И почему, в конце концов, они ускользнули с лодки явно среди ночи?

— Эй! — крикнул Сиккал и схватил Афафренфера за руку.

Монах медленно повернул голову, взглянув сначала на остальных членов команды, наблюдавших теперь с возросшим интересом, потом посмотрел вниз, на грязную руку Сиккала, и наконец на самого Сиккала, вперив пристальный взгляд, больше похожий на обещание, чем на угрозу, прямо в глаза человеку.

Сиккал не смог ни выдержать взгляд, ни удержать руку, и отступил. Но только на мгновение, и казалось, что он слегка набрался храбрости, когда вырвался на свободу из под острого взгляда Афафренфера и принял во внимание наличие команды вокруг себя.

— Ступай вниз, — приказал он Афафренферу.

Тихим голосом, так, чтобы мог слышать только Сиккал, Афафренфер растолковал ему более обстоятельно и четко:

— Только если меня попросят отнести туда ваш труп.

— Капитан услышит об этом! — завопил Сиккал, но Афафренфер больше не смотрел на него, повернувшись снова к пристани и к рабочим, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как они закинули мешок на шаланду вдалеке и юркнули на борт.

Сиккал помчался в каюту Каннавары, но не сделал и трех шагов, как монах перепрыгнул через леер Мелкого Шкипера и легко приземлился на причал.

Сиккал закричал ему вдогонку, и Афафренфер решил, что поспешит обратно на корабль и раздавит идиоту горло, если тот упорно продолжит поднимать шум.

Но Сиккал заткнулся, и монах начал урывками передвигаться вдоль причалов от бочки к ящику, тщательно выбирая скрытный путь к старому корыту. Он устроился позади штабеля бочонков неподалеку от шаланды и прислушался.

Монах слышал какое-то бормотание, но ничего определенного. Из-за шумного плеска волн, с грохотом разбивающихся о подпорные столбы пристани всего в нескольких шагах от его укрытия, ему никак не удавалось разобрать отдельные слова.

«Терпение,» — сказал себе Афафренфер и выждал, пока сумерки не сгустятся.

С отработанной скрытностью брат Афафренфер скользнул на палубу шаланды в тень рядом с главной каютой. Он услышал смех и сопение двух портовых рабочих и, к своему великому разочарованию, подумал тогда, что эта посудина была не более чем их ночным логовом. Но он все равно остался, чтобы удостовериться. Он не знал, были ли эти двое причастны к исчезновению Далии, но он согласился с догадкой Серой Амбры, и несколько последних дней наблюдения за ними ничуть не разуверили Афафренфера. Эти двое были гнусной парочкой, которой было что скрывать, хотя он не мог быть уверен, что именно.

В поисках ключей к разгадке монах тихо передвигался по палубе. Все казалось обыкновенным… пока он не заметил скудный свет между палубными досками. Свет шел из трюма, а не из каюты.

Выросший в Землях Кровавого Камня Афафренфер не разбирался в конструкции кораблей, но он был на паре лодок, похожих на эту, и не думал, что портовые рабочие могли попасть в трюм из каюты. Он юркнул обратно к каюте и услышал, что пара докеров по-прежнему внутри.

Младший морской волк был недоволен запахом табака трубки старого и ворчал.

Люк в трюм находился напротив двери в каюту, прямо на открытой палубе. Монах понял, что добраться туда незамеченным будет не легко, и пополз на животе.

— Проваливай тогда на палубу, ты, вонючий дурень! — послышалось из каюты.

Встревоженный монах встал и подпрыгнул, поскольку дверь каюты распахнулась и наружу вышел старый багорщик.

Сипло попыхивая своей трубкой — и действительно, вонь была ужасная — старый морской волк встал прямо под Афафренфером, который обернулся словно змея вокруг перекладины на грот-мачте. Дверь каюты все еще была открыта и скрипела с каждым легким движением покачивающейся шаланды. Мельком Афафренфер увидел внутри другого моряка. Тот суетился, и похоже, готовил еду.

Старый багорщик направился к лееру, обозревая море.

Афафренфер скользнул вдоль перекладины, снова оказываясь прямо над ним. Бросив взгляд на второго, чтобы убедиться, что тот занят, монах спикировал вниз за спину своей жертвы, плотно прижал свое правое предплечье к горлу багорщика, а левую руку обернул вокруг его головы, прихватив большую прядь волос и ухо, и наклонил голову человека вперед, сдавливая горло. Это было делом нескольких мгновений: багорщик обмяк в сильной хватке Афафренфера, и монах опустил потерявшего сознание глупца на палубу.

Даже не задержавшись у двери каюты, Афафренфер ворвался стремительно, яростно, и точно так же стиснул второго мужчину в удушающем захвате. Вскоре эта парочка сидела в каюте, связанная спина к спине, и с заткнутыми ртами, а монах спокойно направился ко входу в трюм.

Распластавшись на животе, Афафренфер заглянул сквозь щели в старом люке. И при этом едва успел сдержать судорожный вздох, ибо его взгляду явилась Далия, связанная и с кляпом во рту на стуле прямо перед ним. И там же в стороне на другом стуле сидел Эффрон и пялился на нее.

Далия не могла смотреть тифлингу в глаза, понял Афафренфер. Он попытался вспомнить все, что знал об этом опасном молодом колдуне. Таким образом, монах решил не торопиться, кроме того, он хотел во всем разобраться. Что происходило между Эффроном и Далией на самом деле? Зачем он схватил ее, и учитывая это, почему он до сих пор здесь, на Ториле? Афафренфер понимал, что тифлинг мог совершить вместе с ней теневой шаг обратно в Царство Теней.

В этой истории было много загадочного, и Афафренфер хотел знать больше.

Поэтому он ждал, пока не спустилась ночь. Судя по положению луны, было уже за полночь, когда Эффрон наконец-то зашевелился.

Молодой тифлинг подошел к Далии и вытащил у нее кляп.

— Сейчас все они, конечно, спят, — сказал Эффрон. — Никто не услышит, если ты закричишь…

— Я не буду кричать, — пообещала Далия, по-прежнему не глядя на него.

— Я мог бы заставить тебя.

Далия даже не подняла глаз. И где же была та смутьянка, не понял Афафренфер? Если бы в Порте Лласт Дзирт, или Энтрери, или кто-то другой так с ней разговаривал, связанная или нет, она плюнула бы ему в лицо.

— Ты знаешь, как сильно я тебя ненавижу? — спросил Эффрон.

— Ты должен, наверное, — ответила Далия почти шепотом, и по-видимому, с подлинным смирением.

— Почему? — потребовал объяснений молодой колдун, повышая голос и дрожа. — Если воспоминания причиняют тебе такую сильную боль, как ты утверждаешь, то почему?

— Тебе не понять.

— Попробуй объяснить!

— Потому что ты был похож на него! — закричала в ответ Далия и подняла наконец на Эффрона полные слез глаза. — Ты был похож на него, и когда я смотрела на тебя, я видела только его!

— Херцго Алегни?

— Не произноси его имя!

— Он был моим отцом! — парировал Эффрон. — Херцго Алегни был моим отцом. И по крайней мере, он позаботился хотя бы о том, чтобы вырастить меня! Во всяком случае, он не бросал меня с обрыва!

Афафренферу снова пришлось немало потрудиться, чтобы сдержать вздох, потому что ему стало ясно, в данный момент Эффрон не образно выражался.

— Ты хотела моей смерти! — завопил он Далии в лицо, и тогда она разрыдалась в открытую.

— Я хотела его смерти, — поправила она срывающимся на каждом слоге голосом. — И я не могла его убить! Я была ребенком, разве ты не понимаешь? Просто маленькой осиротевшей эльфийкой, скрывающейся в лесу с теми немногими из моего клана, кто пережил смертоносный набег. И он возвращался за тобой.

Брызгая слюной, Эффрон прошипел несколько неразборчивых слов.

— Тогда почему ты просто не позволила ему забрать меня? — не унимался он.

— Он убил бы меня.

— Большинство матерей готовы умереть ради своих детей. Настоящая мать умерла бы…

— Вполне вероятно, он изнасиловал бы меня снова, — произнесла Далия, и больше она не смотрела на Эффрона, а тон ее голоса навел Афафренфера на мысль, будто в этот момент она говорила скорее сама с собой, нежели с тифлингом, пытаясь разобраться в собственных болезненных воспоминаниях. — Он наполнил бы меня другим ребенком, чтобы я служила ему в качестве племенной кобылы, имущества.