Витая лестница на разных уровнях имела платформы. И каждая из них тянулась к конструкции. Там можно было расположить оборудование. Можно было стоять и работать.

— Смотри-ка, эта часть стекла увеличительная, — Саша указала на утолщенный участок стекла снизу. — Так можно посмотреть вниз.

Я приблизилась к окну и заглянула в увеличительное стекло. Такого я еще не видела. Порой в Хальц-Вальдене останавливались охотники с забавными очками, что улучшали зрение. Но я никогда не заглядывала в такие, а потому я не могла сказать, насколько лучше них изобретение Бердсли, но вид меня так заворожил, я могла увидеть мельчайшие детали на дне комнаты.

Похоже, конструкция выходила из печи. Вокруг нее стояли полукругом низкие столики, полные склянок и пробирок. А еще нечто, похожее на осколки стекла, мерцало на столиках.

— Похоже на лабораторию, — сказала я. — Но у короля есть лаборатория в западном крыле. Зачем ему еще одна?

— Для каких-то секретных экспериментов, — отозвалась Саша.

Я отступила от стекла. Металлическая конструкция была любопытной, но я не понимала, как она работает. Я заметила трубу, что уходила к витой лестнице. Когда я снова заглянула в увеличительное стекло, оказалось, что труба уходит в выступ стены. Какой бы ни была эта конструкция, она тянулась ниже, чем заканчивалась комната.

— Как думаешь, как далеко тянется эта комната? Ниже, чем подвал? — спросила Саша.

— Скорее всего. Думаю, она идет к фундаменту, к склепу, — я поежилась, сказав это. Я не была в склепе, но мне и не хотелось.

— Думаю, есть лишь один способ узнать, — сказала Саша.

Туннели лабиринтом скользили между комнатами замка, но здесь не было гобеленов, потому легко можно было заблудиться. Повернув уже не первый раз не туда, мы решили вернуться к покоям королевы и оттуда пойти к надписи. А пока мы шли, мыслями я возвращалась к видению с Казом. Я думала о том, каким был бы поцелуй Каза, пока мы шли по лесу Ваэрг. Теперь я знала.

Я все еще ощущала вкус.

Словно сладкой выпечки в Хальц-Вальдене.

Но он был ложью.

Мне не хватало его. Не хватало пробуждений на рассвете, когда он сидел у костра и сторожил, уткнув подбородок в кулак и опустив глаза. Но больше всего мне не хватало общения с ним. Я очень долго привыкала к нему, но как только это произошло, мне понравилось говорить с ним. Мы могли обсуждать свои проблемы. Он не всегда знал, как поступить, но всегда мог успокоить.

Повторить пройденное нами в лесе Ваэрг нельзя было. Я никогда не соглашусь на такое. И никто не узнает. Даже Саша.

Я глубоко вдохнула, пытаясь подавить бурлящие эмоции.

— Призывай огонь, пока мы идем, — сказала Саша. — Если придется сражаться…

— Знаю, знаю. Водяной его боится.

— Что тебе мешает? — спросила она.

Я потерла ладони об одежду.

— Сложно описать. Я чувствую усталость, видимо, это ближе к правде. Я устала от того, что нужно злиться. Я не хочу таких эмоций. Это опасно.

— Да, из всех эмоций злость, скорее всего, самая опасная. Она разрушает и портит. И я понимаю, почему ты так думаешь. Но почему бы просто не помолиться Эндвину? Огонь ведь не всегда разрушителен. Он может и созидать. Это топливо. Это энергия. Тебе стоит просто направить эту энергию, — она пожала плечами, словно проще задания придумать было невозможно.

Я рассмеялась.

— Я ведь и не молилась никогда, но, думаю, хуже от этого не станет.

— Думай об этом, как о медитации. Думай только о пламени, Боге огня, созидании.

Я так и сделала и направилась мысленно к подвалу, пролетая мимо кабинета Бердсли, где спал Каз, к печам, сосредотачиваясь на Эндвине. Я его никогда не видела. Я не знала вообще, какого он пола и как выглядит, а потому представила огромный костер, тянущийся к небесам. Но я сбивалась, когда он превращался в погребальный костер уплывающего плота, словно Бог огня насмехался надо мной.

Мы добрались до узкого коридора. На выступе значилось:

Молчание утраченных.

Я ступила в коридор, и по спине пробежал холодок.

Мы шли во тьме. Я нашла факел на стене, зажгла его и несла высоко, пока мы спускались по ступенькам к склепу. Я вздрагивала, когда шаги эхом отдавались по пространству. Молчание утраченных. Утраченных. Казалось, что их можно вернуть, если переместить.

— Мне кажется, что это место для души, — сказала Саша. — Меня поймают в саркофаг?

— Надеюсь, что нет, — ответила я. — Потому мы и сжигаем тела в Хальц-Вальдене. Только представить, что мое тело будет лежать в такое тьме…

Саша кивнула.

— Понимаю.

Мы спускались все ниже. Я дрожала, и факел пришлось обхватить двумя руками, чтобы не уронить его. Впереди я уже видела дверь склепа. Очередная дверь с кольцами замка, созданная Бердсли. Я поставила факел в подставку на стене, достала дневник короля и раскрыла его на последней странице. Кольца двигались со скрипом, но я услышала щелк замка, дверь отворилась. Мы замерли на пороге, не желая двигаться дальше. Я сглотнула, в горле пересохло.

Выхватив факел, я прошла в склеп. Комната была длинной, стены покрывали полки, разделенные на отделы, в которых стояли мраморные гробы. Странно, что мертвецов они хранили на полках, словно в магазине, словно спрятали в шкаф.

Между полками виднелись небольшие подсвечники. Проходя их, я зажигала свечи, и в комнате становилось светлее с каждым шагом. Но танцующее пламя заполнило комнату тенями, которые шевелились и пугали меня.

Вдалеке послышался писк крысы, я надеялась, что это все же крыса.

— Надеюсь, лаборатория того стоит, — сказала Саша.

— Да, если мы найдем там средство борьбы с Водяным, — добавила я.

Я зажгла еще три свечи, и полки закончились, перед нами стояли в ряд у стены саркофаги. Они были вырезанными из мрамора, высотой достигали наших талий, а на поверхности каждого изображался усопший со скрещенными руками и любимым оружием в них, у женщин вместо него было любимое украшение.

— Здесь лежит Кэтрин Ксениатус, жена Андрея Второго, королева, мать, жена, сестра. Пусть Селина отпустит ее в свободный полет, — прочитала я на одном из мраморных гробов. — Я читала о ней в книге отца. Ее брата бросили в темницу, потому что она подумала, что он хочет захватить трон. А вот Андрей Второй точно был дураком. Правила, в основном, она, — королева была вырезана в мраморе, у нее были выдающиеся скулы и крупный нос. Я искала сходство с Казом, ведь она была одной из его предков, но не находила.

— Это выдающиеся представители королевских семей, — сказала Саша. В ее голосе слышалось волнение, а слова она произносила очень быстро. — И короли, наверное, тоже.

Мы прошли чуть дальше по комнате. И уткнулись в тупик.

— Этельберт и его жена. Они жили в любви, но он обезумел и отрезал жене палец кинжалом.

Саша вскинула брови.

— Ты знаешь о королевской семье все?

— Нет, — сказала я. — Только то, что было в пяти книгах по истории. Он выменял их за дерево и учил меня читать. Он говорил, что я должна учиться. И мы читали эти пять книг снова и снова. А вот — Грегор Первый, — я взглянула на его лицо. — Он был страшным и толстым. Только посмотри на его размер.

Саша захихикала.

— Мей, не надо так.

— Верно, дело серьезное, — ответила я. Вид гробов королевичей вызывал нездоровое головокружение. — Но он толстый. Только представь, каково выйти замуж за него. Он избивал своих пятерых жен, все они умерли как-то подозрительно. Это тебе за всех несчастных жен, ужасный уродец, — я, обезумев, пнула гроб, пошатнулась и упала на вырезанную рукоять меча мертвеца. Странно, но меч провалился в гроб, послышался скрежет, от которого мне стало жутко.

— Мей, берегись! — крикнула Саша.

Из саркофага вырвалось пламя. Я отскочила, но штаны загорелись. Закричав, я принялась бить по одежде, пока огонь не погас.