Ядвига, бедная шляхтянка, которая нашла приют в доме моей любимой и стала не просто компаньонкай, но именно подругой. Я не видел ее за весь вчерашний день ни разу и даже не вспомнил, что такая есть. Видно хоронилась гдето в доме. А ведь в прошлую нашу встречу, какую мне отповедь устроила! Огоньдевка.

Улыбается и машет рукою успокаивающе. Значит, не с бедою. Слава Богу.

Пан СергИй, проше пана...

Всадница одета на мужской манер, сидит в седле как влитая, показачьи. Волосы скрыты под куньей шапкой, лишь челка выбилась наружу. Лицо раскраснелось от скачки, в глазах мальчишеский задор. Вот это ей к лицу. Не то, что скромное серенькое платьице. Явно, девица в лесу себя чувствует комфортней, чем в доме в роли приживалки. Польский вариант Артемиды, чесслово, вернее литвинский.

Уверенно держит повод. Правит лошадью мягко, на зависть опытным наездникам. Славная амазонка! И куда только мужики смотрят?

Ага, а вот и есть один. Смотрит прямо на нее. Во все глаза и приоткрыв рот.

Грач, але, ты на посту... Отставить!

Заметил мой строгий командирский взгляд. Смутился. Перехватил поудобнее ружье. Эй, парень, молодая она для тебя. Впрочем...

Интересно... Любовь это заразно?

Что, Ядвига? Чтото с пани Анной? Я перехожу на польский язык. Девушка с трудом говорит на русском, хоть и старается.

Нет. Хвала Богородице, все хорошо. Ее заперли в комнате вместе с Кангалом, но у нее все хорошо. Он ее утешает и охраняет... Смешной. Рычит как взрослый.

Думаю это наказание ей ненадолго. Пан Зигмунд отходчив...

Но пани просила сказать: Збышек Заремба взял семь человек. Плохие люди, не гайдуки князя. Наемники... Он хочет напасть на пана. Очень зол. Пусть пан будет осторожен.

А еще я подслушала у конюшни, когда они седлались. Сильно спорили, где пана убить. Старший из наемников у Янчиного болота хотел напасть. Его никак не минуешь, там в сторону Горок идет только одна дорога. А пан Заремба хотел пана еще в пути настичь и порубить.

Еще, оба Тодеуша тоже уехали, но отдельно от пана Зарембы. В Петербург. У князя Мирского там много друзей...

Спасибо, Ядвига. Чтото еще? Тебе опасно быть с нами, лучше вернуться в маеток.

Tak. Вот. Она передала... Достает маленький сверток. Шарф. Невесомый, прозрачный, сероватосеребристый. В нем бумажным треугольным конвертиком сложен исписанный листочек, в который завернут локон, прядка волос. На счастье.

Пани сказала, это для ее рыцаря, как исстари велось, чтобы помнил.

А это, Отстегивает от своего седла пару пистолетов в кожаных чехлах сказала для мужа. Пусть сбережет себя для нее. А они помогут...

Я оценил. Двуствольные пистолеты, причем не потайные, а полноценные и дальнобойные редкость, а с нарезными стволами тем более. Добрая работа. Что ж, лишнее оружие нам не повредит. Всетаки моя жена умница. И где только раздобыла такое чудо?

Ну, да. Жена...

А что такого?

Ну, не венчанная, так это временно.

А слово, самое что ни есть правильное.

Ты как узнала, какой дорогой мы поехали? То, как Ядвига легко нашла нас, меня обеспокоило. Мы ведь почти сразу свернули с дороги на едва заметную тропку и по ней вышли на другую колею. Хоть и сделали крюк, но для нас сейчас важнее скрытность.

Вот она помогла. Ядвига потрепала по гриве Хюррем. Кони не хуже собак по следу могут идти. А она к вашим лошадям привыкла за долгую дорогу, пошла как за своим табуном. Пани Анна это знала, оттого и отослала меня с поручением, пока ктото иной до этого не додумался. Мы с Хюррем только завтра вернемся. Я сейчас к подруге пани Анны скачу, вроде как с ее просьбой. У нее и останусь на ночь...

И за Кангалом я пригляжу. Умею...

Прощайте!

Копыта застучали удаляясь.

Гаврила. А мы вот недодумали... Могут ведь и собак пустить. А?

Исправишь? повернулся к управляющему. Тот здорово смутился. А действительно. Лоханулись мы...

Знамо. Сделаю. И не откладывая дела в долгий ящик, полез в свой баул за 'волшебным' порошком от собак, что мы уже опробовали, когда уходили после допроса Кирилла Фролина. Береженого Бог бережет.

Я высвистал условный сигнал 'все ко мне', нахватался уже у Гаврилы с Толиком. Само собой выходит.

Иван Михайлович с Иваном Федоровичем встали передо мною, как двое из ларца, правда, не одинаковых с лица. Но тоже, чудеса творить умеют. По своей воинской специальности, естественно.

Слушай сюда, братцы. Против нас обиженный жизнью и нами пан Заремба. С ним народец лихой. Ядвига сказала, что семеро, но может быть и больше. Коли еще не нагнали, знать готовят нам засаду. Это плохо, но для нас привычно. Должны отбиться. Но тут, други мои, иное всплывет.

Мы не на Дунае, а перед нами не супостат, а такие же как и мы подданные Империи. Это по закону. И значит, что...? Значит, за стычку эту нас могут и на каторгу закатать. Как судебные крутить могут, знаете? Вот тото...

С сильным врагом драться мы обучены. Справимся. А вот с богатым судиться для нас гиблое дело.

А че мудритьто... в раздумье протянул фельдфебель. До суда доводить нам не с руки. Резону нету. А тут лес. Знать пусть все ляхи тут и сгинут. Притопим в болоте и край.

Ого! Это что, ментовской присказке ' нет тела нет дела' больше двухсот лет? Однако. Вот они, глубины народной мудрости.

А то, как Грач оскалился в жутковатой усмешке, при слове 'ляхи', мне не понравилось. Аж жутко стало. Гайдамака, всетаки, это навечно. Ненависть к своим гонителям у них на уровне подсознания сидит.

Как же людей надо было тиранить, чтобы после они зверствовали хуже самых кровожадных зверей? Ой, не без причины это все было, не без причины...

Но сегодня мне на руку.

Истинно, Иван Михайлович. Нам ли крови бояться? Стало быть, всех...

На том и порешим. А теперь давайте думать как...?

Ну, неудобная мы дичь. Сами норовим стать охотниками, когда нас гонят. А и правильно.

Не стой под стрелой. Не дразни лучников.

Ишь. Загон они устроили.

Народу едва ли больше возьмут. Разве что проводника. Максимум двух. Исходим из того, что их десяток, тут ошибиться лучше в большую сторону. Зарембу точит ненависть, а наемников жадность и они в таких делах опытней. Значит что? Значит будут поначалу действовать по китайской системе 'ТихоШа', рассчитывая нас тут в лесу и закопать, а трофеи из коляски поделить.

Ребята, у нас желание взаимное.

Вас больше, а мы злее. И на нас работает агентурная разведка, спасибо Анне с Ядвигой. Поглядим еще кто кого.

Эту местность Гаврила знал. Может не так досконально как местные, но ориентировался вполне уверенно. Янчино болото нам действительно не миновать, объезжать, так верст за тридцать с гаком лишних наберем. Не... Не наш метод. Тем более, что сейчас противник рядом, известен и не надо его искать. Примерное местонахождение мы знаем. Они уверены, что двукратное превосходство и неожиданность при нападении обеспечат им полную победу. Ну что ж, пусть пока позаблуждаются на свое оставшееся здоровье.

Низкий тебе поклон, Толик. Недолго ты нас учил, но охоту к спецназовским фокусам привил крепко. Гаврилы это не касается, у него своя школа, а вот Грач с фельдфебелем, да и я грешный, подсели на рискованную и выверенную игру со смертью крепко. Экстрим, однако!

Драгуны таких мудреных слов не знают, но им нравится. Седина в бороду, а чисто подростки. Ага. Волчары они матерые. Воины от макушки и до пяток. Наши противники просто не знают, с кем связались.

Лагерь мы разбили еще до вечера, в трех верстах от начала болота в удобном месте у ручейка и стали ждать. Гаврила, облачившись в бахматый грязносерый комбинезон, подобный тому в котором он 'работал' в фольварке, растворился в лесу, отправившись на разведку. Понравилось ему, понимаешь, в этой одежке в лесу, практично видите ли. Вот и заказал пошить похожий у пожилой валашки, хозяйки нашего постоя, обеспечив ее подходящим полотном. Еще и свои усовершенствования внес. Как они друг друга поняли, вопрос, но комбез вышел на славу. Действительно, такая одежда куда удобней тех шаровар и рубах, которыми пользовались в деле его родичи. Да и сейчас к месту пришлась.