В десять часов примчалась бледно-зелёная Ольга Травкина. Она ровно полчаса извинялась перед Марией Шмульдиной, а потом забрала своих подопечных домой. Миша Раздолбаев долго прощался с хозяйкой дома и Сарочкой, которая всячески пыталась от него отделаться, а потом тоже покинул дом Шмульдиных.

Сара ожидала от мамы вспышки гнева или долгих нотаций, но та начала говорить совершенно не о том. Сказав пару слов о вреде алкоголизма и о бедной Шане, которой чуть не сломали жизнь, она вдруг завела речь о парнях, периодически хитро косясь на дверь. Сарочка, сразу же разгадав намёк, подумала, что лучше бы мама начала ругаться… Говорить о Мише ей не хотелось совершенно. А у всех почему-то возникла острая необходимость говорить с ней именно об этом.

В глубине души Сара ждала случая вновь встретиться с жутко обаятельным “рыжеволосым шутом”. Более того, она уже начинала скучать, если они долго не виделись. И какая-то её часть даже обрадовалась, когда он пару дней назад чудесным образом появился у неё в комнате, нагло развалившись на кровати. Эта же самая часть вопила от восторга, когда он не ушёл вечером, а остался на ночь.

Однако гордая Сара, убежденная, что парни — зло, всячески затыкала эту часть себя. Но надолго ли?..

По дороге домой Травкины и Шмеленкова встретили вцепившуюся в забор бабу Лоло. Она затуманенным взором уставилась на них и вдруг не своим голосом заорала:

— Раскольников!!! Они оживили его!

— Чё? — переспросила Роза, покосившись на свой топор.

— Стол Гитлер лимузин чёрная суббота, оааай! — прокричала выжившая из ума старуха и, пошатываясь, побежала по дороге змейкой.

— Кто такой Раскольников? — с недоумением почёсывая затылок, спросила Роза.

— Достоевского проходить будешь — узнаешь, — ответила Ольга, с тревогой посматривая на Шмеленкову. — Шанечка, ну ты как? Всё нормально? Мы тебя больше никому в обиду не дадим! За тебя вон Ванечка заступится, а Розочка всем головы поотрубает… Ты только мамочке ничего не говори, ладно?

— Не скажу, — фыркнув, пообещала Шаня. — Я ей и так ничего никогда не рассказываю.

— А вот это зря, — вздохнув, покачала головой Ольга.

— Она особо и не спрашивает, — пожала плечами Шмеленкова.

— Расскажи ей про меня! — оживилась Роза, потрясая топором. — Скажи, что у тебя есть подруга-киллер!

— Чтобы Шанечку к нам больше никогда не привезли? — поинтересовалась Ольга.

Роза захихикала. Её мама почему-то с удивлением посмотрела на Ваню, потом на Шаню, потом снова на Ваню, а потом вдруг чему-то улыбнулась.

— Там бабушка блины печёт, идёмте скорее! — помолчав, сказала она.

— ЖРАТЬ! — дико взревела Роза и бросилась бежать со всех ног, задирая колени чуть ли не выше головы.

— Бабушка в состоянии что-то печь? — приподнял брови Иван.

— Язва ты! — возмутилась Ольга. — Она не так много вчера выпила! А вот отец твой… Заперся в спальне и никого не пускает. Мне в прихожей ночевать пришлось, в кресле!

— А с Долдоновыми вы конкретно разругались? — влезла в разговор Шаня.

— Фу, фу, не вспоминай их! — замахала руками Травкина. — Верочку жалко, правда… Верочка хорошая! А все остальные… Фу, фу! Больше их не позовём!

Ольга не обманула. Бабушка напекла целую тарелку ароматных горячих блинов, расставив на столе сметану, мёд, красную икру и сгущёнку. Таинственно исчезнувший и вновь объявившийся Илья давно уже с удовольствием завтракал.

— Лошина, нам оставь! — завопила Роза, отбирая у него блин.

— Здесь на всех хватит! — гаркнула бабушка, стукнув внучку по голове.

— В честь чего такое застолье? — спросил Ваня.

— В честь спасения Шани! — заявила вдруг Таисия. — Слышите, я выучила, как её зовут!

— Спасибо! — усмехнулась Шаня.

На некоторое время дом погрузился в тишину, потому что все уплетали блины. А после обильного и вкусного завтрака Роза вдруг решила, что Шане нужна срочная психологическая помощь. Она утащила подругу к себе в комнату, усадила на кровать и устроилась рядом.

— А теперь, пациент, расскажите мне, почему вы считаете Семёна мудаком! — важно сказала она, поправляя несуществующие очки…

Дверь открылась, и на пороге появился Ваня с плиткой шоколада в руках. Роза аж подпрыгнула от нетерпения.

— Сначала Шане! — остановил её Ваня, отламывая кусочек и подавая Шмеленковой.

— Ты тоже садись с нами, лошок! — скомандовала Роза. — Ты спас клёвую цыпочку, поэтому тебе присуждается звание крутого! Значит, ты можешь есть наш шоколад и находиться на царской кровати!

— Ну спасибо, — фыркнул Ваня, садясь рядом с Шаней.

— Эй, бакланы! — вдруг заорала Роза, запихивая в рот половину плитки и подскакивая на месте. — Побежали!

— Тебе что, шило мешает? — скептически поинтересовался Ваня.

— Молчать, когда говорит королева, холоп! — топнула ногой Травкина. — Пойдёмте улицу патрулировать! Вдруг встретим цыпочек не с нашего района?

— Ладно, пойдём, — закатил глаза Ваня. — Роза, морду-то вытри!

— Идём, — согласилась Шаня, поднимаясь с кровати.

В прихожей ребята столкнулись с дедом Алкэ.

— Маааать… Твою мааааать! — стонал он, сидя на какой-то тумбочке и держась за голову.

— У деда похмелье, проходим мимо! — тихо сказала Роза и вдруг гаркнула: — ДЕДОК!!!

Алкэ поморщился и затряс кулаками.

— Ты кто? — хриплым голосом спросил он.

— Дедок, а ты реальный пацан? — спросила Роза.

— Какой кабан? — не понял дед.

— Тупой кабан! — захохотала Роза. — Проходим, проходим, бейби не в настроении.

— Я те кто, да! Кто, да! — бессмысленно забормотал дед, делая непонятные жесты.

— Оставь ты его в покое! — сказал Ваня, дёрнув сестру за руку.

— Ну так и быть, я сегодня добрая! — согласилась Роза. — Побежали до калитки! Кто последний, тот какашка!!!

В итоге заключительной прибежала сама Роза.

— Дед какашка, он тоже с нами играл! — сразу же выкрутилась она. — О, смотрите, рыжий бежит!

— Здравствуйте, люди добрые! Помогите убогому! — заголосил Миша, бросаясь к ребятам.

— Что такое? За тобой баба Нюра гонится? — спросил Ваня.

— Нет, нет, нет, не угадал! — затараторил Раздолбаев. — Значит так, времени мало! Вы все сейчас идёте на дорогу Барона!

— Чего? — не поняла Шаня.

— Сдурел, что ли? — с подозрением спросил Травкин.

— За сто рублей! — заявила Роза. — А зачем?

— Это же элементарно, Ватсон! — воскликнул Миша. — Сарочка только что вышла из дома, я видел! Она пока что стоит и разговаривает с мамой, но я понял, что она идёт гулять! Она захочет гулять с вами, я скажу, что видел вас, и провожу её! Смекаете?

Ваня закатил глаза. Роза покрутила пальцем у виска.

— А зачем обязательно к Барону? — спросила она.

— Да затем! — нетерпеливо сказал Миша. — Ребята, ну будьте человеками! У кого-то вон всё наладилось уже, а Сару никто насиловать не собирался, её даже спасать не от кого!

— Ладно, так и быть, — покачав головой, согласился Травкин. — Тогда пойдём скорее. Это через дорогу, идём!

— Лучше побежали! — предложила Роза.

— А что ещё за дорога Барона? — на бегу спросила Шаня.

— Я разве не рассказывала? — ужаснулась Роза. — Да это же местная легенда! На той стороне есть заброшенная дорога, она начинается за посёлком и идёт через поле к недостроенным домам. Денег, что ли, достроить не хватило, не знаю, но говорят, что место проклято! Дорога вся жуткая, заросшая травой, а ещё у этой дороги есть хранитель…

— Хранитель? — удивилась Шаня.

— Да, Барон Михалыч, — пояснила Роза и зловеще сверкнула глазами.

— Это местный алкаш, который уже и на человека не похож, — вмешался Ваня.

— Он легко может перепить даже деда Алкэ! — воскликнула Роза. — Он может выпить три литра водки разом!

— Не заливай, — оборвал её Ваня.

— Может! — упёрлась младшая сестра. — Он появляется очень редко, но горе тому, кто его увидит, потому что это ЕГО дорога, и гостей он не любит!

— Уверена, что с моей удачливостью мы его непременно встретим, — пробормотала Шаня.

— Я почему-то тоже так думаю, — заметил Ваня.

Путь к легендарной дороге лежал через весь посёлок. Погода стояла самая что ни на есть летняя, металлические заборы вспыхивали на солнце, а от асфальта вот-вот собирался повалить пар.

— Все нормальные люди учатся до конца мая, а в нашей дебильной школе — до шестого июня! — пожаловалась Роза. — Охренели вконец!

— Скажи это Мандрагоре Вельзевуловне, — хмыкнул Ваня.

— Никогда раньше не доучивалась до конца, всегда сваливала, — задумчиво сказала Шаня.

— Всё когда-то бывает в первый раз, — философски произнёс Иван. — И посмей только куда-нибудь смыться!

— И что тогда? — по старой привычке нахально спросила Шмеленкова.

— Рассержусь! — угрожающе протянул Ваня и вдруг ткнул Шаню под рёбра. Та с визгом подскочила, ведь щекотки она очень даже боялась.

— Будет то же самое, только в десять раз хуже! — пообещал Травкин.

— Нечестно! Шмель не хочет учиться, Шмель хочет прогуливать! — завопила Шаня.

— Роза тоже хочет прогуливать! — заявила Травкина.

— Хотеть не вредно, — пожал плечами Ваня. — Вы обе и так не учитесь, кстати.

— Не нуди, лошок! — крикнула Роза и состроила немыслимую рожу.

Вскоре троица добралась до самой окраины посёлка. Там были только покосившиеся избушки да заросшие сорняками участки. За одной из заброшенных хибар начиналась когда-то покрытая асфальтом, а теперь вся разбитая и поросшая высокой травой дорога. Она действительно устремлялась в широкое поле и терялась среди цветов и зелени. На горизонте виднелся лес и недостроенные дома.

— Вперёд! — отважно сказала Роза. — Знаете, какое сейчас время?

— Время приключений! — тонким голоском крикнула Шаня.

— Вперёд! — повторила Травкина и вприпрыжку помчалась по полю, на ходу делая “колесо” и громко хохоча.

— Если Барон ещё здесь, то он уже испугался и сбежал, — покачал головой Ваня.

— И правильно сделал, Роза страшнее любого алкаша, — усмехнулась Шаня. — А ты сам-то когда-нибудь видел его?

— Видел однажды, когда был маленький. Он мне запомнился, как чудовище какое-то. Собственно, с тех пор я на эту дорогу и не хожу, — рассказал Ваня. — А вот Миша встретил его в начале весны. Он потом дней пять заикался и не спал ночью.