— Какое счастье, — облегченно выдохнула перепугавшаяся Шмеленкова. — Мы бы точно были победителями по жизни, если бы потеряли и водку.

— Тогда кого-то точно в живых не осталось бы, — сердито сказал Травкин, забирая пакет у Раздолбаева, ибо так гораздо надёжнее.

— Так тебе водка дороже меня? — возмутился Миша, протягивая руку за пакетом и отнимая его. — Видеть тебя больше не хочу!

— Это что, семейные разборки? — гоготнул Семён.

— Осторожно, озабоченный пузатик! — заорала каким-то чудом все еще не охрипшая Роза, обвиняюще указывая на Долдонова.

Семён задумался было, как ответить нахалке, но вдруг откуда-то из леса послышался рёв мотора. Впереди показались два ярких пятна света.

— Что это? — испугалась Роза, чуть не уронив свой фонарик.

— Снеговики? — предположил Раздолбаев, на всякий случай хватая Сарочку за руку.

— Дед Мороз? — предложила идею Шаня, осторожно отходя и прячась за Ваню.

Все шестеро замерли на месте, глядя на приближающийся неопознанный объект.

Вскоре стало понятно что эти яркие огни — не что иное, как фары. К ним медленно двигался автомобиль, с трудом преодолевая высокие сугробы, то ныряя вниз, то взбираясь наверх. Свет ослепил ребят.

— Мы спасены? — шепотом спросила Роза, пряча ставший ненужным фонарик в карман.

— Как знать, — тихо ответила Шаня, у которой появилось нехорошее предчувствие.

Не услышать их вопли было невозможно. Значит, кто-то поехал выяснять, кого там в лесу никак не добьют. Интересно, кто же за ними приехал. А что если это…

Машина остановилась. Хлопнула дверь.

— Вы что, охренели? — прогремел знакомый голос.

К ним, утопая в снегу, шёл Николай Травкин. Он приближался с таким видом, что Шаня невольно подумала, что лучше бы это были снеговики. Хоть целая армия снеговиков.

— Вы что, охренели? — повторил свой вопрос Николай. У него дёргались оба глаза, а выражение лица было такое, что его можно было легко принять за Сатану. В свете фар его фигура почему-то казалась огромной, а длинное пальто напоминало мантию.

— Мы потерялись, — пискнул Раздолбаев, непроизвольно отступая.

Николай медленно повернул голову и посмотрел на него. А дальше он выдал такую тираду, что даже известная богатством своего лексикона Роза вытаращила глаза. Шмеленкова тоже не ожидала такой красноречивости от Травкина — старшего, поэтому испугалась еще больше. Сарочка нервно кусала губу. Семён уже готов был валить в чащу леса. Ваня же сохранял спокойствие.

— Мать уже в морг звонить собиралась! — обратился Николай к сыну. Его голос теперь больше напоминал лай. Ваня ничего не ответил.

— Объясните мне теперь, обезьяны, в каком месте у вас мозг! — продолжил свою речь Николай, обводя взглядом всех по очереди. — Почему вы не пошли по дороге, а выбрали окружную тропинку, которая проходит через соседний посёлок? Вы знаете, сколько я потратил нервов и бензина?! У этого… чудака телефон отключен. Всем остальным телефоны вообще нахрен не нужны, правильно? Да я всё Колокольчиково объездил несколько раз! Опрашивал всех, кого видел! Я сколько по лесу ездил, чуть не застрял к чертовой матери! Кажется, я впервые в жизни рад, что Роза орёт, не затыкаясь. Если бы я её не услышал, то вы бы гуляли до завтра, а ваших мам хватил бы сердечый приступ.

Шмеленкова еле сдерживалась, чтобы не захихикать. Она всегда начинала смеяться в самый неподходящий момент. Особенно когда она нервничала или на неё кто-нибудь ругался. Николай вдруг сверкнул глазами и посмотрел прямо на неё.

— Тебе, нахлеб… Шаня, тут, конечно, лучше всех, я ведь даже не имею права закопать тебя на месте, хотя мне очень хочется, — процедил он. — Но, представь себе, мы и за тебя волновались. Хотя бы потому, что отвечаем за тебя перед твоими родителями, которым, видимо, абсолютно по барабану, что с тобой. Но и они, наверное, не обрадовались бы твоему исчезновению, а? Хотя с такой-то дочкой…

Шмеленкова тихонько фыркнула. Ей уже не было страшно. Но слова Травкина и не разозлили её, даже не задели. Ей стало неудержимо смешно. Сара осторожно толкнула её в бок, чтобы та не ухудшала ситуацию. Шмульдина надеялась, что Николай не заметит. Но, на беду, он заметил.

— Ладно она двинутая, а ты-то что? — спросил он. — Твоя мама, между прочим, уже собиралась вызывать МЧС. Твоя тоже, — сказал он, обернувшись к Семёну. Увидев, что тот почему-то краснеет и раздувается, он решил, что с Долдонова хватит.

— Я, конечно, знал, что мой сын…чудак, но не знал, что настолько, — зло посмотрев на Ваню, проговорил Николай. — Лучше отойди от меня подальше, руки чешутся. Вы мне скажите лучше, кто же предложил идти этой дорогой. Ну?

Повисла тишина. Никто не спешил отвечать. И вдруг Раздолбаеву приспичило чихнуть. Это тут же было воспринято Николаем как утверждение.

— Я так и думал! — рявкнул он, метнувшись к остолбеневшему Мише. — Ну кому ещё такое могло прийти в голову! Только тому, у кого мозг отсутствует напрочь!

Николаю Травкину никогда не нравился Раздолбаев. Он считал его главным нахлебником и чуть ли не врагом народа. Миша об этом прекрасно знал. Выйдя наконец из ступора, он проворно отскочил назад, отчаянно соображая, как отбиться от разъяренного Зануды, и тут его осенило. Он вытянул перед собой руки с пакетом. Николай остановился и недоумённо наклонил голову набок.

— И что ты мне показываешь? — спросил он.

— Не трогайте меня! — заявил Раздолбаев.

— Ты мне условия ставить собрался? — холодно спросил Травкин.

— Как хотите, конечно, — пожал плечами Миша, постепенно успокаиваясь, — но тогда вы разобьёте водку.

— Водка! — вскрикнул Николай и вырвал у Миши пакет чуть ли не с руками вместе. — Ну хоть с этим справились. Быстро в машину, дебилы!

Раздолбаев облегченно выдохнул и помчался к машине, пока Николай не передумал, но его отпихнул Семён, который влетел в салон и закатился в самый дальний угол, став почти незаметным, что было весьма удивительно. Раздолбаев устроился рядом с ним. На соседнее кресло плюхнулась Сарочка, которую тут же подвинул примостившийся рядом Ваня. Он не хотел сидеть на переднем сидении вместе с отцом. Роза, увидев, что места уже нет, забралась на колени к Сарочке, не слушая возражений.

— Вы меня кинули! — сердито зашипела Шмеленкова, прикидывая, каким образом можно вместиться в переполненный салон.

— Лезь в багажник, — посоветовала Сара.

— Давайте выбросим Семёна, он занимает много места, — предложил Ваня.

Семён ответил что-то, подозрительно похожее на фирменное “мооо” Ильи.

— Не выёживайся и сядь вперёд, — рявкнул Николай, садясь за руль. Шаня догадалась, что обращается он к ней, а не к Долдонову.

— Не бойся, садись, — раздраженно, но уже не так сердито сказал Травкин.

Шмеленкова подумала, решила, что ей ничего не угрожает, и уселась на переднее кресло. Николай поджал губы и захлопнул дверь.

Машину трясло и качало на сугробах. Ребята на задних сидениях с завидной регулярностью бились головами о передние кресла, окна и двери. Шаня отчаянно цеплялась за подлокотники и надеялась, что они всё-таки не застрянут где-нибудь в сугробе. Внезапно машину подбросило так, что макушки пассажиров встретились с потолком.

— Тысяча детей! — выругался Николай.

— Мы застряли? — нервно пискнул Раздолбаев.

— Скорее ты поумнеешь, чем я застряну, — надменно отозвался Травкин, осторожно выруливая на дорогу.

После того как машину подбросило ещё три раза, ребята потеряли всякую надежду доехать до дома невредимыми. Но вскоре вдалеке показались огни посёлка, а затем под колёсами появился асфальт. Многие не сдержали облегченного выдоха.

- Почти, — себе под нос буркнул Николай, прибавляя скорость. Шаня задумчиво смотрела вперёд, на дорогу. Вот и мост через замерзшую реку. Неужели фонари здесь наконец-то заработали? Еще и подъездную дорогу расчистили. Поразительно. А вот и дом впереди. Ну наконец-то!

Внезапно кто-то выскочил из-за дерева прямо перед машиной.

— Стойте!!! — завизжала Шаня.

Николай еле успел затормозить. Роза с криком упала на пол.

— Мы уже в раю? — прохрипела она, цепляясь за ноги Сары, которая начала её поднимать.

— Я нос сломал, — пожаловался Раздолбаев, прижимая руку к лицу.

— А что случилось? — абсолютно неадекватным голосом спросил Семён.

Николай пробормотал что-то явно нецензурное.

— Это невыносимо. Одни шибанутые. Я уеду отсюда, — сказал он чуть громче и стукнул кулаком по рулю.

В окно постучали. Николай, закатив глаза, опустил стекло. В машину просунулась голова бабушки Травкина, Таисии.

— Здрасьте, долбанутые козлы, — жизнерадостно сказала она.

— Вы хотели покончить жизнь самоубийством? — едко спросил Николай.

— Нет, я всего лишь хотела, чтобы ты остановился, — как ни в чем не бывало объяснила Таисия. — Высаживай детей. Им сейчас туда нельзя.

— Чего? — повысил голос Николай. — Вы сколько уже выпили?

— Не хами бабушке, — рявкнула Таисия. — Там сейчас все не в себе. Дети, чтобы вас там не убили, валите отсюда. Вернётесь, когда все уже пьяные будут. И потом, там дедушка стриптиз танцует, это не для ваших глаз!

— Без водки уже танцевать начал? — устало спросил Николай, откинувшись назад. — Как же вы все мне надоели…

Шаня, сообразив, что пора валить, дернула ручку.

— Изыдите, — сказал Травкин-старший, разблокировав двери.

Дважды повторять не пришлось. Ребята всей гурьбой высыпали из автомобиля, толкая друг друга. Николай рванул с места и поехал к воротам. Бабушка с криком погналась за машиной. Шестеро подростков остались одни на слабо освещенной фонарями дороге.

— Фуууух, — выдохнул Раздолбаев, садясь прямо на асфальт. — Я вам хочу сказать, что мы выжили.

— МЫ ВЫЖИЛИ! — завопила Роза и запрыгала на месте, торжествующе поднимая руки к небу.

— Уииииии! — торжествующе завизжала Шаня, заключив Сарочку в объятия.

— Можно к вам? — спросил Семён, осоловело глядя на девочек.