Часть 23. На заброшенной дороге

— Ты понимаешь, уж такого я от него точно не ожидала, — жаловалась Шаня, сидя на Розиной кровати и обнимая хозяйку комнаты. — Я думала: ну Семен, ну забавный парень, пухлый и смешной, поболтать с ним весело. А тут — хренак! — и такое.

Роза с самым серьёзным видом слушала и кивала.

— Эй, лошина! — крикнула она в дверной проём. — Принеси шоколад!

— С чего бы? — поинтересовался Ваня.

— Ты даун, что ли? — возмутилась младшая Травкина. — У Шаньки вон психологическая травма!

— Ей принесу. А ты-то здесь при чём? — удивился Иван.

— Не спорь и тащи сюда шоколад! Так надо! — крикнула Роза, для убедительности топнув ногой. Что-то пробурчав, Ваня начал спускаться по лестнице вниз.

— Я сама не думала, что пузик у нас такой мудак, — честно сказала Роза, почесав голову. — Увижу — кастрирую кобеля! Но вчера, конечно, был звездец полный. Как вы пришли, как это началось…

Шаня фыркнула. Травкина ничуть не преувеличивала. Когда Ваня вчерашним вечером привёл промокшую и дрожащую Шаню домой, началось что-то невообразимое, Содом и Гоморра, полнейший хаос, седьмое пекло… В общем, сравнений подобрать можно много.

— Оаааааааай! — нечеловеческим голосом заверещала баба Лоло, схватившись за сердце. — ОАААЙ, я знала, что это не доведёт до добра! ОАААААААЙ, я чувствовала, шо мальчик-то одержим! Оаааааай, это знак! Грядёт конец! Конееееееец!

— Какой нахуй конец?! — взревела побагровевшая баба Нюра, с силой треснув ладонью по столу и поднимаясь со стула. — А ну давайте мне этого насильника сюда! Я с ним сейчас поговорю!

— Умоляю, не надо, — пискнула бледнеюще-краснеюще-зеленеюще-синеющая Вера Долдонова. — Я… Мы… Не… Не…

— Тише, Верочка, тише, ты не виновата, — засуетилась Ольга, обмахивая грязной салфеткой собиравшуюся разреветься подругу. — Ванечка, где Семён?

— Он убежал. Когда я вытащил Шаню из реки, на берегу его уже не было, — мрачно сказал Иван.

— А кто, простите, виноват?! — прокаркал Николай Травкин. — Кто воспитал этого жирного отброса общества?

— Господи! — надрывно завопила Вера Долдонова и истерически зарыдала, ломая руки.

— Я пошёл! — заявил Миша Раздолбаев, сжимая кулаки и выскакивая из-за стола. — Я найду его и переломаю все кости!

— Я с тобой! — воинственно рявкнула Сара, поднимаясь и хватая нож.

— Сарочка, Миша, постойте! — попыталась вмешаться Мария Шмульдина, которая в тысячный раз пожалела, что пришла на пьянку. Никто её не послушал. Рыжеволосые друзья Шани устремились к воротам.

— Бу-бу-бу зарываетесь! — начал грозно бубнить Долдонов и замахал кулаками на Николая, который, несмотря на свою болезненную худобу, был явно выше и крупнее.

— Я?! Это вы что-то попутали! — гавкнул Николай и вдруг толкнул Долдонова в плечо. Тот с поросячьим визгом сел прямо на землю. Травкин с абсолютно неадекватным видом пошёл к нему.

— ГОСПОДИ! — перестав плакать, истошно заорала Вера.

— Коля, остановись! Ты пьян! — взвизгнула Ольга, бросаясь на мужа и повисая на нём.

— Я не намерен терпеть этих людей в своём доме! Одни убытки! — кричал Николай, яростно вырываясь. — Если бы Ваня не успел, у нас были бы огромные проблемы со Шмеленковыми! Нам пришлось бы выплачивать компенсацию! Оплачивать лечение! Оправдываться, в конце концов! Ведь мы за эту Шаю отвечаем!

— Она Шаня, выучите вы уже, как её зовут! — визжала Ольга, начиная душить Травкина. — Вера!!! Хватай мужа и бегите!

— Я не знала, я не знала, Боже мой, я не думала! — в каком-то исступлении вопила Вера, стуча себя по голове.

— Бу-бу-бу моей ноги бу-бу не будет! — заявил Долдонов, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.

— Скатертью дорожка, — буркнула совершенно пьяная Таисия, вертя в руке вилку.

— Сейчас ты вообще без ног останешься! — в припадке ярости закричал Николай, желтея ещё больше и пытаясь отцепить от себя жену. — ВОН ОТСЮДА!!!

— Ваня, уведи уже Шаню в дом, — посоветовала Мария Шмульдина, осторожно выходя из-за стола и перешагивая через деда, который без сознания валялся рядом с бутылкой. — Она же простудится. Если тут… ээ… такое дело, что никто не может позаботиться, я сейчас могу забрать её к себе.

— Спасибо, — рассеянно поблагодарил Иван. Шаня наблюдала за происходящим с совершенно отсутствующим видом.

— Коля! Коооооля! — дико верещала Ольга, не отпуская Николая, потому что тот отчаянно рвался в бой.

— Вон! Вон!!! — хрипел Травкин, выкатывая глаза.

— Пойдём, пойдём! — всхлипывая, дёргала Вера мужа за рукав.

— ОААААЙ, это предзнаменование! — надрывалась Лоло.

— Заткнись, — сурово говорила ей баба Нюра. — Вы как хотите, а я пошла искать кобелину.

— Стойте! — услышав, прокричала Ольга. — Вы же его убьёте!

— Очень хорошо! — со странным смехом заявила Таисия и икнула.

— Знаете что, вы совершенно зря подняли шум! Она сама подала ему повод! — заявила вдруг Даша, про которую все забыли.

— Что ты сейчас сказала? — ледяным тоном поинтересовался Ваня, поворачиваясь к ней. — Повторишь это — и…

Но Ивану не потребовалось продолжать фразу, потому что из чайного домика вылетела Роза с топором в руках.

— Что ты, сучка крашеная, пискнула?! — рявкнула она и бросилась на Долдонову, замахиваясь. Та оглушительно завопила и понеслась прочь.

— Не смейте меня останавливать! Эта сопля мне сама подала повод! — орала Роза, не отставая и размахивая топором.

Даша пулей помчалась к калитке, а за ней побежала и Вера, за руку тащившая Долдонова, который возмущался и потрясал свободным кулаком. Вслед за ними летела озверевшая Роза. Ольга хотела было остановить дочь и совершила ужасную ошибку, отпустив мужа. Николай сразу же схватил стул и с визгливо-каркающими проклятиями устремился за ними.

— Конец света пришё-ооол! — торжественно возвестила Лоло, бухнулась на колени и начала призывать Сатану.

Мария Шмульдина насмотрелась на всё это вдоволь и решила, что с неё хватит. Она уверенно взяла за руку ничего не соображающую Шаню и повела к себе домой. Ваня пошёл за ними, не решаясь бросить Шмеленкову одну. Более того, оставаться на своём участке, который превратился в загон для буйных больных, он не собирался.

Прижавшись к забору, чтобы не попасться на глаза Долдоновым и Травкиным, которые с невероятными воплями, рёвом и криками носились по улице, Марии удалось добраться до своей калитки. Её руки немного дрожали, когда она набирала код.

— Чтобы я еще раз пришла на пьянку… — еле выговорила она.

— Не советую, если хотите жить, — тяжело вздохнув, сказал Ваня.

Шаню отправили принимать горячую ванну, потом выдали ей фен, полотенце и Сарочкину одежду, а затем усадили на кухне и напоили горячим чаем. Только после этого она более или менее пришла в себя.

— Спасибо, что приютили. Вы, наверное, теперь продадите дом, — невесело усмехаясь, обратилась она к Марии Шмульдиной.

— Я была бы рада, но уже не выйдет, — вздохнула та. — А еще была бы рада, если бы моя дочь вернулась домой.

— Она ведь… пошла убивать Семёна? — напрягаясь, вспомнила Шаня.

— Она за тебя любого убьёт, — покачала головой Мария. — Честное слово, лучше бы твои родители оставили тебя нам.

Неделю назад Ваня бы согласился с ней. Но только не сейчас. Только не после всего, что произошло и что он понял за это время.

Шмеленкова подняла глаза на сидевшего напротив Травкина. Только тогда она обратила внимание на его разбитую губу и глубокую царапину на щеке. След от сражения с Семёном. Надо бы что-нибудь сказать, что ли…

— Ваня! — окликнула его Шаня. — А ты был прав, от меня одни проблемы. Это… Спа-си-бо тебе, что спас меня и мою честь.

— Я жалею, что не переломал этому скоту руки, — сквозь зубы выговорил Ваня.

— А я так просто слабое чмо, как скажет Роза, — вздохнула Шмеленкова, потирая лоб. После горячего чая с сахаром головная боль наконец-то согласилась отступить.

— Пф. Шань, ты всё-таки девушка, а он тяжёлый кусок жира. Ты в принципе не можешь быть сильнее, — сказал Травкин. — Слишком уж ты самоуверенная.

— Не занудствуй, и так плохо, — кисло улыбнулась Шаня. — Предупреждал же меня Миша… И ты. Тоже. Предупреждал.

— Да мы с ним дебилы полнейшие, — вдруг тоскливо сказал Травкин. — Мы оба подозревали, что этим всё кончится, но поверить, что он это сделает… Кретины тупые, короче. Думали, что он не решится, вот и не могли нормально предупредить.

— Он… Он говорил вам, что собирался сделать, да? — спросила Шаня, припоминая разговоры с Раздолбаевым.

— Мне говорил, я рассказал Мише. Мы думали, что он все-таки шутит, — вздохнув, отозвался Ваня.

Шаня вдруг вспомнила, как они с Розой тайно пробрались в дом Долдоновых. Тогда ей удалось подслушать обрывок какого-то диалога. Как оказалось, разговор этот был судьбоносным. Ваня говорил что-то про “только попробуй”, Семён называл его рыцарем хреновым.

— Это тогда, у него в комнате было? — спросила Шмеленкова.

— Не совсем. Первый раз он намекнул мне на это, когда ты прыгнула с крыши сарая и повредила ногу. Мы с ним дотащили тебя до комнаты, а потом он мне по секрету заявил, что собрался тебя… ну, ты поняла. Я еще, по-моему, потом советовал тебе быть осторожнее, но тогда я просто сказал это на всякий случай. Я думал, он, как обычно, хрень всякую несёт, башкой не думая. А у него в комнате мы этот разговор продолжали, пока не вломились вы с Розой.

Шаня значительно покачала головой и уставилась в свою почти пустую кружку, наклоняя её и наблюдая, как переливается крепкий чёрный чай.

— Вот оно что, — задумчиво сказала она. Повисла тишина.

— Шань, — начал Ваня, запнулся, но продолжил говорить, — Шаня, ты, в общем, прости. За мой дебилизм, занудство, наезды и за всё остальное.

От неожиданности Шмеленкова разжала пальцы, и кружка громко стукнула по столу. Пару секунд она не знала, что сказать и как вообще реагировать.

— Ты меня тоже… Если начну перечислять, за что, сидеть будем до вечера, — наконец отозвалась она, посмотрела на Травкина и вдруг рассмеялась.