- Каваии, - улыбнулась Юки. – Ты такая милая! – я смутилась, а Юки стояла рядом с Дианой, они разглядывали меня, уперев руки в бока. И смотрели они слишком долго.

- Спасибо, - сказала я. – Кхм, нам пора идти.

- Да, думаю, Танака там уже уснул, - сказала Диана.

Юки сделала глоток чая и приоткрыла дверь моей комнаты, Танака ждал в коридоре, он был в джинсах и футболке.

- Вы можете собираться вечно, - сказал он. – Мы идем?

- Да, - отозвалась я, длинные рукава юката щекотали запястья, и обулась, сунув кейтай в мешочек на веревочке, что купила недавно.

- Мило выглядите, - сказал Танака, улыбнувшись.

- Ты тоже, - отозвалась Юки. Она прикусила язык, он покраснел. Она схватила меня за руку и потащила к двери.

- Иттерашай! – крикнула нам Диана.

Счастливого пути.

Единственное слово, что написал мне Томохиро, слово, из-за которого я убежала из аэропорта, догнала Диану на платформе и вернулась в Шизуоку.

Танака нажал кнопку лифта.

«Мы разберемся вместе», - сказал Томохиро Джуну. Мы с Томохиро должны были понять, чего хотят чернила, как ими управлять без помощи обществу Ками, что собирались свергнуть правительство и убрать всех, кто встанет у них на пути.

Не понятно. Зачем тогда Томохиро снова отталкивает меня, если я хотела помочь?

На улице уже темнело. Шла последняя неделя летних каникул, вот-вот начнется второй семестр, а жара не отступала. Мы стучали по дороге нашими зори, тапочками, в моем случае, и спешили на поезд до станции Абекава.

- Мы опоздаем, - ворчал Танака.

- Не страшно, - сказала Юки. – Мы успеем на фейерверки.

Поезд повернул, я едва не упала на Танаку.

- Если все такояки разберут, я обижусь.

- Такое возможно? – удивилась я. – Их не разберут.

- Точно, - согласилась Юки. – Это все ты и твой живот, Тан-кун.

Солнце скрылось за горизонтом, когда поезд прибыл в Абекаву. Мы вышли из душного поезда к музыке и гулу толпы.

Казалось, тут собралась вся Шизуока, улочки были заполнены прохожими, а танцоры в накидках хаппи шли по улице. Фонари светили, плавая по воде, мерцали вывески. Мы слышали сразу три песни с разных концов толпы. Было жутковато посреди такого скопления народу, но зато все вокруг было наполнено жизнью.

- С чего бы начать? – прокричала Юки, но я едва ее слышала. Она схватила меня за руку и вывела из толпы к прилавку с такояки. Танака потирал руки, пока продавец выдавливал майонез на небольшие шарики теста, набитые осьминогом.

- Мне понравится все, - сказала я. Перевод: «Я понятия не имею».

- Мне тоже, ведь у меня есть такояки, - сказал Танака. – Хочешь? – кусочки рыбы в горячем жидком тесте шевелились, словно были живыми.

- Кхм, может, позже.

- Нужно поискать место, откуда будет видно фейерверки, - решила Юки. – У моста над рекой Абэ будет лучше всего.

- Почему фейерверки так важны? – спросила я. – Ты говоришь о них так часто, - я, конечно, любила фейерверки, но она на них была просто помешана.

Юки потянула меня к себе, шепча на ухо. Ее дыхание было горячим и пахло рыбой.

- Потому что, - прошипела она, - если ты смотришь на фейерверк с кем-то важным для тебя, ты будешь с ним всегда.

- Оу, - черт, как глупо вышло. Так это все было ради нее и Танаки. – Может, ты хочешь больше свободы?

- Нет-нет! – она замахала руками. – Не так. Будем вместе ладно?

- Конечно, - сказала я. Словно у нее и не было никакого плана.

Мы завернули за угол, выходя к двум рядам освещенных палаток.

В воздухе витали тяжелые ароматы фестивальных угощений. Жареная курица, жареный кальмар, картошка фри, попкорн, клубничный и дынный какигори. У меня в животе урчало, и я направилась к палатке со сладким картофелем. Я заплатила и получила сдачу. Развернув фольгу, я укусила, чувствуя, как пар заполняет рот. Неподалеку дети опускали в воду красные пластмассовые черпаки в таз с водой, а вентилятор в нем разгонял игрушки по кругу. Они попадали в черпаки и уплывали из них, а дети вопили в волнении.

Вспышка цвета бросилась мне в глаза, я развернулась. Поверх музыки и гула толпы я слышала слабый звук. Звон разноцветных фурин, хрупких стеклянных колокольчиков, как те, которых нарисовал когда-то в Торо Исэки Томохиро.

Напротив в свете ламп мерцали фурин, легонько звеня на ночном ветерке.

- Здравствуйте! – сказал на английском продавец, но я это едва расслышала, а потому подошла ближе. Около сотни колокольчиков раскинулось передо мной цветами радуги, покачиваясь на веревочках.

Фурин Томо были черно-белыми, как и все его рисунки, но они тоже были волшебными, а вместе звучали так, что этот звук мои уши узнали бы где угодно.

- Нравятся фурин? – улыбнулся продавец. У него было доброе морщинистое лицо с силуэтом серой бороды.

- Они прекрасны.

- Так звучит лето, нэ? Звук, внушающий надежду.

Я осторожно поймала фурин ладошкой. Надежда.

- Юки-чан, смотри… - я развернулась. И потеряла ее в толпе.

К горлу подступила паника. Она не могла бросить меня. Даже если она хотела остаться с Танакой, меня она бы не бросила.

Впрочем, домой я и сама могла добраться. Не было проблем с поездами в Шизуоку. Но в одиночку на фестивале совсем не весело.

Я крепче обхватила пальцами фурин.

- Кого-то ищете? – спросил мужчина.

- Все хорошо, - сказала я, отступая в тень между яркими палатками. Я вытащила кейтай и собралась позвонить Юки, но палец замер на кнопке. Она хотела бы больше времени с Танакой. А я должна помочь ей, пусть и с таким делом.

Я сунула телефон обратно в мешочек и затянула веревочку. Посмотрела немного на таз с водой и игрушками и пошла вдоль рядов палаток.

Я разглядывала палатки, в которых игры соседствовали с разной едой. Мягкие игрушки, йойо, шарики плавали по воде. Я доела сладкую картошку и смяла фольгу с приятным хрустом. В следующей палатке стоял аквариум с золотыми рыбками, что кружили, ускользая от бумажных лопаток, которыми их пытались выловить. Я смотрела, как рыбки бросались прочь, их чешуйки мерцали в свете лампы. Бумажные лопатки рвались, дети разочарованно кричали, а продавец смеялся.

Я приблизилась к палатке, когда стайка детей отошла, там осталась лишь пара, пытающаяся выловить рыбку. Девушка медленно преследовала лопаткой золотую рыбку, действуя осторожно, и рассмеялась, когда рыбка попалась и тут же сбежала. Она присела на корточки перед аквариумом, в одной руке – лопатка, в другой – миска, а красно-золотая юката спадала на сандалии зори.

А потом я узнала девушку.

Юката облегала выпуклый живот, она была беременна.

А рядом с ней парень. Томохиро.

Не похищенный. Не сдавшийся. Не мертвый.

Ловил золотую рыбку с Шиори.

Я отступила. Он меня не видел, они смеялись, когда Шиори попыталась загнать другую рыбку в свою миску.

Я знала, что он не обманывал. Мы не виделись чуть больше двух недель, он не был таким. Может, он казался другим в школе, но я знала его лучше. Я знала, что он был другом Шиори, поддерживал ее.

Но это все равно было неприятно. Я чувствовала себя слишком высокой, неуклюжей и некрасивой в одолженной юката. А на ногах были тапочки, потому что я не нашла зори подходящего размера.

Может, Томохиро и не был таким опасным, как рассказывал Джун. Он казался обычным, пока говорил с Шиори, следил за золотой рыбкой с улыбкой на лице. Он был в джинсах и темной футболке, правое запястье закрывал напульсник. Я видела слабые следы чернил на его руках, шрамы, но только это говорило, что случившееся я не выдумала. Он выглядел таким… нормальным.

Может, зря я осталась в Японии. Может, я и не была полезна Ками. Может, я не была нужна им… не была нужна ему.

- Ятта! – прокричала Шиори. Рыбка соскользнула с ее лопатки в миску. Продавец улыбнулся и заполнил пластиковый пакетик водой, чтобы отпустить рыбку в него.