— Шаня! — торжественно начал Раздолбаев и замолчал, потому что не продумал свою речь. — Я понимаю, что ты подумала не то, что я имел в виду, а я имел в виду не то, что ты подумала… — попытался он.

— Тебя дед Алкэ разговаривать учил? — хмыкнув, не сдержалась Шмеленкова.

— Обижаешь, я самородок, — погрозил ей пальцем Миша. — Итак… Короче, я дебил. Прав был Зануда насчёт пародии на человека и всё такое. Я тебя невольно в самое сердце ранил, а ты всё-таки мне вовремя глаза открыла и в который раз помогла. Прости, — добавил он, виновато отводя взгляд.

— Чтобы меня в сердце ранить, нужно что-то потяжелее, — хмыкнув, покачала головой Шаня. Она успокоилась уже давно, когда увидела, как Сара старательно сдерживает счастливую улыбку. — Я не в обиде, я же понимаю, что ты не собирался меня обижать. Да, не надо глаза таращить, я тоже понимать умею! И вообще… Я тебе тоже много всего наговорила. Ты молодец, мало кто смог бы так настойчиво добиваться Сарочки.

— Всё ты правильно говорила, ты мне мозг на место поставила, — заметил Раздолбаев.

— А ты в своё время поставил мне, — улыбнулась Шаня, протягивая ему руку. Раздолбаев взял её ладонь в свои и принялся усиленно трясти, от чего Шмеленкова едва устояла на ногах и расхохоталась, вспомнив эту их давнюю традицию.

— В общем, мир, дружба, вселенский заговор! — подытожил Раздолбаев. — И с меня шоколадка.

— Это я люблю! — обрадовалась Шаня, радуясь, что всё обошлось, и они так легко, быстро и весело помирились. Ещё и с Сарой всё наладилось. Значит, с чистой совестью можно праздновать субботу дальше!

В этот момент из-за угла выкатился Илья и начал совершать волнообразные движения в сторону чайного домика. Следом за ним, что-то напевая, шагала Роза и несла на голове таз с пирожками. За ними топала доедающая отобранную конфету Сара.

— В бане запрятал, смурфик пузатый! — заметив Шмеля и Пончика, громогласно поделилась Роза. — Думал, я не найду! Инспектор по жратве всё найдёт!

— А вы откуда? — удивилась Сара, посмотрев на вновь присоединившихся.

— Мы всегда здесь были, — загадочно отозвалась Шмеленкова.

Шмульдина, покачав головой, не придала этому значения.

Потерянный таз с едой был с шумом и рукоплесканиями торжественно помещён в самый центр стола. Илья заработал чувствительный пинок тяжёлым ортопедическим тапком и пару витиеватых ругательств от бабушки и, горестно запыхтев, уселся на своё место и принялся жевать очки.

Тем временем между бабушкой и дедом Алкэ разгорался весьма странный спор.

— Я те говорю, нужно пить мо-ло-ко! — поводя бровями, весьма убедительно утверждал дед. — Молоко, да!

— Какое тебе молоко, старый хрен? — кипятилась Таисия. — Ты же хрен старый! Это детки молоко пьют, а ты старый хрен!

— Молоко в вашем возрасте уже не переваривается! — с видом эксперта ввернула Ольга.

— Мо-ло-ко! — не унимался Алкэ. — Нужно пить для пользы!

— А кефииирчик? — заволновалась баба Лоло. — Кефирчик нада?

— Я те сказал, молоко, курица! — пьяно каркнул дед, грозя ей трясущимся кулаком.

— Посмотрите на него! — визгливо привлекла всеобщее внимание бабушка. — Младенчик какой нашёлся! Младенец престарелый в детство впал! Вы посмотрите, какой детёныш!

И бабушка, вытянув обе ноги вперёд и растопырив руки, закатила глаза так, что остались одни белки, высунула язык и начала издавать странные гортанные звуки, отдалённо напоминающие воркование голубя. Видимо, имитировала младенца.

Николай снова начал креститься.

— Во баба-то, во баба, — досадливо забормотал дед, делая правой рукой весьма непонятные движения, как будто что-то куда-то заталкивал. И тогда вдруг он заприметил удивлённо разглядывающую спорщиков Катю.

— Эй, цып-цып-цып! — растянув потерявший некоторые зубы рот в бесформенной блаженной улыбке, позвал он.

— Я? — вытаращила глаза Шмелефанова.

— Цып, а цып! — продолжил хрипло зазывать шокированную Катю Алкэ. — Вот все бабы ведьмы, да! Иди, целоваться будем!

Розу затошнило то ли от смеха, то ли от количества съеденного. Посиневшая Катя, странно пискнув, явно задумала сбежать и больше никогда не возвращаться.

— Да не беспокойся, он и со стула встать не сможет, — поспешил заверить Ваня.

— Это значит, что ты красивая, он очень красивых любит! — утешил Раздолбаев, по профессиональной привычке подмигнув Кате. — Это ты его трезвым не видела, настоящий джентльмен.

— Ты бы влюбилась! — поддержала Шаня.

— Отстань, — обиженно отмахнулась Катя. — Если он сейчас пойдёт сюда, я закричу.

Но команда надзора за поведением пожилых пьяниц уже перехватила контроль над ситуацией в свои руки.

— Куда намылился! — загрохотала Таисия, хватаясь за вилку. — Сука, сидеть и не пялиться! Девочку он мне пугать будет, старый хрен!

— Ей ещё жить, между прочим! — произнесла очень странную фразу баба Лоло, опрокинула в себя ещё одну рюмочку, закусила огурчиком и вдруг загадочно посмотрела затуманившимися глазками прямо на Шмелефанову. — Эй, дочка, послушай меня! Не хочешь душу-то свою спасти?

Катя начала медленно сползать под стол.

— Не переживай, она просто сумасшедшая! Не обращай внимания! — снова успокоил Ваня.

— Да вы все здесь… — слабым голосом откликнулась Шмелефанова.

— Ты веришь в Сатану? — не унималась баба Лоло.

— Я его позову сейчас, если не прекратите! — вмешалась Шаня. — Das Glück!!! Ein, zwei, drei, Polizei**… — зловещим голосом принялась произносить она.

— Нииииииит! — тоненько взвизгнула баба Лоло и в панике намотала рваную розовую шаль на голову. — Таюша, спаси меня!

— Заслужить надо, — странно усмехнулась Таисия, вдруг подбрасывая виноградину и ловя её ртом.

— Я всегда говорил, что немецким только людей и пугать, — похвалил Раздолбаев, аплодируя довольно хихикающей Шмеленковой, которая неожиданно вспомнила пару иностранных слов и решила припугнуть впечатлительную Лоло.

— Молодца! — одобряюще рявкнула Роза, в награду бросая Шане конфетку.

Илья мечтательно смотрел, как Шмеленкова разворачивает фантик, но повторять свой подвиг не решался. Раздолбаев заметил этот томный взгляд и показал ему кулак. Мо обиженно засопел, отворачиваясь.

— Бесстыжие! — вдруг пожаловался он Кате.

— Не то слово, — отстранённо согласилась она.

— Нашла собеседника по интересам! — тут же загоготала Роза.

— Сядь, сука беззубая! — раздалось с другого конца стола, и это означало, что снова настал выход деда.

Алкэ змейкой выбежал в сад, схватил футбольный мяч и начал приседать, держа его высоко над головой.

— Сядь! — снова прикрикнула бабушка, но это только распалило деда.

— Упа-упа-упа-упа-па! — заорал он, показал всем средний палец, бросил мяч на землю и попытался чеканить.

Попытка вышла своеобразной. Потому что мяч взвился в воздух и унёсся в пруд. Послышался всплеск воды.

— Доигрался! — мстительно захохотала Таисия и, схватив рюмку, метнула в дела. Стекло со звоном разлетелось об камни.

— За чтоооо? — горестно взвыл Николай и уткнулся лицом в недоеденный салат. Сердобольная Вера принялась поглаживать его по голове перемазанной в селёдке рукой.

— Я спасэ! — невнятно пообещал Алкэ и на четвереньках поскакал к пруду.

— Это был мой трофей! — крикнула Роза, устремившись смотреть на спасение мяча. К ней присоединились и остальные.

— Тише, Розочка, не плачь, — протянул Миша, — не утонет грязный мяч.

— А дед утонет, — заметила Шаня, скептически наблюдая, как Алкэ, очевидно полагая, что он червячок, пытается заползти на бортик. Он был опасно близок к погружению в воду носом вниз.

— Всё, дед, заканчивай, — решительно сказал Ваня, подходя ближе и намереваясь оттащить героя дня от пруда.

И тогда Алкэ неожиданно подлетел в воздух, как резиновый мячик.

— Фашисты! — не своим голосом завыл он. И прежде чем кто-то успел хотя бы удивиться, дед с оглушительным плеском и волной брызг сиганул в воду.

Стоявшую ближе всех Розу окатило с ног до головы. На берег вынесло декоративную плавающую утку.

— Твою мать! — воскликнула младшая Травкина.

— Он что, утонул? — испугалась Катя.

Ваня вскочил на парапет, уже собираясь вытаскивать горе-ихтиандра.

Но тут на поверхность вынырнула орущая голова деда.

— Как водичка? — поинтересовалась Шаня.

— Упа-упа-упа-па! — снова принялся выкрикивать дед, пьяно хохоча и плескаясь. — Где русалки? Русалки, да! Я готов!

И принялся с хихиканьем брызгаться во всех водой. Ваня поспешно отскочил, успев в полёте закатить глаза.

— Бааааб, дед за русалками поплыл! — хихикая, позвала Роза.

Проморгавшая беспредел Таисия взревела не хуже харлей-дэвидсона, подрываясь с места, опрокидывая стул и мчась на разборку.

— Русаааааалки! — протяжно зазывал дед.

— Какие русалки, сука?! — проревела бабушка, с неожиданной грацией вскакивая на бортик и протягивая обе руки. — Я тебе сейчас таких русалок устрою! Молодость в жопе играет? Ты хрен, ты старый хрен, запомни это и смирись!

— Жестоко, — фыркнула Сара.

— Упадёшь! — встревожился Ваня, глядя, как бабушка тянется к деду, опасно наклоняясь над водой.

Но в мгновение ока орущий и отбивающийся дед Алкэ был за шиворот, словно кот, выдернут из воды.

— Гад! — назидательно заявила Таисия, для профилактики пиная распостёртого на земле чихающего, кашляющего и матерящегося ныряльщика. — Я-ааа упаду? — повернулась она к внуку, показала всем кукиш и с чувством собственного достоинства направилась к столу. За ней пополз меньше всего похожий на человека Алкэ, жалким голосом убеждая, что теперь ему необходима рюмочка, чтобы согреться. Долдоновский мяч так и остался плавать в пруду взамен утки.

— Как я раньше жила без этого? — посмеиваясь, спросила Сара.

— Не представляю, — хмыкнула Шаня, которая уже ощущала себя местной.

— Однажды став жителем посёлка ненормальных, ты никогда не будешь нормальным вновь, — вдруг таинственно произнёс Миша. — Если посёлок принял тебя, это навсегда. Ненормальный — это образ жизни. Ты никогда уже не станешь другим.