-Я просто считаю, что мы уже слишком взрослые. Глупо смотреть вместе фильмы и тупо

хихикать, как в детстве.

-Ты прав. Мы слишком взрослые.- Шайлер убрала за ухо непослушную прядь волос. –

Потому, что раньше я тебя знала. А теперь это другой человек, которого я ненавижу.

Резко поднявшись, девушка подхватила джинсы, кое - как натянув их, она завязала шнурки

на кедах, и, надев майку, двинулась к дверям.

-Открой.

С трудом поднявшись, Генри достал из кармана ключ, несколько секунд он вертел его в

руках, точно желал задать ей вопрос, а единственным способом услышать ответ, было

оставить её здесь.

-Приходи на вокзал… я буду ждать тебя до последнего.

-Зря.

Шайлер отвела взгляд, Генри несколько минут молча, таращился на неё, пытаясь пронять

глазами полными боли, но девушка никак не реагировала.

Открыв дверь, Генри отошёл в сторону.

Оказавшись в зале, Шайлер была готова рыдать от облегчения, ещё немного и она

окажется на свободе, далеко от этого ужаса, близко к любимому отцу.

Она не видела лиц, не слышала голосов, даже фоновая музыка превратилась лишь в тихое

дребезжание.

На улице темнело, город медленно погружался во тьму, и, вдыхая холодный, влажный

воздух, предвещавший грозу, девушка помчалась к дому.

Шайлер терпеть не могла бегать, она мгновенно потела, ноги начинали ныть, а в горло

лился обжигающий воздух, но сегодня день больших перемен.

Она поссорилась с мамой, потеряла друга и полюбила бег за то, что благодаря ему могла

быстрее оказаться дома.

Уже приближаясь к дому, Шайлер подумала о том, каким ненастоящим всё выглядит в

этом мире. Обманчивые улыбки, фальшивые друзья, не любящие родители, выставляющие

себя образцами подражания перед другими.

У самого крыльца девушка остановилась, желая отдышаться, уперев руки в колени, она

судорожно вздохнула, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

27

По вискам стучал пульс, поёжившись, девушка обернулась, на секунду ей показалось, что

за ней кто-то следовал.

Вернее не кто-то, а Генри, всю дорогу домой она думала о том, что он может бежать

следом.

Бред, бред он никуда не пойдёт, ему это ни к чему.

Отведя назад прилипшие ко лбу волосы, девушка смело распахнула дверь.

В доме было темно, свет нигде не горел, лишь на кухне, у самой раковины стояла

зажженная свечка.

Нахмурившись, Шайлер захлопнула дверь.

-Прекрасно. – Голос матери заставил девушку замереть.

Кухня озарилась ярким светом, на столе немытые тарелки с остатками еды, на плите

громоздятся грязные кастрюли.

Шарлотт выглядела спокойной, даже можно сказать счастливой, светлые волосы аккуратно

убраны назад с помощью бархатного ободка, длинный шёлковый халат ослепительно

белого цвета оттеняет её бледную кожу.

-Мама. – Шайлер попыталась выдавить виноватую улыбку, но мысленно она уже

находилась на грани истерики, потому вышло плохо.

-Мало того, что ты отвратительная помощница, абсолютная бездарность и потерянная

личность, ты ещё и лгунья. – Шарлотт устало вздохнула, задувая свечу.

Шайлер не отрываясь, следила за движениями рук матери, как легко они порхали по

горячему воску.

-Я хотела… хотела увидеться с Генри в последний раз. Прости, такого больше не

повторится.

-Серьёзно?- Шарлотт насмешливо вздёрнула бровь. – Но ведь это не повторится вовсе не

потому, что ты раскаиваешься, а потому что твой дружок уехал.

Шайлер отвела взгляд, ей просто хотелось уйти в свою комнату, пропустить двухчасовую

нотацию, или хотя бы отложить её на утро, когда будет уже не так больно.

-Можно я просто…- Шайлер сделала шаг по направлению к лестнице.

-Стоять!- Шарлотт приложила палец к губам. - Не стоит заставлять меня повышать голос, твой отец уже спит.

Подойдя ближе, Шарлотт скрестила руки на груди.

-Готовьтесь юная леди, потому что отныне…- Она оборвалась на полуслове, Шайлер

подняла голову, желая понять причину столь внезапной тишины.

-Мам? Что с тобой?

Шарлотт сощурилась, точно желая что-то рассмотреть в этой полутьме, подойдя ещё

ближе к Шайлер, она изумлённо открыла рот.

-Господи…- Глаза Шарлотт округлились. – Мне кажется, или когда ты уходила твоя майка

не была одета на голое тело?

Кожа Шайлер мгновенно покрылась мурашками, отступив назад, она схватилась рукой за

поручень лестницы, готовясь броситься наверх.

-Мам…

-О, Боже мой! Моя дочь потаскуха!

-Нет!- Из глаз Шайлер брызнули предательские слёзы, она была готова всё рассказать

матери, объяснить, что случилось, и выплакаться у неё на плече.

Но это была Шарлотт, её не интересовало, что дочь скажет, она верила лишь себе. Лишь

своим глазам, лишь своим ушам и лишь своим чувствам.

-Так вот для чего мы тебя растили. Чтобы ты спала, с кем попало. – Пробормотала

Шарлотт, лицо её превратилось в непроницаемую маску.

-Нет, мама! Я… послушай меня…

-Я уже всё решила.- Взяв с журнального столика хрустальную вазу, Шарлотт несколько

секунд пристально смотрела на неё, словно желая запомнить каждый свод. – Я купила её, когда ездила в Нью-Йорк. Когда-то она мне казалась прекрасной,… а теперь лишь

28

напоминает о самой большой ошибке моей молодости. Ты тоже моя ошибка, вам пора

слиться воедино.

Глаза Шайлер застелила пелена слёз, она пыталась сказать что-то в ответ, но её опередила

ваза, летящая в её сторону.

Секунда, и настоящий горный хрусталь, толщиной четыре сантиметра ударил девушку в

грудь.

Беспомощно рухнув на пол, Шайлер ударилась виском о ступеньку, в голове раздался звон, точно там что-то разбилось.

Прижав руку к голове, девушка тихо всхлипнула.

-Я тебя так ненавидела…- Прошептала Шарлотт, наклоняясь к дочери. - Всегда

ненавидела. Ты лишь мешала Брайану полюбить Элису. Если бы тебя не было, моя

девочка осталась бы, жива. Это ты виновата в её смерти.

Шайлер попыталась что-то ответить матери, но звон в голове мешал это сделать.

Она ничего не видела, ничего не слышала и точно слепой котёнок, пыталась на ощупь

подняться наверх и спрятаться в своей комнате.

Девушка водила руками в звенящей полутьме, желая найти поручень, но лишь

чувствовала, как холодные пальцы матери плотным кольцом обхватывают её запястья.

Шарлотт была хрупкой, высокая, худощавая, едва державшаяся на высоких каблуках из-за

длинных, тонких точно спички ног.

Но каким-то образом она смогла оторвать дочь от пола, и, крича что-то ей в лицо, швырнуть обратно.

На щеках Шайлер блестела слюна матери, точно дикого зверя, рычавшего ей в лицо.

На секунду всё затихло, лишь гудение в ушах девушки подтверждало, что она ещё жива.

Шарлотт застыла, должно быть, боясь разбудить Брайана.

Шайлер уже хотела подняться, вцепившись ногтями в паркет, она почувствовала острую

боль на запястье.

Шарлотт умела обращаться с каблуками, тем более домашних туфель, ей доставляло

ненормальное удовольствие наступать на руки дочери.

Взвизгнув, Шайлер шарахнулась в сторону.

Наконец звон практически затих, и она могла видеть мир более чётко.

Руки её горели, точно она не один час лепила снежки.

-Шайлер?- Голос отца заставил девушку вздрогнуть, с трудом поднявшись, она бросилась

наверх.

Шарлотт не пыталась её остановить, стоя внизу женщина откровенно смеялась над

дочерью.

-Дочка что…- Брайан вышел слишком поздно и услышал слишком мало.

Шайлер захлопнула дверь практически перед его носом.

Упав на пол, девушка судорожно дышала, пытаясь унять дрожь в теле.

-Дочка, – Брайан тихонько постучал, точно боясь, что Шайлер уже спит.– Прошу, открой

мне. Что случилось?

-Ничего… всё отлично папочка.

Она думала, что будет невыносимо больно.