быть рядом.

Никогда.

Жизнь, это не фильм, в котором можно показать воспоминания, заново переживая

прикосновения родного человека, вновь видеть его глаза, улыбку, говорить с ним, слушать

его голос…

Она потеряла это.

По щекам тонкими дорожками начинают литься слёзы.

Шайлер прижимает колени к груди и начинает выть в точности, как Шарлотт.

Этого не может быть, это просто дурной сон, она всё ещё спит. Она проснётся утром, и

поймёт, что это был лишь сон.

Судорожно вздохнёт, позвонит отцу и всё вернётся на круги своя.

261

Бросившись к одеялу, Шайлер точно ненормальная начинает искать телефон. Простынь

падает на пол, подушка летит следом, импровизированное ложе накрывает одеяло.

Найдя телефон, Шайлер требуется несколько секунд для того, чтобы попасть дрожащими

пальцами на нужные кнопки вызова.

Она ему позвонит.

А он возьмёт трубку и скажет, что мама пошутила.

Это лишь её очередная, злая шутка.

Она так сильно не любит собственную дочь, что готова быть настолько жестокой.

Шайлер даже хочется смеяться от облегчения, и как она могла не допустить такую мысль

сразу? Шарлотт ведь действительно могла жестоко поиздеваться над ней, оттачивая

актёрское мастерство.

Гудки в трубке сменились голосом матери.

-Позови папу. – Шайлер вытирает мокрые от слёз щёки, судорожно дыша.

-Ты шутишь?

-Это ты шутишь! Позови папу! Ты лжёшь мне! Он не мог умереть! Это не правда!

В ответ никаких криков, ядовитого смеха, лишь сдавленное рыдание.

Из глаз Шайлер вновь текут слёзы, она падает на пол, прижимая ко рту одеяло.

-Ну, пожалуйста,… скажи, что ты пошутила, я умоляю тебя.… Скажи, что ненавидишь

меня так сильно, что способна на такие шутки,… пожалуйста!

В ответ лишь слёзы.

-Боже! – Бросив телефон на пол, Шайлер зажимает голову руками.

Волосы прилипают к влажным от слёз щекам.

Она должна была быть с ним. В его последнюю секунду, когда он был ещё жив, она

должна была оставаться рядом. Почему она не заставила его остаться? Почему отпустила

одного?

В голове летит чёрно-белая панорама чьей-то жизни, в которой у маленькой счастливой

девочки есть любимый отец и она считает, что это единственное, что ей нужно.

Потом она вырастает, и понимает что теперь ей нужно больше. Деньги, слава, любовь

кого-то другого, а отец остаётся в зрительном зале наблюдать за подъёмами и падениями

дочери.

Шайлер так и прорыдает до рассвета, с опухшим от слёз лицом она поедет на съёмки, надев солнцезащитные очки и чёрный шарф.

***

Впрочем, в колоде у жизни карт много,

и сдаёт она их порой так, как меньше всего этого ожидаешь.

Жозе Сарамаго

-Я не думала, что встречу здесь людей, с… таким добрым сердцем.

-Это мой долг. Я не могу бросить старушку в такую минуту, когда от неё отвернулась

семья.

В воздухе повисает пауза.

Режиссёр скачет вперёд по водянистым кочкам, а трое его ассистентов пытаются поспеть

за передвигающейся самостоятельно аппаратурой.

Чарли старается говорить с английским акцентом, держится почтенно, не смотрит по

сторонам и делает вид, будто он здесь один.

На нём чёрная рубашка с белоснежной вставкой в воротнике и брюки, в руках Библия и он

упорно делает вид, будто ему не холодно.

Эдвард Уэстон олицетворение самых добрых, чистых и не порочных личностей мира.

Писательница видит его в несколько розовом цвете, будто запрещая себе замечать хотя бы

какой-то недостаток.

262

Форс целый час внушал себе, что их, быть может, действительно нет в Эдварде, но снова и

снова возвращался к мнению о том, что идеальных людей никогда не было, и не будет.

-Благодарю, что проводили меня мистер Уэстон. – Морган скромно улыбается, опуская

глаза.

Всего за полтора часа стараниями стилиста она была превращена из растрёпанного нечто

в английскую леди.

Волосы её были вымыты, причёсаны и сложены в тугой пучок скрытый крохотной

шляпкой, блузка грубого покроя из тёмной ткани, широкая юбка, практически достающая

до земли, килограммы тонального крема, чтобы сделать её кожу бледной, а не серой.

-Ну, что вы мисс.

Откланявшись, Чарли выходит из кадра.

-Стоп! – Кричит Энтони, и шум камеры практически мгновенно прекращается.

В воздухе повисает облако густого пара.

Чарли пинает водянистую кочку земли, покрытую слабой россыпью сухой травы, где-то в

лесах, начинающихся километрах в десяти от них гуляет туман, небо расплывается нежно-

розовыми красками.

Они нашли брата-близнеца поместью Хортон - Лодж всего в семи милях от города.

Правда на машине сюда было не проехать и практически милю приходилось тащиться

самим по мёрзлой, осенней земле.

-Мистер Форс, мистер Форс! – С визгами к нему летела молоденькая ассистентка,

приставленная лишь полчаса назад, но успевшая надоесть так сильно, что Чарли был

готов утопить её в одном из местных болот.

-Что?

-Вы хотите чаю?

-Нет.

-А плед? Кофе? Новые, сухие башмаки?

Чарли судорожно вздохнул.

-Я же сказал вам, мне ничего не нужно.

-Не хотите позвонить?

Чарли нахмурился, Шайлер наверно давно встала и поехала на съёмки.

Она так волновалась, когда он звонил вечером, перечитывала сценарий раз десять, даже во

время телефонного разговора.

Чарли кивнул.

-Да.

Девушка широко улыбнулась, едва ли не хлопая в ладоши, обогнув режиссёра,

показывающего что-то постановщику света, и подхватив с пластикового столика телефон, бросилась обратно к Чарли.

Её ноги в сапожках ядовито-зелёного цвета громко хлюпали, как только она чуть твёрже

наступала на землю.

-Прошу.

Выхватив из её рук телефон, Чарли проверил сеть и набрал номер Шайлер.

Несколько минут пустых, безразличных гудков, всё это время он продолжал пинать кочки

и упорно не смотреть на ассистентку, всё ещё стоявшую рядом и затаившую дыхание.

-Да?

Чарли нахмурился, даже нога безвольно повисла в воздухе, не успев коснуться земли.

-Скай?

Голос был точно не её, хриплый, едва слышный.

-Чарли, привет.

-Ну,… как первый день съёмок?

В ответ судорожный вздох.

-Я еду домой… меня отпустили на два дня.

Чарли рассмеялся.

263

-Надо же, ты ещё даже не приступила к работе, а тебе уже дают выходные, чёрт я завидую.

Что же ты такого сделала?

Судорожно вздохнув, Шайлер пробормотала что-то нечленораздельное в ответ.

-Что? – Форс вновь нахмурился. – Связь ни к чёрту среди этих кочек.

-Папа умер.

Чарли ещё несколько секунд слышал только стук своего сердца, на том конце тишина, лишь едва слышное шипение, будто Брайан умер и забрал Шайлер с собой, и теперь Чарли

в последний раз разговаривает с призраком.

-Боже мой,… Скай…

-Мне нужно… нам нужно… организовать похороны… я заеду за мамой, и мы… поедем в

морг, потом… нужно быстро всё сделать…

-Скай…

-Прости, я не хотела тебе мешать Чарли.

-О чём ты…

-Да, я… отключаю телефон, прости мне просто…. нужно подумать. Ты работай, всё

нормально, ни о чём не думай.

Он едва успевает открыть рот, а она уже отключается.

Чарли заталкивает телефон в карман брюк, и, сунув в руки ассистентки Библию, спешит к

Энтони.

-Да, я хочу, чтобы по её лицу бежали тени, а по его только солнечный свет. Будто он из

золота, чистый, солнечный…

-Я понял, понял.

-Энтони.

-Чарли! – Мужчина широко улыбается. – Мы решили переснять последнюю сцену, всё

выглядит слишком мрачным, добавим немного солнца для Уэстона.

-Энтони, мне срочно нужно уехать.

Мужчина замирает, точно античная статуя посреди происходящего вокруг него хаоса.

Люди спорят, препираются, вновь устанавливают аппаратуру, тащат девушек на грим, и