- Ты лучший режиссёр на свете! – Форс широко улыбается, хлопая Брюса по плечу. –

Спасибо, я этого не забуду.

-Надеюсь… - мужчина раздражённо закатывает глаза. – Ну, начинали!

***

Пройдя через всё плохое, что было со мной, я узнал, что значит хорошо.

Джонни Депп

Шарлотт Адамс гуляла с малышкой Меган каждый день строго в три часа дня.

Когда солнце жарило уже не так сильно, а люди были уже не такими активными, они

выходили из дома и направлялись в парк Великой Надежды.

Меган бегала по зелёным лужайкам, составляла сложные букеты из цветов, растущих на

огороженных клумбах, а Шарлотт сидела у фонтанчика, пытаясь спастись от жары.

Неподалёку была изящная часовня, на каждом углу хрупкие лавочки, созданные точно из

виноградной лозы и повсюду счастливые дети со своими родителями.

Шарлотт откидывалась на спинку лавочки, отдыхая не только телом, но и душной.

По крайней мере, так было два месяца назад.

Сейчас всё не так.

Сейчас она садилась на лавочку, и пыталась одновременно следить за Меган и блуждать

взглядом по парку, в поисках человека, который, как она думала, раз и навсегда пропал из

её жизни.

Его звали Сэмюэл Кеннет, и он был… отцом Элисы.

Шарлотт не думала, что ещё когда-нибудь встретит его. Только в один прекрасный день, гуляя по зелёным лужайкам, она увидела знакомый силуэт.

Стройный, высокий, статный.

Он вышел из тени, и она обомлела.

Русые волосы всё так же зачёсаны назад, зелёные глаза сохранили озорной блеск

молодости, даже время пощадило его, подарив лишь несколько морщин на лбу.

Он широко улыбнулся, увидев Шарлотт, и прижал её к себе. В тот день все её внутренние

стены раз и навсегда рухнули.

Когда-то они расстались, и он уехал из Нэшвилла, чтобы жениться на другой, даже не

узнав о том, что у него родилась дочь.

А теперь он снова был рядом.

От него всё так же пахло хвоей, или Шарлотт так просто казалось, всего раз на Рождество

он принёс к ней в дом ёлку, от неё исходил такой волшебный запах, что он навсегда

остался ассоциацией к Сэмюэлу.

Сегодня они снова встретились. На нём была тенниска, обнажающая загорелые руки, на

плечи наброшен свитер, светлые брюки, а в руках букет алых роз.

Он дарил их ей каждую неделю, но Шарлотт не решалась брать цветы домой.

Если Шайлер увидит, придётся пуститься в долгие объяснения,… а она ещё не готова

представить их друг другу.

-Сколько у меня есть времени? – Улыбнувшись, Сэмюэл целует её в щёку, и Шарлотт

чувствует, как лицо обдаёт жаром.

Пока внучка каким-то магическим образом вновь умудрилась достать цветы и теперь

пытается сплести из них венок, время у них есть.

-Боже мой,… это нужно прекратить, - Шарлотт облизывает пересохшие губы. Как бы ей

хотелось остаться наедине с ним, вокруг слишком много людей, к тому же мозг

лихорадочно соображает, пытаясь не потерять из виду Меган.

-Я вновь обрёл тебя только два месяца назад, а ты уже жаждешь снова расстаться?

-Сэмюэл… - Шарлотт кусает губу, она никогда не называла его «Сэм» слишком просто для

такого человека. – Пойми,… я боюсь, что Шайлер никогда не примет тебя. Она слишком

359

сильно любила своего отца, а я итак принесла ей слишком много боли, чтобы вновь

разочаровывать.

В глазах Сэмюэла отчаяние, тяжело вздохнув, он отстраняется и Шарлотт хочется вновь

прижаться к нему.

-Это из-за того, что меня так долго не было рядом?

-Нет, нет, это…

-Я возвращался в Нэшвилл. Приходил к твоим соседям, но они сказали, что ты вышла

замуж и вновь беременна.

-Сэмюэл… - Шарлотт пытается собрать мысли вместе. – Мне нужно было как-то

выживать. Мы с Элисой едва не умирали с голоду, когда я вышла замуж за Брайана. Он

был чудесным человеком, и души в ней не чаял, и да каждую ночь я засыпала с мыслями о

тебе, но… всё изменилось. Я больше не та юная девочка, готовая бежать по твоему зову. Я

слишком долго думала только о себе, у меня есть Шайлер. Я ей необходима, ты

представить себе…

-Знаю, знаю, у неё был тяжёлый развод, - Сэмюэл вновь тяжело вздыхает. – Я слышал, в

каждых новостях говорили, но неужели она будет против твоего счастья?

-У неё итак слишком много проблем, моих только не хватает. Когда я… буду уверена в её

будущем, когда появится человек, с которым она будет счастлива, и который возьмёт на

себя часть её боли,… возможно, тогда мы с тобой… сможем открыться.

-Это всё так глупо. Ты говоришь, что выросла, а сама ведёшь себя по-детски, - Сэмюэл

вытаскивает из кармана сигарету. – Я не курю…только одну в месяц. Послушай…

Схватив Шарлотт за плечи, Сэмюэл притягивает её к себе, и она поспешно отводит взгляд, пытаясь сконцентрировать внимание на Меган.

-Давай встретимся у меня. Только ты и я. Сможем поговорить, никого не опасаясь, и ни на

что не отвлекаясь. Мой телефон ты знаешь, позвони, когда сможешь, я пришлю за тобой

машину.

Шарлотт с шумом сглатывает.

Если он заманит её в своё логово, пути обратно не будет.

Но в отношении Сэмюэла она всегда плохо соображала и от того смогла лишь кивнуть в

ответ.

Улыбнувшись, он наскоро чмокнул её в щёку и исчез в зарослях парка, оставив Шарлотт в

растрёпанных чувствах с крохотной Меган, которая уколола пальчик о шип розы.

Шарлотт изумлённо округлила глаза, заметив, что цветов нет в её руках. Половина

валялась на лужайке, а половина на сарафане Меган, пока та изумлённо взирала на каплю

крови.

И как она это делает?

3 глава

Разочарование после больших надежд почти невыносимо.

Эд Макбейн

Разница во времени между Италией и Лос-Анджелесом девять часов.

Когда Чарльз Форс заходил в самолёт, и устало взирал на крошечный мир в

иллюминаторы, он не ожидал, что прилетит в такую тёмную ночь.

Самолёт приземлился у международного аэропорта имени Христофора Колумба в городе

Италии, Генуя.

Здесь было не так тепло как в Лос-Анджелесе, но температура значительно выше, чем

сейчас в Нью-Йорке.

Накинув на плечи куртку, и взяв рюкзак, Чарли залез в заказанную заранее машину.

В своём письме детектив клялся в том, что от аэропорта до дома Ханны не больше 10

километров, а значит, водитель без труда найдёт дорогу.

360

Упав на заднее сиденье, Чарли бросает рюкзак себе под ноги, несколько минут его взгляд

блуждает по тёмной веренице достопримечательностей Италии прежде, чем глаза

начинают слипаться.

Последние несколько месяцев он мало спал. Слишком много времени отдавал совершенно

не нужному посещению вечеринок, где как по схеме напивался, курил столько, сколько

дыма могли вместить в себя его лёгкие и, схватив пару грудастых моделей, вёз их к себе.

Чарли не мог остановиться.

Казалось, замрёшь хотя бы на секунду, и невыносимая тяжесть мыслей больно ударит по

голове.

Поэтому нужно было что-то делать. Нужно было пить, нужно было знакомиться с

глупыми куклами, нужно было посещать квартиру лишь для того, чтобы поспать.

Поэтому она и была такой маленькой, кровать в гостиной, никакого серванта, или прочей

ерунды. Только постель, столик и телевизор, стоявший на полу и обвешанный проводами

от зарядок для телефона.

Чарли не смотрел телевизор, но этот чёрный ящик с детства символизировал часть

домашнего уюта.

Семья ведь собирается именно вокруг него, чтобы обсудить прошедший день и поговорить

о жизни людей, которых они никогда не встретят, но зато смогут вдоволь осуждать их, тыкая пальцем в экран.

Машина плавно скользила по асфальту, шофёр попался идеальный, он не включал радио и

совсем не разговаривал, поэтому стояла тишина, нарушаемая лишь едва слышным

урчанием мотора.

Чарли погрузился в сон. Он был болезненным. Раньше ему снились такие, когда он болел, ночами валяясь в лихорадке.