кровью, как у боевого быка, готового защищаться.

-Ничего не говори. – Чарли подаётся вперёд. – Я хотел быть с тобой в этот день, и я буду.

266

Шайлер кивнула.

Он снял пиджак и, накинув ей на плечи, двинулся вперёд.

Вверх по холму, и вот уже через несколько минут среди обглоданных ветром деревьев и

разрушенных склепов, с ведущими в небо лестницами они увидели свежую могилу.

В нос ударил чистый, густой запах сырой земли.

Вокруг ровного прямоугольника столпились люди, Шарлотт стояла в самом центре рядом

со священником и, сжимая в руках платок, рыдала, от чего на её лбу надувалась вена.

Чарли опустил голову, подходя ближе.

Он встал позади Шайлер, боясь помешать её уединённости с отцом в последний раз.

Гроб был закрытым, люди могли лишь возложить цветы на крышку и провести ладонью

по самому последнему пристанищу тела Брайана Адамса.

Чарльз Форс верил в рай и ад.

Правда, в его интерпретации каждый человек получал свой собственный ад. Это не было

место наполненное лавой, а вокруг котлов не бесновались черти, жарящие людей,

кричащих в последних муках.

Ад - это то, чего ты боишься больше всего на свете. Он как волшебная комната, ты

предстаёшь поначалу в пустом помещении, а потом видишь тот ужас, которого боялся всю

жизнь.

Для кого-то это змеи, для кого-то потери любимых людей, для кого-то край крыши.

Чарли знал, что попадёт в ад, в котором будет гореть в алых языках пламени огня с

родителями.

Как только священник закончил заготовленную речь, рассказав всем о том, каким

замечательным человеком был Брайан Адамс, и как они верят в то, что там, на небе ему

будет ещё лучше, мужчина предложил семье сказать что-нибудь об умершем в последний

раз, оставив все мысли, хорошие, или плохие о нём здесь и сейчас.

Чарли видел, как напряглись плечи Шайлер, и она прижала платок к губам, он подался

вперёд и мягко коснулся её локтя.

Он не будет навязываться, но пусть она знает, что он рядом с ней.

-Брайан… - Проговорила тётя Мейс, облачённая в длинное, чёрное пальто, доходящее

практически до пят. – Был удивительным человеком. Он любил свою жену и дочь больше

всего на свете. Он был готов на любые жертвы ради них,… Нам будет не хватать тебя

Брайан.

Женщина берёт горсть земли и бросает в свежую яму, на дно которой уже водрузили гроб.

-Я… - Шарлотт подаётся вперёд, неловко хватая землю дрожащими пальцами. – Люблю

тебя,… прости меня.

После Шарлотт ещё трое мужчин безмолвно бросают землю в яму, затем подходит дочь

тёти Мейс, две седовласые женщины и мужчина лет пятидесяти.

-Милая.- Тётя Мейс подходит к Шайлер, выдавливая улыбку. – Твоя очередь.

Чарли отчаянно хочется послать эту женщину ко всем чертям, но он молчит, наблюдая за

тем, как Шайлер кивает и, сняв его пиджак, оборачивается.

Больше на её лице нет уверенности, суровости, только испуг.

Губы дрожат, мокрые щёки обдувает ветер, от чего они покрываются не здоровым

румянцем.

-Скай…

Она, молча, вручает ему пиджак и подходит к пропасти.

Берёт горсть земли в руки и судорожно вздыхает, пытаясь успокоиться.

-Папа…. – Шепчет она едва слышно. – Папа…. Забери меня…. Пожалуйста, не оставляй

меня здесь…. Папа….

Ещё мгновенье, ветер касается лица Чарли, Шайлер безмолвно рыдает, Шарлотт отводит

взгляд в сторону, больше не в силах выносить напряжение затянувшегося реквиема, когда

ноги Шайлер подгибаются.

267

Чарли бросает пиджак на мокрую траву и тянется к ней, люди вокруг изумлённо

округляют глаза и закрывают рты руками.

Он ловит её практически в последний момент, ещё бы секунда и она оказалась внизу.

Земля высыпается из её рук, девушка начинает рыдать в голос, крики рикошетом отлетают

от надгробий и разносятся по кладбищу.

-Папа, пожалуйста! Я не хочу без тебя! Папа! - Голос Шайлер сипнет, одной рукой обняв

её за спину, а другую, просунув под колени, Чарли берёт её на руки.

-Папа! Папа! – Рука Шайлер, что ещё недавно держала землю, покрыта грязью, она

ударяет Чарли по груди ладонью, от чего на его белой рубашке выступает уродливое

пятно. – Папа!

Он так и уносит её оттуда, Шайлер неотрывно смотрит назад, вытирает рукой слёзы,

размазывая грязь по лицу и не замечая никого вокруг.

Судорожно дыша Чарли, думает о том, изменилось бы что-то, скажи он ей о болезни отца, или лучше было то, что она пребывала в неведении до последнего?

В любом случае сейчас он не собирался ей об этом говорить.

***

Это так просто: нужно жить до тех пор, пока не умрешь.

Ирвин Уэлш

Франко Матьюз был бабником.

Этим фактом уже не удивить женщин Америки, Франции и Италии, в которых он побывал

за последний год.

К тому же он отлично готовил пасту, признавал как одежду для настоящего мужчины

только костюмы и любил свою маму.

Она практически в одиночку, лишь под блуждающим взглядом мужа, вырастила четверых

детей, подарила им манеры, образование и будущее.

Так же она научила их уважать горе другого человека.

Особенно, если он тебе не безразличен.

И потому, как только новость о смерти отца Шайлер разнеслась по всем заголовкам

свежих новостей, Франко приготовил свою знаменитую пасту и отправился к подруге.

На нём был чёрный костюм от Версаче, волосы зачёсаны назад, на глазах солнцезащитные

очки, скрывающие едва ли не половину лица.

Движения уверенные, расчётливые, он успешно минует папарацци и благодаря своему

шофёру находит дом, в котором проживает новоявленная знаменитость.

Он брезгливым взглядом окидывает заваленное сухой листвой крыльцо, морщится, когда

скрипит входная дверь и даже не желает обращать внимания на то, что перила на первом

этаже подозрительно блестят.

Сняв очки, Франко пробегает очередной пролёт и стучит в дверь так, как считает её более

гигиеничной, нежели звонок.

В ответ ничего, за дверью леденящая душу тишина.

-Её нет.

Вздрогнув, молодой человек оборачивается.

Позади него Хлоя, в руках у неё бумажные пакеты, пропитанные чем-то жирным, поджав

губы, девушка едва слышно хмыкает.

Она тоже одета в чёрное, не хватает только солнцезащитных очков.

-Привет. – Франко спускается на несколько ступенек, обнять её в такой день стоит, у неё

опухшие глаза, а это говорит о том, что она плакала.

Но их прошлая встреча произошла в его постели, из которой он выгнал её, сказав, что не

верит в длительные отношения и никогда не был моногамен.

-Привет.

-Как ты? – Молодой человек кладёт очки в карман.

268

-Нормально… просто, ужасно это. Она так любила его, а теперь что? – Хлоя поджимает

губы, и с шумом вздохнув, качает головой. – Не собираюсь реветь, но почему-то слёзы так

и…

-Понимаю. – Франко обводит взглядом пакеты в её руках. – Это видимо для Шайлер… ты

хочешь облегчить ей страдания, отправив на тот свет?

Девушка поджимает губы, от слёз в глазах и следа не осталось.

-Заткнись. Это пончики, моя мама сама сделала. И они очень вкусные,… когда мне было

плохо, я всегда просила их приготовить.

-А тебе бывало плохо? – Франко встаёт рядом с девушкой, и, поставив пакет на

подоконник, опирается о выступ спиной, запрещая себе думать о тысячах бациллах,

успевших вцепиться в крохотные нити его пиджака.

-Всем когда-нибудь бывает плохо. Я не верю в теорию о том, что мужчины не умеют

плакать. – Хлоя ехидно кривит губы. – Мне кажется вы куда слабее нас.

Франко изумлённо открывает рот.

-Значит, вот как?

-Именно, мы куда сильнее. Нам легче сесть на диету, выплеснуть своё горе подруге и

забыть об этом, расплакаться, и отпустить ситуацию, а вы просто ленивы. Копите в себе

всё, что только можете собрать, а потом выражаете это в истериках, или…