-Искусстве.

Хлоя фыркает.

-Назови мне хотя бы одну путную вещь, которую придумал мужчина, расставшийся с

женщиной.

-Да сотни всего! Картины, песни, музыка, фильмы, всё это посвящено женщинам, которые

когда-то бросили парня, копившего в себе слишком много.

Хлоя усмехнулась.

-Почему-то, когда ты говоришь о парне, копившем в себе слишком много, я представляю

человека, не способного сходить в туалет после плотного ужина.

Франко усмехнулся, отведя взгляд в сторону.

-Ты не исправима.

-В смысле?

-Постоянно споришь. Ты не способна принять чужую правоту, для тебя всегда существует

только твоя. Сколько тебе лет?

Хлоя воинственно скрещивает руки на груди.

-Двадцать, а что?

-Ощущение, будто меньше. Ты всё видишь в двух цветах: чёрном и белом. Причём в

чёрном то, что не нравится, или не подчиняется исключительно тебе.

-Тоже мне психолог, если бы я хотела сеанс психоанализа, заказала бы человека,

получившего диплом в Гарварде.

Франко вручает ей пакет с пастой.

-Вот, передай Шай, когда увидишь, и скажи, что я выражаю свои соболезнования.

Хлоя вырывает пакет из его рук и вновь бросает на подоконник.

-Тоже мне, друг нашёлся. Ей до лампочки на твои соболезнования.

Точно магнит, тянувшийся к железу, Франко подходит к Хлое, во взгляде её откровенный

вызов. Она определённо настроена на ссору, нет на скандал, на драку, лишь бы довести

себя и его.

Он чувствует запах жасмина, исходящий от её кожи. Почему в ту ночь от неё так не пахло?

Почему она убила этот запах ароматом тошнотворно-сладких духов?

Франко вновь поджимает губы, он так хочет сказать что-нибудь мерзкое, чтобы задеть её, чтобы по её щекам потекли слёзы, а в глазах погасли эти огоньки вызова.

-Не собираюсь продолжать дискуссию с тобой.

Хлоя пожимает плечами.

-Ну, и катись.

269

-Только я решаю, катиться мне, или нет.

Девушка толкает его в плечо, от неожиданности Франко отшатывается к ступенькам.

-Отвали.

-Разве я к тебе приставал?

Щёки девушки заливает лёгкий румянец, она отрицательно мотает головой и

отворачивается к окну.

Такая маленькая, волосы нелепого цвета, слишком яркого, видны не прокрашенные

тёмные корни, кожа загорелая лишь на лице и руках. В вырезе кофточки видна бледная

шея, декольте не открывает роскошные формы, а лишь подчёркивает практически полное

отсутствие груди.

Франко морщится думая о том, что такая девушка могла ему понравиться.

Конечно, он спал со всеми подряд, но не до такой же степени. Она больше походила на

младшего брата, нежели на красотку, с которой было интересно скоротать время.

Надев очки, он быстро спустился вниз.

На окна подъезда не смотрел, она могла заметить и подумать, будто нравится ему.

А это не правда.

Такое просто не может быть правдой.

Франко сел в машину, шофёр практически мгновенно завёл мотор, и стальная лошадка

сорвалась с места.

Уезжая, юноша даже не мог вспомнить, зачем вообще он приезжал в этот дом, и к кому.

***

Искушение сдаться будет особенно сильным незадолго до победы.

Китайская поговорка.

Шайлер проснулась, когда на улице уже было темно.

Она несколько секунд лежала, неподвижно пытаясь понять, что происходит и как она

вообще оказалась в постели.

Зашуршали простыни, во сне она сжимала одеяло так сильно, что на пододеяльнике

появилась дырка с торчащими из неё нитями.

С шумом вздохнув, девушка приложила горячую ладонь к холодному лбу, покрытому

испариной.

Отец… он умер, она была на похоронах, и едва не бросилась следом за ним в могилу.

Потом Чарли уносит её на руках, сажает в машину и пристёгивает, блокирует двери, чтобы

она не смогла сбежать. Потом вновь берёт её на руки, приносит в свою квартиру, кладёт на

постель, даёт Валиум и Шайлер запивает таблетки водой, потом дыра.

Валиум был снотворным и наркотиком нового поколения в одном флаконе.

Сны неестественно яркие, страшные, когда спишь, точно знаешь, что, когда засыпаешь

самостоятельно, такого не бывает.

В ванной шум воды, Шайлер перекатывается на другой бок, чувствуя, как по виску стекает

слеза и закрывает глаза, желая вновь заснуть.

Только чудотворное действие таблеток себя исчерпало, а сумасшедшее сознание

запрещает забыться, подсыпая мысли.

Одна, вторая, третья, чужим голосом они проносятся в голове, вынуждая смотреть в одну

точку, заставляя желать лишь одного – уснуть.

Шайлер слышит, как Чарли перекрывает кран, выходит из душевой кабины, шлёпая

мокрыми ногами по полу, вытирается и, натянув шорты, идёт в спальню.

Шайлер зажмуривается, если он заметит хотя бы одну слезу, поймёт, что она проснулась.

А ей сейчас не хочется разговаривать.

Ей больше вообще ничего не хочется.

Войдя в спальню, Чарли опускается на постель, поверх одеяла, устало вздыхает, Шайлер

чувствует запах мыла и зубной пасты, исходящий от него.

270

Девушка едва слышно вздыхает, кусая губу. Лишь бы не завыть в голос, она ведь с детства

умела бесшумно плакать, чувствуя, как горячие слёзы падают на подушку.

-Скай, я знаю, что ты не спишь.

Девушка позволяет себе всхлипнуть.

-Скай, – развернувшись к ней, Чарли проводит рукой по её мокрой щеке. – Придётся

держаться.

-Я не хочу. – Ответ получается хриплым, едва слышным, Шайлер пытается прочистить

пересохшее горло.

-Хочешь воды?

-Нет.

-Скай, - Чарли берёт её за руку, жест кажется таким простым, естественным, её глаза

привыкают к темноте и она легко может рассмотреть его губы, глаза, даже мокрые волосы.

Его пальцы такие тёплые, уверенные, он прижимает её ладонь к своей груди и устало

вздыхает.

-Не уходи от меня. Тебе есть, ради кого остаться. Отец любил тебя, он бы не хотел видеть

тебя такой.

Шайлер с шумом вздыхает, чувствуя, как слёзы вновь обжигают глаза.

-Боже мой,… я всё время плачу. – Девушка пытается вытереть слёзы о подушку. – Я когда-

нибудь перестану? Когда-нибудь перестанет быть так больно?

Чарли отводит взгляд в сторону.

Он точно знает, каково ей. Только он может рассказать ей, как пережить это.

-Нет, не перестанет. Просто… рана покроется новой кожей, но шрам останется навсегда.

Это как царапина, сначала кровоточит, опухает, первый день ты не знаешь, чем занять

себя, лишь бы не думать, на второй всё ещё кажется свежей, сочится, и только позже

покрывается корочкой. Высыхает, перестаёт натягивать кожу, позволяет забыть о себе.

Шайлер кусает щёку изнутри, чувствуя, как по языку, точно крохотный шарик ртути

катится солёная капля крови.

-Твой папа был лучшим человеком на земле. Он очень любил тебя, и всё ещё любит, где-то

там в его собственном раю он рядом со своей дочерью.

-Элисой?

-Да. Вместе смотрят на тебя и думают: «Вот дурочка».

Шайлер слабо улыбается сквозь слёзы.

-А я попаду к ним?

-Конечно, попадёшь, но позже. Гораздо позже, через много-много десятилетий.

Чарли проводит рукой по её волосам, глаза Шайлер точно по инерции закрываются в ответ

на его прикосновенье.

-Он был самым лучшим… самым добрым, самым верным… он так верил в меня… всегда.

Он и Элиса, они были моей семьёй,… Она была не его дочерью, но они были так

похожи… такие яркие, добрые, открытые, красивые. – Шайлер судорожно вздыхает. – Я

мечтала быть похожей на них. Хотя бы немного.

-Ты похожа.

-Нет,… я никогда не смогу стать похожей. Они были идеальными людьми, я жалкая

пародия.

Чарли подвигается ближе и осторожно касается губами лба девушки.

-Не бывает идеальных людей.

Шайлер комкает одеяло в руках и украдкой вытирает слёзы со щёк.

-Я пыталась,… когда мне было пятнадцать, я пыталась,… покончить с собой… кажется. –