— Говори давай, что стряслось! — отмахнулась от него Шаня.

Когда расстроенная Сара вернулась домой, ей в голову лезли ужасно тоскливые мысли. Она думала, что они с Шаней отдаляются друг от друга. Шмеленкова уже не делится с ней всеми своими секретами, да и сама Сара не может рассказать ей, что на самом деле у неё на душе. Кажется, Шане куда веселее с Катей и новой маленькой подружкой Розой, чем с ней. Так не лучше ли отпустить её и не пытаться удержать?

Сара открыла дверь в свою комнату, собираясь попить чай с печеньем и посмотреть какой-нибудь грустный фильм. Но в своей комнате она увидела такое, что ссора с Шаней моментально вылетела из головы.

На ее кровати самым наглым образом разлегся Раздолбаев и рылся в её телефоне.

В первую секунду Сара только стояла на пороге и хватала ртом воздух. Потом на смену удивлению пришла ярость. Этот нахал умудрился каким-то образом влезть в ЕЁ комнату, лечь на ЕЁ кровать и посметь взять в свои клешни ЕЁ любимый телефончик?!

— Что. Ты. Здесь. Делаешь? — металлическим голосом поинтересовалась Сара, озираясь в поисках бейсбольной биты или чего-нибудь еще в этом роде.

— Я? Всего лишь проверяю, не переписываешься ли ты с какими-нибудь парнями, — абсолютно спокойно ответил Раздолбаев и как ни в чем не бывало продолжил копаться в телефоне Сары. Как она могла забыть поставить пароль?

— Тебе не кажется, что это уже слишком? — прошипела Сара. — Немедленно положи телефон и убирайся вон!

— Не хочу, — невозмутимо отозвался Миша. — О, надо же, ты тоже любишь Gorillaz. Значит, ты мне подходишь.

— Положи телефон! — повысила голос Сара. — Кто тебя сюда пустил?!

— Сам пришел. Через окно. Что, разве не романтично? — мило улыбнулся ей Миша, но, заметив жуткое выражение лица Шмульдиной, телефон все-таки положил.

— Либо ты немедленно уходишь, либо я зову родителей! — сурово сказала Сара, на всякий случай хватая с полки тяжелый русско-английский словарь.

— Зачем сразу родителей? — испугался Раздолбаев. — Эй, если ты бросишь в меня этим справочником и попадешь в голову, я могу остаться полнейшим дауном на всю жизнь!

— Придурок, это словарь! Ты и так полнейший даун! — ледяным тоном произнесла Сара.

— Как же я выйду из комнаты? Дверь за твоей спиной. Может, лучше посидим, поболтаем, а? — все еще не теряя надежды и обворожительно улыбаясь, спросил Миша. Плохо же он знал Сарочку…

— Как пришел, так и выйдешь, — отчеканила Сара.

— Ты предлагаешь мне выйти в окно? — удивился Раздолбаев. — С гостями так не поступают!

— Тебе напомнить поговорку про незваного гостя? — рявкнула потерявшая терпение Сара. — Я считаю до трех, а потом этот словарь летит в твою тупую рыжую башку, а я зову родителей!

— Может, я и тупой, но рыжим быть разве плохо? Ты сама рыжая, мы и в этом похожи! — затараторил Миша, вскакивая с кровати. — Когда ты злишься, ты похожа на Немезиду!

— Серьезно? — поинтересовалась Сара. — Тогда выметайся побыстрее! Раз!

— Ты серьезно…

— Два!

— Ладно, ладно! — замахал руками Миша, врезаясь спиной в подоконник. — Неужели твоё сердце…

— Три! — рявкнула Сара и швырнула в Раздолбаева словарь. Увесистая книга врезалась в стену и шлепнулась на пол, а Раздолбаев с воплем “I’ll be back!” выпрыгнул в открытое окно.

— Не смей больше здесь появляться! — крикнула ему вслед Сара.

Она сердито подошла к кровати и поправила покрывало.

— Скотина, — пробурчала Шмульдина, надеясь, что мама не слышала его голос.

Аккуратно раскладывая многочисленные декоративные подушки, Сара заметила, что ее руки все мокрые и дрожат. Да и внутри все как будто похолодело, в ушах звенит, а сердце быстро стучит. С чего бы, интересно? Неужели испугалась?

Сара уселась на кровать, глубоко вдохнула и выдохнула. А все-таки не каждый парень решится влезть в комнату понравившейся девушки.

Когда Раздолбаев поведал Шане о своих похождениях, та, не сдержавшись, расхохоталась.

— Что смешного? — обиделся Миша.

— Дурак ты, не сказать большего, — с трудом успокаиваясь, проговорила Шаня. — Настойчивее надо было быть, а не выскакивать из окна, как перепуганный зайчик!

— Но она хотела пробить мне голову словарем, а еще позвать родителей! — напомнил Раздолбаев.

— Ну и что? — спросила Шмеленкова.

— Ну и что?! Я не думаю, что ее мама сильно обрадовалась бы, увидев в комнате любимой дочки какого-то меня! — ответил Раздолбаев, глядя на Шаню так, как будто та заявила, что Земля треугольная.

— Да не позвала бы она маму, потом с ней объясняться — себе же дороже! — как будто говоря с идиотом, пояснила Шаня.

— Значит, я зря ушел? — после небольшой паузы спросил Миша. — Ну так и знал, что рыцарь и романтик из меня немножечко недоделанный. Да-да, я преуменьшаю, не немножечко.

— Не скули, тряпка! — строго сказала Шмеленкова. — Ты на правильном пути. Сделай так еще раз, и она точно оценит.

— Ага, если не убьет меня на месте, — невесело усмехнулся Миша.

— А что, красивая смерть, — пожала плечами Шаня и вдруг помрачнела. — Да и не лучшее сейчас время, Сара не в духе.

— Почему? — сразу же напрягся Миша.

— Мы с ней поссорились, — неохотно пояснила Шаня.

— Будь ты парнем, вызвал бы тебя на дуэль, — хмыкнул Раздолбаев, моментально успокоившись. — Но вы, милые дамы, без ссор и истерик прожить не можете, и это нормально.

— Ты как знаток дам говоришь? — фыркнула Шаня.

— Именно! — с гордостью подтвердил Миша. — Я стольких дам знал… Лучше бы не знал, честное слово! Ну, ты сама мне сказала, что Сара ценит настойчивость. Ты знаешь, что делать!

— Знаю, — уныло отозвалась Шаня, — да только я тоже тряпка.

— Я заметил, — сказал вдруг Раздолбаев.

— Когда это? — удивилась Шаня, внимательно вглядываясь в его лицо. Кажется, он собрался сказать что-то очень важное.

— Я дал тебе дружеский совет поменьше общаться с Сеней, а ты, как истинная тряпка, не можешь отказать ему в своей дружбе, которой он недостоин! — с очень важным видом объяснил Раздолбаев. — В общем, добро пожаловать в орден тряпок.

— Слушай, шут ты рыжий, может, объяснишь уже, почему? — не выдержав, завелась Шмеленкова. Тайны, тайны, тайны… Неужели он ей врет? Или Семен врет? И почему ни один из них толком ничего не объясняет?

— Везет мне сегодня на разгневанных фурий! — покачал головой Миша. — Не могу я тебе ничего объяснить, потому что у меня нет доказательств, но я просто уверен, что намерения у Семена… не самые хорошие.

— С чего ты взял? — устало поинтересовалась Шаня.

— Однажды Семен очень глупо пошутил насчет тебя, а в каждой шутке есть доля правды, — туманно ответил Миша.

— Ты только из-за этого решил, что мне с ним лучше не общаться? — возмутилась Шмеленкова. — Я вот постоянно говорю, что всех убью или покалечу. Что я, маньяк, что ли?

— А кто тебя знает? — прищурился Миша и демонстративно отошел от Шани.

— Конечно, я уже планирую, где спрячу твой труп, — кивнула головой Шаня.

— О нет! Нужно звонить 911! — писклявым голосом заверещал Миша и изящно грохнулся на асфальт. — О Боже! Я уползу от тебя, маньяк!

Шаня рассмеялась.

— Вы меня совсем запутали, — сказала она. — Семен уверяет, что вы с Ваней нечисть нечистая, а он сам святой.

— Серьезно? — моментально вскочил на ноги Миша. — Вот теперь я на 99 % уверен, что тебе надо держаться от него подальше!

— Да уж, да уж, — сказала Шаня первое, что в голову пришло.

Не может же она обещать Мише то, что не выполнит! Дело не в том, что она не доверяет Раздолбаеву. Ей просто захотелось самой узнать, кому же из них верить. А время покажет, кто из них врал.

— Кстати, ты помнишь про шоколадки? — спросила Шаня, заметив, что Миша хочет что-то сказать. — Знай, долги не отдают только трупы.

— Я все помню, у меня нет ни склероза, ни амнезии, ни маразма! И жить я хочу, — заверил Шмеленкову Раздолбаев.

— Ладно, я домой пойду, а то поздно уже, — быстро сказала Шаня, видя, что Миша снова собрался говорить.

— Я провожу тебя! — тут же вызвался Раздобаев. — Я же, как говорит баба Лоло, жентельмен.

— Жентельмен? — хихикнув, переспросила Шаня.

— Ну да, а она ледя, — улыбаясь, ответил Миша.

— Какая прелесть, — еле выговорила сквозь смех Шаня.

Проводив Шаню до калитки, Раздолбаев умчался домой. Дверь Шмеленковой открыла Таисия.

— Хрен ли шатаешься так поздно? — проорала она с порога.

— Хочется, — не стесняясь, ответила Шаня. Она уже привыкла к бабушке.

— Мне тоже много чего хочется! Хочу нассать в тапки этому жиду, я же так не делаю! Кстати, тебя малолетний козел обыскался! — громко сказала Таисия. Она, видимо, вообще не умела говорить тихо.

— Какой из них? — спросила Шаня.

— Волосатый, — ответила бабушка.

— Ваня? — не сразу догадалась Шмеленкова.

— Зачем спрашиваешь, если знаешь? — рявкнула Таисия. — Вали уже, куда шла! Жрать захочешь, на столе осталась еда!

— Спасибо! — Шаня проскочила мимо бабушки, загораживающей проход. Она действительно проголодалась.

Слопав пару пирожков с мясом и запив их компотом, Шмеленкова направилась в своё логово на чердаке. Там её уже ждали.

— Где ты была? — хмуро поинтересовался Ваня.

Прямо как ревнивый муж.

— Шлялась, — пожала плечами Шаня.

— И где ты шлялась? — спросил Травкин.

— По поселку, — равнодушно отозвалась Шмеленкова. — Это допрос?

— Почему меня не позвала?

— А надо было? — приподняла брови Шаня.

— Почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил Ваня.

— Волнуешься? — хмыкнула Шаня.

— А если да?

— Не переживай, я за себя постоять сумею, — отмахнулась Шмеленкова.

— Ты с Семеном гуляла? — спросил вдруг Ваня, не сводя глаз с Шани.

— С ним, а что? — спокойно ответила та.

— Спокойной ночи, — мрачно ответил Ваня, проходя мимо нее.

— А что такое? — крикнула ему вслед Шаня.

Как будто здесь всё не очевидно.

— Да ничего, — с явной досадой ответил Травкин.

— Вань? — позвала Шаня.

Не ответив, он ушел к себе в комнату.

— Ну и иди! — сказала Шмеленкова, возвращаясь к себе.

Кому-то она это уже говорила.

Тяжело вздохнув, Шаня улеглась на кровать и потерла лоб. Когда она ехала сюда, злая и обиженная на весь свет, то точно не думала, что здесь разыграется такое. Хоть книгу пиши про приключения себя любимой.