Был обыкновенный, ничем не примечательный день. Прошла уже неделя с нашего свидания, которое, возможно, и не было свиданием вовсе. Сначала обычный ланч, затем — спортивные секции: волейбол, футбол, рэгби. Я беспокоилась только о том, чтобы тренер оценил те голы, которые Лэнден забил на вчерашней тренировке.

Смотреть на его игру — всё равно что наблюдать за ураганом. Он как непреодолимая сила едва сдерживаемой энергии, разрывающая поле. А после — потный, с тяжёлым дыханием, но светящимися глазами, с восхитительной уверенной улыбкой… Находясь в такие моменты рядом с ним, я с трудом могу здраво рассуждать, и после каждой тренировки Лэнден вполне мог бы схватить меня в охапку и увезти на край земли. И самая ужасная правда состоит в том, что я позволила бы ему это сделать. С огромной радостью.

С футболом совсем другая история. Лэнден полностью контролирует себя, ведёт себя жёстко, почти бесчувственно до, во время и после игры. Он хорошо играет, даже забивает несколько прекрасных голов, но при этом выглядит как робот. Однажды я спросила, зачем он продолжает играть в футбол, ведь, очевидно, что ему больше по душе рэгби. Но Лэнден выглядел таким раздражённым, что я пожалела о своём вопросе.

— Я играю в футбол из-за папы, — был ответ, и на этом разговор закончился. Безусловно, что-то происходит между ним и его отцом, но, если Лэнден захочет поговорить со мной об этом, он скажет мне. Секреты — определённо совсем не то, за что я могу винить людей.

Внезапно я слышу своё имя, и это вырывает меня из мыслей об отношениях Лэндена с отцом.

— Что сейчас сказали? — поворачиваюсь я к Лэндену.

— Ты должна будешь помочь сегодня на спортивном поле после школы, — шепчет он в ответ.

— Боже, почему именно я… — начинаю я, но умолкаю, потому что мистер Бакстер начинает поглядывать в мою сторону.

Весь день прошёл в размышлениях, почему именно я должна идти на поле после школы. Я никогда не занималась спортом, не играла в команде и вообще не занималась ничем таким, что требовало бы моего присутствия на спортивной площадке. Единственным возможным объяснением было то, что мы бегали вокруг этого поля.

Лэнден сообщил мне, что после шестого урока ему нужно будет уйти, но он вернётся ко времени начала тренировки и, если я подожду его, подвезёт меня домой.

После окончания занятий я хватаю свои вещи и направляюсь на футбольное поле, где разогревается команда по рэгби. Футболисты тоже делают разминку, но я не знаю, в какой из команд появится Лэнден. Обычно он делал пару передач и затем переходил к рэгби, но сегодня я вижу, что Лэнден просто стоит на поле. Пока я оглядывалась вокруг в поисках того, кому могла бы понадобиться моя помощь в чём бы то ни было, мы встречаемся глазами с Лэнденом, и мои щёки загораются.

Его хитрая маленькая улыбка подсказывает мне, что это он. Это он каким-то образом подговорил того, кто делал сегодня утром объявление. Вся футбольная команда оборачивается, и каждый держит в руках по табличке. Я два раза сбиваюсь, но в конце концов прочитываю надпись.

Лайла Флаэрти, ты пойдёшь со мной на бал? Тебе с дополнительными вишнями?

Лэнден единственный без таблички. Он медленно идёт вдоль надписи, остановившись там, где стою я, краснеющая и замершая.

— А это на случай, если тебе нужен дополнительный стимул, — говорит он, протягивая мне бумажный стакан из «Нашего места».

— Шоколадный? — спрашиваю я.

— С дополнительными вишнями, — добавляет Лэнден, гордо улыбаясь. Но я замечаю неуверенность в его глазах. И как только я принимаю от него коктейль, создаётся впечатление, что ему становится некуда деть руки.

Я делаю большой глоток, и это, клянусь, лучший молочный коктейль в моей жизни. Моё лицо совершенно немеет, а ноги становятся ватными, но я наслаждаюсь этим моментом. Лэнден — исключительно уверенный в себе парень, и я абсолютно уверена, что его эго может потерпеть ещё несколько секунд.

— Лайла? — вопросительно говорит он, склонив голову таким образом, будто собирается поцеловать меня прямо перед всей футбольной командой.

Я больше не могу сдерживать улыбку и медленно киваю, потому что, конечно же, ответ «да». И каждая клеточка моего тела трепещет в панике. Я не смогла бы отказать ему, даже если бы захотела. И ещё потому, что немного влюбилась в Лэндена О’Брайена.

12

Лэнден

Когда я вижу Лайлу в тёмно-фиолетовом платье без бретелек и на умопомрачительных каблуках, у меня пересыхает во рту. И, чёрт возьми, я не хочу идти с этой девушкой на бал. Я вообще не хочу идти с ней туда, где на неё будут глазеть другие парни.

Она плавно спускается по лестнице, и я просто немею от того, как она сейчас отличается от той Лайлы, с которой я познакомился. Сейчас у неё высоко поднят подбородок и гордо расправлены плечи, как будто она знает, что может повелевать мною одним лишь взглядом. Не знаю, куда делась та девушка, которая убирала волосы назад и скрывала свои чувства, но я точно не скучаю по ней. Теперь все вокруг увидят то, что заметил в ней только я. И у меня есть серьёзные опасения, что та внутренняя борьба, что преследовала меня с самого первого дня нашего знакомства, только усилится.

— Ты выглядишь… — я не могу закончить фразу, потому что не существует слов, способных описать мои чувства. Теперь я начинаю понимать, почему старина Шекспир выдумал несколько собственных слов. Её улыбка действует на меня так, что у меня дрожат ноги. И я улыбаюсь как идиот.

— Давайте выйдем на улицу, — предлагает её тетя и выводит нас на улицу, чтобы сделать достаточно фотографий для того, чтобы обклеить ими вместо обоев весь дом. На секунду она отводит Лайлу в сторону, и они, похоже, спорят о чём-то, поэтому я отворачиваюсь. Но ещё до того, как я успеваю задаться вопросом о причине их спора, Лайла неожиданно появляется рядом со мной.

Надеюсь, тётя Лайлы не будет использовать зум, потому что с моими чёрными брюками происходят некоторые неожиданные вещи. И я чувствую себя самым храбрым человеком на свете, когда Лайла прикасается ко мне во время каждой новой фотографии. Помогая ей сесть в автомобиль, я провожу рукой по её обнажённым плечам, по «молнии» платья. И у меня появляется шанс узнать, как далеко распространяется благосклонность Лайлы, когда опускаю руку ниже талии. Должно быть, в прошлой жизни я сделал что-то очень хорошее, потому что она не одёргивает меня. Но когда сажусь в грузовик, замечаю, что её щеки порозовели.

— Плохие новости, — говорю я, качая головой. — Школа сгорела. Решили арендовать зал в местном отеле. Я достал нам комнату.

Долю секунды Лайла хмурится, и я вижу, что она поверила. Но моя улыбка разгоняет сомнения, и она слегка шлёпает меня по руке.

— Ты идиот, — со смехом добавляет Лайла.

— Да, но твой, — отвечаю я не подумав. Она пахнет спелыми персиками и мёдом, этот аромат опьяняет и лишает меня способности мыслить. Так что чёрт с этим. Как будто она не знает. Как будто все не знают.

— Мой? — Она широко распахивает глаза. Ладно, возможно, не все знают.

— Лайла, неужели ты считаешь, что я ради любой девчонки прогуливаю школу, чтобы купить молочный коктейль? — Я прочищаю горло, потому что мне неожиданно оказывается трудно говорить. Лайла закусывает губу, и мне становится трудно сосредоточиться на дороге. — Если хочешь, чтобы танцы прошли благополучно, прошу, перестань делать что-то такое, что может привлечь моё внимание к твоему рту.

Итак, всё прояснилось. Если даже она и не знала, что я чувствую к ней, то теперь точно знает.

Её лицо начинает ярко пылать, и это заводит ещё больше — ведь это я заставляю её краснеть. Но я был не прав, если хотя бы на секунду предполагал, что держу себя в руках. Лайла быстро придвигается ко мне так, что почти касается меня, и кладёт голову мне на плечо.

— Просто чтоб ты тоже знал, — произносит она. — Я не принимаю молочные коктейли от любого парня.

Я силой заставляю себя сглотнуть и целую её в макушку. Да, я знал это. И вес этих слов придавливает меня к сидению. Я буду её первым во всём. Первым свиданием, первым парнем, первым поцелуем. И если она позволит, то даже больше. Господи, пожалуйста, не дай мне облажаться.