— Скажите мне, в чем сила эльфов? — задала она вопрос детям. — Почему им подчиняются все на западе и во многих других местах? Кто хочет ответить? Если такие есть, поднимите руку.

Не поднялась ни одна рука, но самый старший мальчик сказал об огненном бое.

— Это важно, — сказала Венди, — но не главное. Главная сила эльфов в знании! Оно дает им возможность создавать сильное оружие, делать машины для кораблей и многое другое. И пока маозы не научатся тому же самому, они будут в опасности. В войнах, которые им придется вести, копьем и мечом много не навоюешь. Я вижу, что не все из вас мне верят. Давайте договоримся так. Тех, кто будет хорошо учиться, я буду учить стрелять из пистоля. Из вас кто-нибудь умеет стрелять из лука?

— Все умеют, — ответил самый маленький из учеников. — Это дело нехитрое.

— Меня научите? — спросила девушка. — Вот и хорошо. Я буду учить вас, в вы — меня. А когда потеплеет, начнем выезжать в слободу и помогать старшим. А теперь послушайте о такой науке, как арифметика…

Прошло десять дней, и ей разрешили с охраной ездить в Вельск.

— Окольничий отпустил кучера, — объяснил ей дружинник. — От него узнали, что сбежавший тать замерз в лесу. Так что пока никакой опасности нет, тем более с охраной.

То, что муж добрался до города пшеков, а убийца погиб в дороге, подняло настроение. Во дворец она съездила к великой радости Евдокии, которую и сейчас из города не выпускали. Но часто ездить не получалось из-за мальчишек. Как-то само собой получилось, что возня с ними скоро стала для нее самым важным и необходимым делом. Все ребята были очень смышлеными и прикипели к своей учительнице не меньше, чем она к ним. Учеба продвигалась очень быстро, что было неудивительно. Когда дети по-настоящему хотят учиться, и у учителя есть возможность работать с каждым из них, годы сжимаются в месяцы. Они не только царапали писалом вощеные дощечки или переводили дорогую бумагу, часто ходили стрелять из лука, а то и из пистолей. Прошло пятнадцать дней с отъезда Глеба, когда вернулся Джон. Он благополучно разобрал одну машину и доставил ее на четырех санях в слободу. На обратном пути он заехал к Венди.

— Что ты так переживаешь! — сказал он, обняв девушку. — Вернется твой Глеб и уже скоро. Просто у него дольше путь, да и дела посложнее. Учебой-то занимаешься?

— У меня самые маленькие, — улыбнулась она. — Не знаю, что бы я без них делала! Но учатся прямо на диво. Все запоминают с первого раза, и почти ничего не приходится объяснять. Или это мужу так с ними повезло, или это такой замечательный народ. В моем классе никто так не учился.

— Поеду во дворец, — сказал Джон. — Мы ведь первым делом приехали сюда, а дома я еще не был. Что у вас здесь нового?

— Привезли много бочонков с нефтью, — ответила она, — но об этом тебе должны были сказать в слободе. Уже сильно потеплело, поэтому скоро будем очищать дома от снега. Закончатся морозы, и можно будет продолжить строительство.

Джон уехал, а Венди стояла на крыльце, смотрела вслед удаляющимся саням и страшно завидовала Клэр. Как же она соскучилась по мужу!

Глеб появился только через двенадцать дней после приезда эльфа. Венди к этому времени уже совсем извелась, не помогали даже занятия с детьми. Она плохо спала по ночам, часто просыпалась и плакала. Мужа не было уже месяц, и ее терзал страх того, что он может вообще не вернуться. Когда Глеб увидел ее осунувшееся лицо и темные круги под глазами, его охватило такое пронзительное чувство жалости и вины, что на глазах выступили слезы.

— Никогда больше так не расстанемся! — целуя ее мокрое от слез лицо, пообещал он. — Разве что ты будешь в тягости или с малышом, а мне нужно будет ненадолго уехать.

Повидавшись с женой, Глеб вскочил на коня и помчался в слободу, где его встретил Макар.

— Обошлись и без тебя, — сказал он юноше. — Все хозяйство стеклодува пока снесли в подвал, а его отправили в деревню. Мы уже строим несколько дней одну из двух кузниц. Князь обещал завтра вернуть сюда всех работников, так что быстро закончим и стеклодувную мастерскую. Привезенные вами медь и олово тоже припрятали. А ты езжай к жене. Она без тебя совсем извелась. Я завтра подъеду, тогда поговорим.

Глеб вернулся домой, но прежде чем его увела жена, состоялся разговор с Корном. Маг узнал о его приезде и ждал вместе с Венди.

— Сейчас я уйду и не буду вам мешать, — сказал он юноше. — Скажи только в двух словах, как съездил. Стеклодув меня не интересует.

— Если в двух, то ваш казначей сказал, что ты рехнулся от горя, — ответил Глеб. — Написал чушь, выполнить которую ему мешает здравый смысл и честь дворянина. Меня он обещал не убивать, а запереть в подвал лет на десять. Пришлось применить силу. Извини, но я не мог оставить ему жизнь, мы бы тогда из столицы не ушли.

— Тебе не за что извиняться, — сказал Корн. — Наверное, я действительно поглупел и начал делать ошибки. Это мне нужно просить прощения за то, что подверг опасности твою жизнь.

Маг тяжело поднялся и, шаркая ногами, вышел из комнаты. Казалось, что он за время разговора постарел на несколько лет.

— Все дела побоку! — заявила Венди. — Сначала я с тобой запрусь в спальне и опять почувствую себя замужней женщиной! Когда ты израсходуешь всю силу, расскажешь мне о своей поездке. Все прочие, включая князя, подождут!

— Скоро приедем? — спросила Венди у Семена, который был у них проводником. — Горы-то уже большие!

— Завтра к полдню, — ответил он. — В горах все дальше, чем кажется, и прямых дорог здесь нет. Видишь, как вьется тропа? Госпожа, осади лошадь и не сходи с тропы. Здесь легко сорваться, а меня тогда боярин точно убьет.

Через месяц после возвращения от пшеков князь вызвал Глеба и сказал, что жалует его боярством. На их жизни это повышение пока никак не сказалось. Прошло еще два месяца, и новоиспеченный боярин возглавил посланных в горы рабочих. Эльф отлаживал в слободе паровую машину и работающие от нее кузнечные молоты и кипятил нефть, поэтому никуда не поехал. На этот раз Венди уперлась и потребовала выполнения данного ей обещания. Глеб не видел для нее опасности, поэтому не стал возражать. На время путешествия жена передала своих учеников Клэр. Пятьсот верст до гор одолели за восемь дней. Было уже начало лета, поэтому ехали в легкой одежде, взяв с собой только одеяла для ночлега. Хоть это была территория союзного Рутенского княжества, боярина с женой и двадцатью работниками сопровождали десять княжеских дружинников. Все ехали верхом, ведя в поводу вьючных лошадей. В горы они везли нужные припасы, а обратно должны были везти добытую соль.

— Венди! — окликнул жену Глеб. — Слушай Семена, а то свалишься с тропы. Здесь очень крутой обрыв, а из-за травы ничего не видно.

Действительно очень узкая тропа была проложена по крутым склонам холмов, которые вскоре должны были перейти в невысокие, но уже настоящие горы. Все время приходилось сначала карабкаться вверх, а потом спускаться, иной раз пешком, ведя лошадей под уздцы. У подножья холмов часто встречали ручьи, возле которых делали привалы. Сплошного леса не было, но деревьев, с которых обламывали сучья для костров, хватало.

— Спустимся и, если найдем воду, остановимся для обеда, — сказал проводнику Глеб.

— Лошади сильно устали, боярин, — отозвался Семен. — Может, если будет хорошее место, останемся для ночлега? Все равно завтра до вечера будем на месте.

Глеб согласился, поэтому когда у подножья холма увидели даже не ручей, а небольшую речку, то возле нее стали лагерем и расседлали коней. Обязанности были давно распределены: пока одни занимались лошадьми, другие ставили шатры, а третьи занялись обедом. Дружинники в общей работе не участвовали. Они распрягли и стреножили своих лошадей и разожгли себе костры отдельно от рабочих. Кони паслись тут же у подножья холма, два отрока кашеварили, а остальные дружинники осмотрели место ночевки и легли отдыхать. Шатры они в летних походах не ставили. Первый шатер рабочие поставили Глебу, и он сразу же ушел в него с женой отдыхать.