— Жаль будет, если ничего не выйдет, — сказал эльф. — В каждом кувшине больше чем полведра жидкости, а во всех трех налита половина моего запаса. Приготовил стрелу? Тогда поджигай!

Джон махнул рукой одному из своих помощников, и тот подбежал к кувшину с горящей веткой и зажег короткий фитиль. После этого он бросился бежать, прикрыв на всяких случай голову руками. Некоторое время ничего не происходило, потом со стороны стола глухо бабахнуло. Глеб тут же приподнялся из-за щита, который продолжал держать Джон, и пустил стрелу в медленно оседающее белесое облако. Яркий свет был последним, что он увидел, перед тем как сильный удар воздуха отбросил шагов на десять назад и так приложил о землю, что надолго погрузил в беспамятство. Эльфу тоже досталось. Ударная волна смахнула его вместе со щитом и унесла еще дальше распростертого на земле маоза. Остальные участники испытания стояли дальше, поэтому почти не пострадали. Поднявшись с земли, они бросились к лежавшим без движения боярам.

В себя Глеб пришел только на третий день. Он лежал в своей спальне, а на краю кровати сидела заплаканная жена. Все тело болело, а попытка встать чуть опять не привела к беспамятству.

— Лежи! — бросилась к нему Венди. — У тебя сломаны обе руки, нога и ребра, да еще ожоги на лице и руках. — Как только не умер! Скажешь потом спасибо Корну: он вас обоих вытянул из мира мертвых! Чтобы я тебя еще пустила в эту слободу! К демону твое боярство! Пусть Джон, когда поправится…

— Не ругайся, — тихо сказал он, осторожно втянув в себя воздух. — Если сразу не умер, и лечением занялся такой маг, как Корн, скоро поправлюсь. Что с Джоном?

— Скоро! — по-прежнему сердито сказала жена. — Корн сказал, что раньше чем через месяц не встанешь, и потом еще долго придется соблюдать осторожность. А Джона тоже крепко побило. Он сломал запястья, ногу и чуть не сломал шею. Ему по голове стукнуло щитом, так что он до сих пор в беспамятстве. Клэр от горя чуть не рехнулась! Но Корн говорит, что рассудок в нем уцелел. Сюда приезжал князь и смотрел на вас и на то, что осталось от вашего стола.

— А что от него осталось? — поморщившись от боли в сломанных ребрах, спросил Глеб.

— Пятно сажи, — ответила жена. — Ладно, прекратили болтать, видно же, что тебе больно. Говорить будешь только тогда, когда что-нибудь понадобится.

Эльф пришел в себя на два дня позже Глеба, но выздоровел намного раньше. Уже через десять дней он работал со своими помощниками, пока не вставая с кровати. Еще десять дней ушло на то, чтобы с помощью магии залечить руки. После этого Джон уже сам передвигался, пользуясь костылем, сначала по дому, а потом и в слободе. Прошло еще немного времени, и в слободу поехал Глеб, убедивший жену, что никаких взрывов пока не будет.

— Никто не думал, что так бабахнет, — говорил он Венди, — иначе мы бы отошли подальше и выкопали яму. И стрелой бы никто не поджигал, изловчились бы сделать это как-нибудь по-другому. Нешто мы себе враги? Зато представь, какое получится сильное оружие!

Ездить верхом им пока было нельзя, поэтому князь прислал одну из своих карет. Заодно он сам приехал в слободу вместе с воеводой и несколькими дружинниками.

— Чем вы себя покалечили? — спросил он у эльфа.

— Мы, князь, придумали новую бомбу, — начал объяснять Джон. — Такой и у эльфов нет. Жаль, что ею нельзя будет стрелять из пушек, но мы что-нибудь придумаем. Пороха она нам сэкономит много. Только нужно будет купить больше земляного жира.

— Князь Дмитрий интересуется нашей возней в его горах, покупкой серы и этим твоим земляным жиром, — сказал Василий. — Мы одного корня и союзники, но у меня есть опаска…

— У него же, кажется, есть сын? — спросил эльф.

— Княжич Андрей, — подтвердил князь. — Ему уже семнадцать.

— Позволено мне будет дать совет? — спросил Джон.

— Говори уж, — усмехнулся Василий. — Хочешь посоветовать отдать ему в жены мою Евдокию?

— Хороший ход, — кивнул эльф, — только я хотел говорить совсем о другом. Война будет, и в этом ни у кого не должно быть сомнения. Сейчас мы здесь куем для тебя оружие, но защищать оно будет все княжества. Так почему один ты должен нести тяготы? Князю Дмитрию намного проще добывать селитру и серу с нефтью. Сам он с ними ничего не сделает, а если мы поможем… Естественно, что помогать будем при условии, что он половину всего добытого отдаст нам, а вторая половина на него же и пойдет. Только говорить с ним нужно ближе к осени, когда мы наберем много селитры. Мало ли чем может закончиться такой разговор, могут в следующий не пустить к пещерам. Насчет войны ничего не слышно, воевода?

— В этом году не будет, — коротко ответил Трифон. — Уже не успеют.

— Ну а к следующей весне мы постараемся подготовиться, — довольно сказал Джон. — Полностью построим слободу и натянем нужных запасов, поэтому нам для работы холод и снег мешать не будут. На будущее нужно наделать ям с навозом и еще кое-чем, чтобы не переться за пятьсот верст и не зависеть от князя Дмитрия. Через два-три года созреет своя соль. Дело это не хитрое, хоть и неприятное. Но навоза у крестьян много, а ямы можно копать за деревнями.

— Сам им объяснишь, что и как делать, — приказал князь. — Если долго ждать, то и тянуть нечего. Залечишь раны и моим словом объявишь во всех деревнях вокруг столицы, что нужно делать. И объясняй старостам, с них потом и спросим. Постарайся себя не убить: заменить мне тебя пока некем.

Он уехал, а уже выздоровевшие Джон с Глебом большую часть дня проводили в слободе, пустив в работу многое из того, что привезли из Корины. Оба кузнеца были в восторге от эльфийских инструментов и под руководством Джона отливали из чугуна недостающие детали для простого токарного станка по дереву, который эльф хотел поставить в столярной мастерской для изготовления корпусов летающих снарядов. Одновременно делали пороховую мельницу и устройство попроще для размалывания серы в тонкий порошок. Как только прибыли бочонки с нефтью, на небольшом пустыре поставили перегоночный аппарат и стали получать горючую жидкость, работая в те дни, когда ветер выдувал вонючий дым за ограду. Гончар не успевал делать для нее сосуды, поэтому наняли еще одного и расширили мастерскую. Стеклодува пока почти не использовали, поэтому он поездил в окрестностях Вельска, нашел подходящее сырье и с позволения Джона начал делать стекло на продажу. Каменного угля не было, и потребность в топливе удовлетворяли дровами, которые везли в слободу в течение всего дня. Под навесами создавали запасы впрок. К концу лета в слободе работали и жили три сотни мужиков и десять мастеров. Построили и дом Джона, в который он поспешил переехать. Жены освободили мужчин от возни с учениками, но, несмотря на успехи в обучении, мальчишек пока к работе не привлекали. И знали они маловато, и сами были не шибко большими. В начале осени прибыла большая партия серы, а потом вернулись те, кого посылали за селитрой. Ее привезли в два раза больше того количества, на которое рассчитывал Джон.

— Нашли еще несколько старых пещер, — объяснил Семен. — Там мы ничего не выпаривали, просто собрали все, что отложилось само. А дерьма даже в одной пещере столько, что хватит выпаривать на десять лет.

Князь нахмурился, когда узнал, сколько нужно платить, но заплатил. Переговорив после этого со своим казначеем, он отправил гонцов и в Рутенское княжество к Дмитрию, и в Муромское к князю Георгию. Князьям было предложено собраться в Вельске, чтобы обсудить вопросы грядущей войны. Дмитрий приехал через семь дней, а князь Георгий ехать отказался и прислал вместо себя боярина Путяту. Первым приехал Дмитрий, с ним первым и был разговор.

— В этом году свары не будет, — сказал ему Василий, — а вот в следующем придется драться. Сам понимаешь, что эльфы мне о своих планах не докладывают, и своих лазутчиков у меня среди них нет, а вот к бошам и пшекам воевода людей послал. Армий там еще не собирают, но оба короля объявили об увеличении своих дружин. Этим заняты не только короли, но и князья, и многие графы. Даже кое-кто из баронов последовал их примеру. У бошей собирают новый налог на войско, а король пшеков повелел сделать запасы продовольствия. Друг с другом они воевать не будут, с франками — тоже. Дальше продолжать?