Эта её беззаботная улыбка и жизнерадостный смех, которые раньше Ваню (как он думал) раздражали, показались удивительно красивыми. Глядя на неё, он не мог не улыбнуться в ответ.

— И ещё… А я всё-таки рад, что ты живёшь у нас, — продолжил Ваня, комкая салфетку и отводя взгляд. Почему-то произносить хорошие, тёплые слова было непросто. Но не сказал бы он ей то, что давно уже хотел сказать, — чувствовал бы себя более чем ужасно.

— Не поверишь, но я сама рада. Несмотря на то, что всех уже достала, — фыркнула пораженная Шаня. — Ты был прав, от меня проблем дохрена и больше.

Трогательное объяснение прервал звонок в домофон.

— Вернулись, — облегченно вздохнула Мария Шмульдина, нажимая кнопку. Про Долдоновых или Травкиных она бы так говорить не стала, поэтому Шаня догадалась, что явилась Сара. Причём не одна.

— Мы не нашли подонка! — с порога воскликнула запыхавшаяся Сарочка, сжимая в руке нож.

— Если он покажется мне на глаза, его родители за лечение не расплатятся, — совершенно жутким нераздолбаевским тоном произнёс Миша.

— Присоединяюсь, — процедил Ваня.

— Повезло тебе, Шанечка, с друзьями, — покачала головой Мария, решив оставить объяснения с дочерью на потом. Хотя, видимо, аргументы вроде “девочки так себя вести не должны” давно уже не действуют.

— Ребят, я вас обожаю, — честно и от всей души заявила Шмеленкова. — Ну кто еще будет ночью носиться по посёлку и искать Долдонова?

— Шаня, ты тут! — в два голоса воскликнули Сара и Миша, бросаясь к ней.

— Ну ты как? Это дерьмо на ножках тебя покалечить не успело? — с тревогой спрашивала Шмульдина, зачем-то ощупывая Шаню. Марии оставалось только развести руками и поразиться словарному запасу Сары. Она и не догадывалась, что это была лишь малая часть…

— Я отделалась лёгким испугом, — хмыкнула Шаня. — Настолько лёгким, что упала в реку. Если бы не Ваня, Семёну мстила бы моя неупокоенная душа.

— Шаня, прости-прости-прости! Мы не должны были отпускать тебя одну! — суетился Миша, из-за сильного нервного напряжения бегая вокруг стола. — Если бы Ваня не успел, я бы от горя совершил харакири, клянусь! Но предварительно четвертовал бы это животное. Я должен был сразу объяснить тебе нормально, но мы с Ваней думали, что он шутит, получилась бы клевета и поливание грязью…

— Так вы знали и не сообщили нам? — напряглась Сара, поднимая голову. — Вы должны были сказать, даже если у вас было хоть малейшее подозрение! Вы чем вообще думали?!

— Ничем, — печально сказал Миша. Ваня промолчал и отвернулся.

— Ну как и всегда! — раздраженно фыркнула Шмульдина.

— Что поделать, — пожала плечами Шаня. — В любом случае, я чудесным образом спасена. Кстати, как это получилось?

— Когда ты ушла, я подумал, что зря тебе сказал очередную хрень и собирался извиниться. Но потом дед начал танцевать, я отвлёкся… А после этого я увидел, что исчез и Семён.

— Я тоже заметил и заподозрил неладное! — вмешался Миша. — Но Ваня понял всё куда быстрее. Прежде чем до меня дошло, он уже побежал спасать свою прекрасную леди!

— Красавица, чудовище и недопринц, — вдруг задумчиво сказала Сара.

— Я красавица? — скептически поинтересовалась Шаня.

— А я что, недопринц? — удивился Ваня.

— Это не чудовище, это по-другому называется, — пробурчал Миша.

Вдруг в домофон снова позвонили, а затем послышались глухие удары по воротам.

— Это ещё кто? — испугалась Мария Шмульдина.

На чёрно-белом экране появилась Роза с топором в руках. Она совершенно безумными глазами смотрела в камеру и пошатывалась.

— Не пускайте, вдруг это зомби?! — завопил Раздолбаев.

— А она нас рубить не начнёт? — опасливо спросила Мария, нерешительно открывая дверь. Ей страшно не хотелось пускать в дом полоумную, но она опасалась, что та начнёт ломать забор или стучаться в калитку своим топором.

— Так и знала, что все здесь! — тяжело дыша, с порога выпалила Роза. — Это, блять, пиздец какой-то!

— Роза! — сделал страшные глаза Ваня. Сара опасливо покосилась на маму, которая сделала вид, что не обратила внимания.

— А, извините, — махнула рукой Травкина. — Долдоновы заперлись в доме, выключили свет и не отзываются. Но я успела погонять сучку крашеную по посёлку, пусть знает наших! Мудака так и не нашли, баба Нюра сейчас там ходит, ищет. А Лоло помешалась, она бегает по дороге и воет! Папа сломал стул о дверь Долдоновых, его сейчас мама домой повела.

— Господи, — закатил глаза Ваня и повернулся к Марии. — Простите нас за этот сумасшедший дом!

— Да вы-то тут ни при чём, — отозвалась та, с опаской косясь на Розу и на топор. — Я думаю, вам всем лучше сегодня переночевать у меня. Так, на всякий случай.

— Мы и так вам все нервы вымотали! — ради приличия начала отказываться Шаня.

— Забудь, — отмахнулась Мария. — Нервы нервами, а трупы нам не нужны. Попадётесь под горячую руку этой… большой, жуткой…

— Бабе Нюре! — подсказала Роза.

— Бабе Нюре, — повторила Мария Шмульдина. — Или папе Ваниному. Или ещё кому-то. Так что оставайтесь. Роза, ради Бога, положи топор!

— О, точно! — опомнилась Травкина и отнесла своё оружие в коридор.

Ребята наперебой начали благодарить свою спасительницу, а та поспешила запереться в спальне, предварительно попросив не разносить дом.

— А ты почему домой не идёшь? — спросила Сарочка у Раздолбаева.

— Я боюсь, вдруг встречу Лоло, бабу Нюру или ещё кого-нибудь? — широко улыбнулся тот. — А с тобой мне не страшно.

— Лошина, гостей из дома не выгоняют! — крикнула Роза, которая уже шарила по полкам в поисках сладкого.

— Ты что делаешь?! — возмутилась Шмульдина, забыв про Мишу.

— Чувствую себя как дома! — нахально ответила девочка.

— Роза, ты на пьянке не наелась, что ли? — одёрнул её Ваня.

— Будешь много жрать — станешь похожа на Илью! — назидательно сказал Миша. Роза в ужасе отшвырнула коробку печенья и начала ощупывать свои бока.

— Видишь, я спас твою кухню от нашествия Травкиных! — обратился Миша к Саре, которая размышляла, что теперь будет делать её мама, и неожиданно положил руку ей на плечо.

— Молодец, — огрызнулась та, сбросив его руку.

— Почему так грубо? — картинно обиделся тот.

— Потому что гладиолус! — рявкнула Сара. — Шаня, пойдём в мою комнату. Спать пора!

Шане, как пострадавшей, досталось почётное место рядом с Сарочкой. Миша и Ваня устроились спать на полу в гостиной, так как не смогли поделить диван. Розу, как самую шумную, отправили спать в прихожую. Она долго возмущалась, грозилась, что пойдёт опустошать кухню, но в итоге всё-таки успокоилась.

Шаня и Сара ещё полночи болтали, лёжа на спине, глядя в потолок и пытаясь уместиться под одним одеялом.

— Да уж, ты как обычно попала в историю. Если бы Ваня не успел…

— Даже думать не хочу! Блин, не ожидала я от Семёна такого. Я думала, он мне друг. Он мне даже нравился немного, а тут такое… Нож в спину, в общем.

— Жаль, мы его не нашли. Ну ничего, вечно он прятаться не сможет… А романтично получилось, — вдруг протянула Сара.

— Что?! — вытаращила глаза Шмеленкова.

— Да я не про Семёна, я про Ваню.

— Хах, ещё как романтично… От него тоже не ожидала. И, если честно, до сих пор в шоке.

— Ну что, Шанечка Травкина, что теперь делать думаешь? — вдруг ехидно спросила Сара. — Теперь-то ты не сможешь отмахнуться…

— Иди ты! — возмутилась Шаня. — Я не… Я не… Не знаю я.

— Ну он-то тебе хоть нравится?

— Да… По-моему, — понизив голос, призналась Шмеленкова и тут же испугалась.

— Ты ему стопудово нравишься, так что нечего тупить, сеструха! — улыбаясь, заявила Шмульдина. — Я вас благославляю, дети мои!

Шаня издала какой-то непонятный звук и поёжилась.

— А… А у тебя там как с Раздолбаевым? — задала она ответный вопрос, чтобы перевести тему. — Аааай, не надо меня пинать!

— Что может быть у меня и этого рыжего шута?! — отчаянно завопила Сара.

— Тише, весь дом разбудишь! — зашипела Шаня. — Что может быть? Любовь, отношения… Аааай!

— Тебя Семён по голове не бил? — негодующе поинтересовалась Сара, ещё раз пиная подругу. — Всё, я спать!

Шмульдина демонстративно отвернулась к стенке, а Шаня тихо захихикала. Она даже в темноте прекрасно видела, как смутилась Сарочка. А именно от того, что Шаня задела за чувствительное место, Сара и принялась вопить. Эх, если бы не это шмульдинское упрямство и гордость, дело пошло бы куда быстрее…

Шаня тоже повернулась на бок, но ей не спалось. Видимо, простудиться она всё-таки успела, потому что её периодически трясло от холода. Не помогало ни одеяло, ни закрытое окно в комнате.

Только тогда, поздно ночью, Шаня серьёзно задумалась о том, что произошло за этот длинный субботний вечер. “Хороший друг” Сенечка Долдонов, долгое время успешно притворявшийся, чуть не лишил её девственности. Ваня, который злился на неё (и явно ревновал, но он в жизни в этом не признается!), успел вовремя её спасти.

Нравится ли ей Ваня? Ещё как… Но не говорить же ему об этом?! Или пора бы уже прекратить строить из себя каких-то там врагов и нормально поговорить? Хотя с сегодняшнего дня с “построением врагов” явно покончено раз и навсегда.

Шаня вспомнила, как рыдала, прижимаясь к Ване и промочив ему футболку слезами и речной водой, как он, сам дрожа и запинаясь, пытался её успокоить, как тащил домой, крепко держа, чтобы она не упала по дороге… Она невольно улыбнулась. Нет, надо бы всё-таки нормально поговорить с Травкиным. Как там Сара его назвала? Недопринц? Мило, однако!

Шаня попыталась вспомнить, что было дальше. Удивительно, но она помнила всё прекрасно, хоть и была не в себе. Сара с Мишей побежали искать обидчика, а Роза вообще помчалась на Дашу с топором, когда та что-то там такое вякнула. Вот что значит настоящие друзья! Всем бы таких друзей!

Снова улыбнувшись, Шаня забралась под одеяло с головой и постаралась уснуть. Увы, ничего не получалось. То она просыпалась от холода, то в темноте комнаты ей начинал мерещиться Семён, а шея вдруг начинала болеть ровно там, где он её сжимал. В довершение всего откуда-то вернулась головная боль. Шмеленкова промучилась до четырёх утра. Как только за окном послышалось предрассветное щебетание птичек, она всё-таки задремала…