Что обида на мать заставит её не один час провести в рыданиях.

Но Шайлер не плакала, она вообще ничего не чувствовала кроме ноющей боли,

разливающейся по телу.

Телефон в кармане джинс точно ожил, подавая сигнал о новом сообщении.

Достав его, девушка взглянула на экран.

Уезжаю через двадцать минут. Я всё ещё надеюсь, что ты придёшь. Генри.

Устало вздохнув, девушка уже было нажала на “Удалить”, пока не услышала голос матери

внизу.

- Да какая разница? Мы оба знаем, что ты будешь на её стороне.…А мне плевать! Я так

устала…

29

Она устала,… Шайлер саркастически прыснула, она тоже устала, от вечных ссор и глупых

запретов, от тотального контроля и полной зависимости.

Снова взглянув на дисплей телефона, девушка задумчиво закусила губу.

Нью-Йорк…

Город, который никогда не спит, где можно делать то, что тебе захочется.

Глупо, но Шайлер захотелось сбежать, хотя бы ненадолго остановить эту жизнь, в которой

она сейчас, устроить себе каникулы, забыть о действительности.

Максимум неделя и она вернётся.

Наберётся сил, подумает, и снова будет здесь.

Быть может, побывает на Бродвее, или даже встретит знаменитостей.

А почему бы и нет?

Каждый её день был похож на другой, а теперь без того Генри, что она когда-то знала, всё

будет ещё хуже.

Она навсегда останется в этой клетке, с матерью, что её ненавидит, и отцом, которого она

отчаянно любит и не хочет причинить ему боль своим поведением.

Вряд ли он обрадуется, если она сбежит.

Поднявшись, девушка подошла к письменному столу, в одном из ящиков валялся клочок

ярко-жёлтой бумаги.

Отыскав карандаш, Шайлер написала письмо отцу.

Я очень люблю тебя папа. Не волнуйся, со мной всё будет хорошо, я с Генри,

скоро вернусь. Не скучай.

Как сухо, точно она его и не любит вовсе.

К сожалению, на бумаге не выразишь всего того, что Шайлер хотела бы ему сказать.

Схватив рюкзак, валявшийся возле дивана, девушка затолкала туда несколько пар джинс, пару маек и тёмно-сиреневое платье, что подарил ей отец на день рождения.

Это ведь большой город, вдруг пригодится.

Достав из копилки жалкие двести долларов, что успела накопить за четыре месяца,

Шайлер подошла к окну.

До земли не так далеко.

Обернувшись, девушка с тоской посмотрела на дверь, ведущую в её комнату.

За ней её отец волновался за состояние дочери, а мать радовалась тому, что смогла

высказать, как сильно её ненавидит.

Устало вздохнув, Шайлер села на подоконник.

Через несколько минут она уже бежала по холодной, влажной траве, слушая раскаты

грома.

Отец сможет её простить, в конце концов, она ведь его дочь.

Его единственная и любимая дочь.

По крайней мере, Шайлер на это надеялась.

4 глава

Нет у меня никакой особой техники игры.

И я даже никогда не верил в подобные вещи.

В актерстве нет правил, я играю на чистых инстинктах.

Хит Леджер

Когда Чарльз Форс явился домой, за окном уже разгорался рассвет.

Его часы показывали ровно половину пятого, а значит, он ещё успеет поспать перед тем, как ехать на студию.

Вваливаясь в квартиру, молодой человек как обычно швырнул ключи на столик,

перешагивая через свои кроссовки, и облизывая пересохшие после чрезмерно выпитого

алкоголя губы, он резко остановился.

30

По квартире витал запах выпечки…

Принюхавшись, Чарли нахмурился, быть такого не может, в его квартире никогда так не

пахло, даже когда здесь жила Николь, она не умела готовить и плиту обходила за два

километра.

Подхватив валявшуюся на полу биту, месяц назад подаренную Чарли на бейсбольном

матче каким-то спортсменом, он двинулся в сторону кухни.

Когда до двери было рукой подать, Чарли усмехнулся, кого он ожидает там увидеть? Вора?

В голове юноши мгновенно появилась картина, как вор в натянутом на голову чулке стоит

у плиты, и делает блинчики.

Или это ненормальная пятидесятикилограммовая фанатка, готовая наброситься на него с

раскалённой сковородой?

В любом случае тащить за собой биту было смешно, бросив её на пол, Чарли толкнул

дверь, открывая дымную, пахнущую ванилином завесу на кухне.

-Ханна. – Скрестив руки на груди, Чарли опёрся о дверной косяк.

-Чарли, ну наконец-то! Это уже седьмая партия кексов, я тебя заждалась.

Рассмеявшись, Чарли подошёл к столу, закатывая рукава рубашки.

Ханна Саймон, единственный человек в этом мире, кому он доверял, и кого любил.

Их познакомили, когда обоим едва исполнилось шесть, по сюжету фильма “Шпана”, она

была его возлюбленной, в обычной жизни стала сестрой.

Она была родом из Англии, тихая, скромная, ужасно худощавая, угловатая и дико бледная, с огромными карими глазами с зелёными крапинками, и выкрашенными в светлый цвет,

короткими волосами, едва закрывавшими мочки ушей.

Когда они познакомились, она сторонилась его, распускала тогда ещё достающие

практически до талии русые волосы, и сидела в уголке, наблюдая за тем, как суетится

съёмочная группа.

Чарли часами мог наблюдать за тем, как она неподвижна, как внимательно улавливает

движение каждого, точно пытается запомнить.

Этому её научил дедушка, он говорил, что для того, чтобы стать актёром, нужно научиться

наблюдать за другими людьми, перенять их повадки и использовать в своих образах.

Ханна была готова, она с трёх лет устраивала кукольные спектакли для себя самой,

постепенно заменяя место главной актрисы.

Чарли был тихим, слушал её, никогда не спорил, и постепенно девочка прониклась к нему

симпатией.

Ханна была англичанкой, что называется до мозга костей, культурная, аккуратная, верящая

в правосудие, справедливость и одну любовь на всю жизнь.

-Сначала помой руки. – Проговорила девушка, ставя перед Чарли тарелку, наполненную

кексами с черникой.

Улыбнувшись, Чарли подскочил с места, и бросился к раковине, точно играл наперегонки

со своей тенью.

Наскоро вымыв руки, он вновь уселся за стол, проведя рукой по холодной, отчуждённой

поверхности дерева.

Стол был подарком Ричарда на семнадцатилетние Чарли, настоящий дуб, очень редкий, он

буквально умолял парня не покалечить столь ценный подарок.

К сожалению Чарли, не смог оправдать его надежд, сейчас стол был чем-то вроде,

огромной пепельницы, оставлявшей после затушенных сигарет чёрные следы ожогов.

-Даже не хочу знать, где ты провёл эту ночь. – Налив стакан молока, Ханна протянула его

Чарли.

Молодой человек поморщился.

-А сока нет?

-Молоко полезней. – Поставив стакан перед Форсом, Ханна уселась рядом, бросив

влажное полотенце ему на колени. - Ну, как ты?

31

-Лучше всех.- Подхватив кекс, Чарли запустил его в рот, к несчастью, насколько бы сильно

он не любил Ханну, рассказать ей, что сейчас чувствует, он не мог.

Лучше оставить это при себе, запереть в шкатулку и потерять ключ.

-Да… это бесспорно. – Протянула Ханна, задумчиво покусывая губу.

Сделав глоток холодного молока, Чарли поморщился, не приятный вкус, знакомый ещё с

детства оставлял мерзкий осадок во рту.

-Гадость.- Пробормотал парень, отодвигая стакан рукой.

-Не вредничай.- Ханна добродушно улыбнулась, её ничто не могло вывести из себя,

должно быть потому она была единственной девушкой, способной терпеть Чарли столь

долгое время. Он мог выделываться, язвить, грубить, но она лишь пожимала плечами, или

же просто делала вид, что не слышала.

-Как там твой Почесун? - Чарли рассмеялся, толкнув его в плечо, Ханна поджала губы.

-Сколько раз можно повторять, Атчесон. Гарольд Атчесон, мой жених.

-Ты должна признать, у него уморительная фамилия.- Отодвинув тарелку, Чарли вытер рот