— Не жалеешь еще, что настояла на своем? — спросил он прилегшую на одеяло Венди. — Я же вижу, как ты устаешь.

— Зато все время с тобой, — улыбнулась она, — а дома я бы сейчас места себе не находила от беспокойства. Вот только скучаю по своим ученикам. Послушай, давай я буду учить тебя!

— Ну уж нет, — отказался он. — У маозов женщины мужчин не учат. Я от учебы не отказываюсь, но дома и так, чтобы никто не знал. Единственное, что я бы хотел сейчас узнать, для чего эта соль в порохе. Можешь объяснить, или нужно будет пытать Джона?

— В школе нам ничего про порох не объясняли, но я у него спрашивала, — ответила Венди. — Ты знаешь, что такое взрыв? Это тоже горение, только очень быстрое. Воздух, которым мы дышим, состоит из нескольких разных частей, называемых газами. Для любого горения нужен только один из них — кислород. Ветка в костре горит только в тех местах, где к ней с воздухом подходит кислород, поэтому она сгорает медленно, сначала снаружи, а потом уже сердцевина. Но если бы можно было подвести кислород к каждой частичке дерева, ветка взорвалась бы, как порох! А соль, за которой нас послали, при нагревании выделяет кислород, давая его каждой крупинке пороховой смеси. Примерно так Джон мне объяснил.

— А если ветку растереть в пыль, развеять по ветру, а потом поджечь? — спросил Глеб. — Это облако взорвется, как порох? Ведь возле каждой частички должен быть твой кислород.

— Не знаю, — растерялась девушка. — Об этом тебе лучше поговорить с Джоном.

Вскоре был готов обед, который им принесли в шатер. Остальные поели у костров и тоже отправились отдыхать. Охраняли лагерь три дружинника, которых должны были сменить к ночи. Венди сильно уставала, особенно когда углубились в холмы, поэтому по вечерам у них ничего не было, и любили друг друга только по утрам. Последний день был самым трудным. Горы, в которых находились нужные пещеры, были не очень высокими, но многие маозы вообще никаких гор не видели и с восхищением и страхом рассматривали вздымающиеся вершины. Подъемы и спуски были очень крутыми, поэтому их преодолевали пешком, да еще вели за собой лошадей, и к концу пути очень сильно устали.

— Здесь станем лагерем, — сказал Семен, останавливая лошадь у ручья, быстро текущего у подножья высокой горы. — К пещерам придется карабкаться вон туда! В них не будем останавливаться из-за мышиного дерьма. Мышей в ближних пещерах нет, они живут гораздо дальше.

— Плохо, — недовольно сказал Глеб. — Дерьмо придется все время носить из пещер к лагерю, поэтому потеряем на эти хождения много времени.

— Там нет ничего для работы, — пожал плечами проводник, — ни дров, ни воды, ни даже ровной площадки. Пусть рабочие устраивают лагерь, а мы с вами сходим осмотреть пещеры. По-моему, там были какие-то желтоватые налеты, так что, может, не придется долго возиться с выпаркой.

Они взяли мешки и деревянную лопату и с трудом вскарабкались к двум пещерам.

— Мыши их бросили давно, — сказал Семен, первым забираясь в не очень большое отверстие пещеры. — Пещера большая, это вход в нее маленький. Сейчас я разожгу фонарь… Дерьмо здесь давно высохло и сильно слежалось, но не закаменело, как в некоторых местах. Смотри, боярин, я говорил об этих пластинках.

— Эльф сказал, что соль должна быть белой, — возразил юноша, кинжалом отколупывая пластинки. — Ладно, потом попробуем в огне. Давай возьмем пробы в разных частях пещеры сверху и поглубже. Посмотрим, где больше соли, там и будем выпаривать.

Когда соль бросили в костер, она, несмотря на свою желтизну, вызвала вспышку. Гуано засыпали в медные котлы, залили водой и повесили над огнем. Воду слили к вечеру, а выпаривали уже утром. Из дерьма, взятого из нижних слоев, получили намного больше соли, чем с того, которое взяли с поверхности.

— Всем все ясно? — спросил мужиков Глеб. — Два месяца выпариваете эту соль, а потом с вами за нее щедро рассчитаются. Продукты сюда еще привезут. Сегодня соберем всю соль, которая выступила на поверхности, и я с ней уеду. С собой возьму только жену и двух дружинников, все остальные пока останутся здесь. И отнесите выпарку подальше. Все же она, хоть и не очень сильно, но воняет.

Соль собирали все, кроме Венди и дружинников, и до вечера набрали пять мешков.

— Здесь есть еще три такие пещеры, — сказал Семен. — Это в вон тех горах. Мы их потом сами осмотрим. Дорогу хорошо запомнили или проводить?

— Я ее запомнил хорошо, — ответил Глеб. — Обойдемся без провожатых, ты здесь важней.

Переночевали в лагере, а утром, загрузив трех лошадей мешками с солью, выехали в обратный путь. Через три дня заехали в селение, в котором сговорились о продуктах для рабочих. Глеб за них заплатил и объяснил, куда везти. Погода стояла сухая и теплая, дорога была гораздо легче, чем в горах, поэтому они через пять дней без каких-либо происшествий прибыли в Березовку.

— Это ничего, что она желтая, — сказал эльф, развязав один из мешков. — С завтрашнего дня начнем жечь солому и выпаривать из золы поташ, а потом проварим его с этой солью. И очистим, и получим ту селитру, которая нам нужна. Много нашли мышиного дерьма?

— Горы, — ответил Глеб. — Мы успели провести одну выпарку. Рабочие, если не будут бездельничать, через два месяца должны выпарить этой соли раз в десять больше, чем мы привезли, да еще в нескольких пещерах соберут ту, которая выступила сама. Этого хватит?

— На этот год хватит, — сказал Джон. — Если у нас все пойдет, как задумали, в следующем году туда пошлют гораздо больше работников и весной, а не летом. Уголь мы наделаем сами, а серу купим у соседей, с ними уже об этом договорились.

— А что у тебя с нефтью? — спросил юноша. — Не зря ты ее кипятил?

— Все получилось! — довольно сказал эльф. — Пойдем покажу.

— Что это еще за дом? — показал рукой Глеб на работников, которые суетились на постройке дома, не меньшего, чем его собственный.

— Мой дом, — улыбнулся Джон. — Достроят, и мы от вас уйдем. Я уже тоже боярин. Мне это не больно нужно, но Клэр довольна.

Они зашли в небольшой домишко, которых в слободе было больше десятка. В них не жили и не работали, а просто хранили все, кроме порошков для пороха.

— Чем это так воняет? — принюхался Глеб.

— Это результат нашей работы, — ответил эльф. — И почему воняет? По-моему, приятно пахнет. С вашей солью выпаривали воду, а здесь, наоборот, был нужен нефтяной пар, который мы охлаждали. В результате получили прозрачную жидкость, которая горит намного сильнее нефти. У меня много мыслей о том, как ее использовать.

— А если ее как-то распылить, а потом поджечь? — спросил юноша. — Венди мне рассказала о том, как взрывается порох. Если маленькие капли будут со всех сторон окружены воздухом…

— Можно попробовать, — задумался Джон. — Как только сильно распылять? Если насосом, то сразу много не получится, да и долго его делать…

— А если порохом? — предложил Глеб. — По-моему, должно хорошо разбрызгать.

— Слишком сильно взрывать тоже нельзя, — возразил Джон. — Все частички разнесет далеко друг от друга, и никакого взрыва не будет. Ты дал интересную мысль, но ее нужно обдумать, а потом пробовать.

Глеб после приезда окунулся в дела и на время забыл об их разговоре. Через два дня эльф предупредил его, чтобы захватил в слободу лук и стрелы.

— Проверим то, что ты предложил, — объяснил он юноше. — Я попробую распылить свою жидкость, а ты ее подожжешь горящей стрелой.

Оказалось, что Джон подготовил для испытания целых три кувшина со своей жидкостью.

— В каждом разное количество пороха, — объяснил он Глебу. — Посмотрим, сколько его лучше класть. Я почти не сомневаюсь, что должно взорваться, сомнения есть в том, стоит ли с этим возиться. Только учти, что стрелять нужно сразу после взрыва, иначе большая часть жидкости разлетится в разные стороны или осядет на землю.

Для испытания отошли в дальний от построек конец слободы. Плотники сколотили три стола и вкопали их в землю. Бояре укрылись за деревянным щитом в трех десятках шагов от стола, на который поставили один из горшков.