Николай вдруг ринулся на Мишу, а Раздолбаев набросился на него. Дико заголосила баба Лола. Ольга заверещала, хватаясь за сердце. Ваня кинулся разнимать дерущихся.

— Хрен сорокалетний, ты разум последний растерял?! — загрохотала баба Нюра, хватая Николая за ноги. — Тебе, сука, лет сколько?

— Я умираю, — захрипел Николай, садясь на стул.

— Какая же свадьба без драки? — пролопотал стоящий на четвереньках дед, тыкаясь носом в ножку стола.

— Ты на дне рождения, мудак! — рыкнула на него баба Нюра и вернулась к Николаю. — Тебе лет сколько, дефективный?

— Отстань, я умираю! — тявкнул Травкин.

— Тебе, падла, сорок лет, а ума не больше, чем у семнадцатилетнего! — продолжала увещевания баба Нюра.

— Миша, ты живой? — с тревогой спрашивала мигом протрезвевшая Шаня.

— Ты мозги себе отморозил? — с каким-то ужасом говорил Ваня, поднимая непутёвого друга с пола.

— Куда я попала? — как зачарованная, твердила Шмелефанова.

— Ваня, кого нам жалеть, папу или Пончика? — в замешательстве спрашивала Роза.

— Блин, — только и смог сказать Раздолбаев, стирая кровь с разбитого носа.

— Я в шоке, — вздохнула Сара, взяла со стола салфетку, отвела Мишину руку и сама вытерла кровь. — И почему я не удивляюсь?

— Зато этот день рождения ты будешь помнить вечно, — слабо улыбнулся Раздолбаев, подумав, что ради этого стоило наезжать на Николая.

— Да я каждый день с вами буду всю жизнь помнить, — усмехнулась Сара. — Представляете, будем все собираться на старости лет, вспоминать прошлое…

— Воспоминаний на целую книгу хватит! — продолжила Шаня. — Будет вот Саре на самом деле исполняться 117 лет, соберемся мы вот так в чайном домике и будем болтать…

— Ага, а вокруг наши правнуки бегать будут, — фыркнула Сара, не придав значения этому “на самом деле”, она ведь не знала всей биографии своего праздничного торта.

— Послушают наши рассказы и научатся всему самому плохому, — подхватил Ваня.

— Пойдёмте что ли правда гулять? — предложила вдруг Сарочка.

— В лес? — удивился Иван.

— Да хоть просто по посёлку, — пожала плечами Шмульдина. — Идём!

— Я с вами! — забеспокоилась Шмелефанова.

И вся шестерка друзей в полном сборе направилась к калитке.

— Я умираю! — раздраженно прокричал им вслед Николай.

— Будьте бдительны! Ваши души уже на примете-е, оааай! — провыла Лоло.

— Пацаны! Побежали! — невнятно буркнул дед, сидя под столом и комкая носовой платок.

Компания шла по дороге в сторону леса.

— Давайте там заночуем! — со смехом предложила Шаня. — Пусть поищут, поволнуются.

— Волноваться они начнут только завтра ближе к вечеру, — охладил её пыл Ваня.

— Я, наверное, к вам ходить теперь вообще перестану, — вздохнув, сказал Раздолбаев.

— Значит, будем собираться у меня! — ободрила его Сарочка. Она чувствовала какой-то необъяснимый подъём настроения и душевных сил, и теперь ей хотелось поделиться своей радостью со всеми.

— А твоя мама нас не выкинет за порог через пять секунд? — с мрачным смешком поинтересовался Раздолбаев.

— Ты ей, между прочим, очень даже нравишься, — заметила Сара. — Так что не выкинет.

— Серьёзно?! — просиял Раздолбаев, мигом забыв про всё. Одно дело слышать это от Шани, а другое — от самой Сарочки!

Роза вдруг забеспокоилась, схватила за руку Катю, начала толкать Шаню с Ваней, и вся четвёрка внезапно ускорила шаг и в мгновение ока умотала куда-то вперёд. Сара с Мишей остались одни.

— Знаешь, — начал Раздолбаев, — давно собирался прочитать тебе, но всё случая не было. Вот:

Любить иных тяжелый крест,

А ты прекрасна без извилин,

И прелести твоей секрет

Разгадке жизни равносилен.

Весною слышен шорох снов

И шелест новостей и истин.

Ты из семьи таких основ.

Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

Легко проснуться и прозреть,

Словесный сор из сердца вытрясть

И жить, не засоряясь впредь.

Всё это — не большая хитрость.

Не зная, что сказать, Сара только значительно помотала головой и улыбнулась. Миша улыбнулся в ответ.

— Всю ночь учил, лошина? — ехидно спросила незаметно вернувшаяся обратно Роза. Она совершенно успокоилась и вернулась к прежней манере поведения.

— Обижаешь, весь вечер! — отозвался Раздолбаев.

— Задумайся, сеструха, — подмигнула держащая Ваню за руку Шаня, выплывая из темноты между двумя фонарями.

— Как романтично! — мечтательно протянула Катя, появляясь вслед за ними.

Сара, усмехаясь и снова качая головой, хотела было беззлобно попросить всех закрыть хавальники, как вдруг со стороны участка Травкиных донёсся какой-то непонятный шум.

— Пджжж… Пджжждите! — еле-еле выговорила Ольга, цепляясь за Веру. Вслед за ними из калитки выбежала бабушка, волочащая под руку упирающуюся бабу Лоло. Следом нерешительно шли Мария и Виктор. А замыкала странное шествие баба Нюра, которая вела покачивающегося Николая.

Раздолбаев сразу же помрачнел. Шаня, Ваня, Сара и Катя с недоумением уставились на команду пьяных и полупьяных взрослых, ожидая, что из этого всего выйдет. Роза страшно огорчилась, что не вывели деда, и начала от возмущения плеваться.

— ВСЕМ ТИХ-ХА! — рявкнула баба Нюра. — Семнадцатилетний дебил, иди сюда!

Миша, сразу же понявший, что речь о нём, нехотя подошёл.

— Сорокалетний дебил, стоять! — распорядилась баба Нюра, поставив Николая напротив Раздолбаева.

— Это что, поединок? — полюбопытствовала Роза.

— Петушиный бой, — сказала Таисия и странно усмехнулась.

— Слушать сюда! — гаркнула баба Нюра. — Кто ссорится, тот мудак! Поэтому быстро пожали друг другу руки!

Травкин и Раздолбаев застыли друг напротив друга, с подозрением прищуриваясь и недобро поглядывая. Никто не решался протянуть руку первым.

— Оаааай, оай, они уже раскалывают нас! — заливалась Лола.

— Тебя расколешь, как же, — как будто ни к кому не обращаясь, промолвила Таисия.

— Это здесь что, в порядке вещей? — осторожно спросила Катя

— Да, — в пять голосов ответили Сара, Шаня, Ваня, Роза и Вера.

— ЖИВЕЕ! — зашумела баба Нюра.

— А вы мне руку не сломаете? — поинтересовался Раздолбаев.

— Только ты на такое способен, щенок, — процедил Николай.

— От жида слышу! — пользуясь моментом, вскинулся Миша, а затем нерешительно протянул руку, готовясь в любой момент отдёрнуть её.

— Питекантроп, — вполголоса отозвался Травкин, поднимая свою трясущуюся руку, осторожно пожимая Мишину ладонь и отскакивая, как будто ошпарился.

— Простите, — почти совсем неслышно сказал Раздолбаев.

— И ты, — шёпотом отозвался Николай.

— Ну наконец-то, к едрене-фене! — заревела баба Нюра, которая вообще-то никогда на слух не жаловалась. Просто ей очень нравилось разговаривать криком.

— А теперь идём гулять! — заявила Таисия, устремляясь в сторону леса и волоча за собой Лоло. Ольга и Вера, повиснув друг на друге и хихикая, побежали вперёд неё.

— Все в лес! — заорала баба Нюра и затопала так, что асфальт угрожал треснуть.

— В лес так в лес, — вздохнула Мария, увлекая за собой мужа и Николая. — У кого-нибудь хоть фонарик есть?

Молодое поколение тоже собралось идти в лес. Казалось, уж до железной-то дороги можно было дойти без происшествий, но не тут-то было. Развеселившаяся Роза подкралась к Саре сзади и с кряканьем толкнула её. Не ожидавшая такого поворота событий Шмульдина упала на дорогу, и тут же весь посёлок узнал, что она думает о Травкиной.

— Я же колено разбила! — сердито заключила Сара, поднимаясь и щупая карманы в поисках салфеток.

— Добро пожаловать в наш клуб! — широко улыбнулась Роза, демонстрируя свою ногу. Шаня помахала расшибленной ладонью. Сара, не выдержав, фыркнула, напрочь забыв, что разозлилась.

— Все девочки покалеченные ходят, — сокрушенно сказал Раздолбаев.

— Только Катя исключение, — заметил Ваня.

— Ща исправим! — успокаивающе махнула рукой Роза.

— Не надо! — в ужасе завопила Шмелефанова, пускаясь наутёк. Роза с улюлюканьем помчалась в погоню.

Сарочка, усмехаясь, прибавила шагу. И кто вообще придумал, что день рождения — праздник грустный? Это каким, простите, местом он грустный?

Не сейчас. Не когда тебе исполнилось 17 лет, сознательная жизнь только начинается, а рядом с тобой полоумные друзья.

Сара покачала головой. Этот день рождения она точно будет помнить до самой глубокой старости. Будет вспоминать, несмотря на возможный маразм.

Какие нормальные люди в десять вечера идут в лес гулять? Правильно, никакие. А мы? Мы ходим, почему бы и нет. Ну, в лес так в лес!