяет видеть ничего вокруг. И, словно жертва преступления, Флавио в своих мыслях снова возвращается туда, переживает эту страсть, которая и сейчас для него такая ясная и сильная, что красота её почти раздражает. Он возбуждённо смотрит в пустоту, в темноту ночи, и снова слышит далёкое эхо тех вздохов, дыхания, прерывистого от желания, и великолепного голода любви. Его захватывает неожиданная грусть, которая уносит его очень далеко.

— Я заказал всего понемногу... ты меня слышишь? Для тебя тоже.

— Да-да, спасибо...

Флавио поднимается, уходит в свою спальню, закрывает дверь и ложится в постель, даже не раздеваясь. Поверить не могу. Не может быть. Не может всё закончиться вот так. Как же я мог ничего не заметить? А может, я и знал всё, просто не хотел видеть. И как по волшебству, безо всякого повода и причины, ему на ум приходит песня: «Без тебя. И без смысла. А в кармане столько ещё дней». И эти дни резко стали ему казаться бесполезными, как никогда. Он спрашивает себя, может ли он ещё что-то сделать. И снова он вспоминает эту песню, только на этот раз она даёт ему ответ. «Но я устал, и мне было всё равно, и не было выхода, я сделал всё, что смог...» Неожиданно ему захотелось улыбаться, как какому-то идиоту. Сделал всё, что смог. И что я говорю? Не я принял это решение. Это была она, Кристина. И с чего это она вдруг сделала это? Всегда есть что-то, кто-то, факт, история, фильм или момент, которые определяют то, что случится дальше, что мы решаем в течение часа, дня, недели или месяца. Взрыв, чья-то смелость, которая передаётся тебе, которая показывает тебе то, чего ты не хотел видеть, и ведёт тебя по новому пути. Что же случилось с тобой, Кристина? Что тебя толкнуло на этот шаг? Ещё она песня в голове. «Шаг назад, и я знаю, что ошибаюсь, но мне не хватает слов, чтобы сдвинуть солнце. Шаг вперёд, и небо снова синее, и больше ничего не остановит меня, как твои слова, которые сдвинули солнце». «Шаг назад» Неграмаро. Ей нравится эта группа. Она иногда говорила о них, об их песнях, о некоторых фразах в частности, которые производили на неё впечатление, но я не их фанат, я всегда мог прервать её и сменить тему... Как же глупо. Интересно, сколько раз я это делал и в других, более важных случаях. Но я этого не замечал. Я всегда любил тебя. Как можно вот так потерять любовь? Он силится понять, вспомнить хоть одну из тех песенных фраз, которые могли бы толкнуть её на это... Однако он понимает, что не знает их, что никогда не узнает реальных причин. Они говорили всю ночь, он пытался убедить её всеми возможными путями. Но нет. Невозможно было ничего сделать. Так что Флавио переворачивается на другой бок, подтягивает ноги и сворачивается калачиком, словно нуждается в защите. Эта песня Баттисти продолжает крутиться в его голове. «Я чувствую себя пустым мешком, брошенным мусором». И тогда он чувствует себя более одиноким, чем когда-либо раньше, у него складывается впечатление, словно он потерял всё, что у него нет больше точки опоры, нет реальности, смысла существования, дома, кабинета, работы, он словно в открытом море, словно отвергнут самим собой. У него начинается паническая атака, ему становится нечем дышать, он задыхается, его сердце бьётся в новом ритме, каждую секунду сбиваясь с него. Тахикардия. Ужас. Он пытается достать мобильный из кармана. У него не получается, он подцепляет его кончиками пальцев и наконец достаёт, открывает и ищет номер. Кристина. Но им снова овладевает песня. На этот раз она кажется тяжёлой, жестокой и определённой. Она словно кричит у него в голове: «Гордость и достоинство! Брось телефон...» Так что он закрывает его. И понемногу его дыхание нормализуется, а сердце успокаивается. «Подожди хотя бы мгновение... А если нет... Ты и сам знаешь...», — продолжает голос в его голове. Он улыбается. Да. Ты прав, Лучио. Он возвращает телефон в карман, а в дверь стучится Пьетро.

— Эй, ты здесь? Всё хорошо? Еду доставили. Я собираюсь есть.

— Ладно, я уже иду...

Чуть поже Флавио выходит из своей комнаты, идёт в ванную, ополасквает лицо, вытирается, садится напротив Пьетро и тоже начинает есть.

— Вкусно... хотя в этой тэмпуре нет ничего особенного.

Флавио улыбается.

— Я думаю, что хотя бы один из нас двоих должен научиться готовить, как положено.

— Ага... — Пьетро улыбается, вытирая рот. — Помнишь «Странную парочку»?

— Да, это круто.

— Так вот, я буду как Уолтер Маттау, тот, который водит кучу женщин и даже готов предложить тебе любую, если захочешь, а ты будешь Джеком Леммоном, который умеет готовить...

— Звучит неплохо, — Флавио пробует ещё кусочек лосося. — Ладно... в любом случае, мы можем и дальше заказывать еду из японского ресторана: сашими очень свежие и такие вкусные!

Пьетро улыбается.

— Да, но мы должны найти другой ресторан. Та восточная девка, которая принесла заказ, оказалась страшной, как чёрт!

68

Прошло некоторое время. Ночь Святого Валентина. Ночь не только любви, но и развлечений, музыки, слов и событий. Богемная ночь. Ночь больших умов.

— Привет, Алекс! Почему ты мне не отвечал? — Ники закрывает рукой другое ухо, чтобы лучше слышать его ответ. В огромном зале слишком много шума.

— Прости... Мы ужинаем с директором и остальными, я поставил телефон на вибрацию, он был в кармане пиджака, а я его повесил на спинку стула, поэтому не услышал...

— Ох, сколько же объяснений... и именно сегодня, в день Святого Валентина! Но это неважно, я ведь всё равно не собиралась праздновать, мне больше нравится идти против системы... но сейчас ты преувеличиваешь... и я волнуюсь!

Алессандро поднимается из-за стола.

— Простите... — затем он отдаляется от своего стола и направляется туда, где можно спокойно поговорить. — Послушай, милая, как ты можешь такое говорить? С ума сошла? Как тебе такое в голову пришло... — ему хотелось бы добавить: «После того, как я сделал тебе предложение! Понимаешь? Милая, я сделал тебе предложение руки и сердца!» — но он предпочитает выслушать ответ Ники.

— Почему ты это говоришь?.. Всё время думаешь о плохом! Никогда не успокаиваешься... В любом случае, я просто хотела узнать, где ты и чем занят.

Алессандро хохочет.

— Вау, да ты настоящий диктатор! Даже пугаешь меня...

— Да-да, — смеётся Ники на другом конце. — Но всё-таки ответь...

— Я в «Duke's» на проспекте Париоли. Со мной Сольдини, Алессия, директор с женой и новая ассистентка...