чтобы о том узнали люди, он порождает зло.

Хун Цзычен

Генри Эванс чувствовал себя расслабленно.

Пожалуй, даже слишком расслаблено, когда ему позвонила очаровательная, по крайней

мере, по голосу девушка, и попросила приехать на студию Paramount Pictures.

Теперь и кино хочет его.

Генри ни секунды не сомневался в собственной харизматичности. Он молод, красив,

талантлив, для него поработать над фильмом было бы несколько утомительно, но

интересно.

В конце концов, так он сможет доказать, что жалкая Шайлер вовсе не талант и сыграть в

кино может каждый, кто имеет более, или менее симпатичную мордашку.

-Добрый день сэр. – Встретила его невысокая, но потрясающе красивая девушка в

длинном, белоснежном платье. Её губы буквально требовали поцелуев, в глазах горел

дьявольский огонёк, широко улыбнувшись, она поднялась.

-Добрый день, вы потрясающе красивы.

Девушка махнула рукой.

-Через два дня премьера второго сезона сериала, я примеряю платья, выбираю уже больше

недели.- Девушка обвела взглядом пустой коридор. – Простите, что так пусто. Обычно у

нас очень людно, но Ричард монтирует сериал с командой, а актёры дома.

-Дайте угадаю, тоже готовятся к премьере? – Генри с трудом удалось выдавить из себя

улыбку.

-Именно. А вас ждут за дверью.- Девушка вновь опустилась на стул, и, бросив на Генри

игривый взгляд, принялась что-то энергично печатать.

Расправив плечи, Генри подошёл к дверям.

-Я надеюсь, мы с вами ещё сможем побеседовать.

Девушка ухмыльнулась.

Нагло улыбаясь, Генри расталкивает двери в стороны. Перед ним открывается просторный

кабинет, обделанный деревом.

Здесь пахнет хвоей, виски и только что отпечатанными текстами.

Шагнув вперёд, Генри натыкается взглядом на чёрное кожаное кресло, повёрнутое к нему

спинкой.

-Эдмунд Эванс прибыл.

Скрестив руки на груди, Генри всё с той же наглой улыбкой ожидает, когда человек в

кресле повернётся к нему лицом.

-Вернее Генри Эванс.

Ещё секунда и взгляду Генри предстаёт человек скрытый за кожаным креслом.

Чарльз Форс собственной персоны.

В чёрном костюме и с сигарой в руках.

Генри с шумом сглатывает, почему-то видеть этого человека ему совсем не хочется, он

несколько секунд пытается отчаянно понять, почему, пока ответ, наконец, не приходит в

голову.

Он новый друг Шайлер.

-Что же ты застыл? Впервые не знаешь, что делать? – Криво улыбнувшись, Форс тушит

сигару, заталкивая в пепельницу, и она изгибается, точно змея под натиском его пальцев.

-Не… понимаю. – С трудом выдавливает из себя Генри. – Что вам нужно от меня?

Медленно поднявшись, Форс засовывает руки в карманы.

-У меня к тебе есть деловое предложение.

229

На секунду Генри расслабляется, чувствуя, как мышцы в теле облегчённо растекаются под

кожей, точно желе.

Вновь усмехнувшись, он поджимает губы.

-Я слушаю.

-Считай, что я твой Бог. И у меня для тебя есть два варианта развития твоей жизни. –

Обогнув стол, Форс подходит ближе и Генри с трудом перебарывает в себе желание

сделать шаг назад. – Вариант первый: Мариса запирает эту дверь, а я кастрирую тебя, потом снимаю всё это на камеру и отправляю тебя в тюрьму. Вариант второй: ты

убираешься из этой страны сегодня же, как только покинешь этот кабинет. И больше

никогда не посещаешь ни один, даже самый отдалённый штат Америки. Мои люди следят

за тобой, и как только ты делаешь что-то не верно, реализуют первый вариант.

Генри с шумом сглатывает.

Вся его прошлая жизнь, не обременённая страшными угрозами, проносится перед

глазами. Самые страшные угрозы, что он когда-либо слышал, это: «Я лишу тебя

карманных денег!».

-Какого… чёрта?

Подойдя ещё ближе, Форс смотрит на Генри сверху вниз совершенно безумными,

затуманенными дымом глазами.

-Значит первый вариант?

-Что за бред?! Какого хрена…

Договорить Генри не успевает, сбивает с мыслей его меткий удар лбом о стол, молодой

человек падает на пол под собственный стук ботинок о паркет.

Застонав, Генри переворачивается на спину, желая посмотреть в лицо обидчику.

-Если ты, ещё хотя бы раз подойдёшь к ней, если ты ещё хотя бы раз скажешь ей что-то, если я ещё хотя бы раз уловлю в твоих песнях что-то о ней, то: «упс» это будет последнее, что ты подумаешь в этой жизни. – Чарли устало вздыхает. – По сути, я очень добрый

человек, позволяю тебе выбрать собственную судьбу, а ведь мог просто встретить с

секатором.

Генри судорожно вздыхает.

Ему хочется бежать, но ноги точно налились свинцом и отказываются двигаться, он

чувствует себя жалкой тряпичной куклой, которая не может сдвинуться с места.

-Таким, как ты нужно при рождении головы разбивать, как грецкие орехи. Итак, Генри, какой же вариант ты выбрал?

-В…. Второй… - Дрожащим голосом едва слышно шепчет Генри.

-Я знал. Надеюсь, ты хорошо запомнил мои слова. И да, кстати, - Форс рассмеялся, ударив

ладонью по лбу. – Совсем забыл сказать! Ты больше не знаменит, ни одна

звукозаписывающая компания больше не будет с тобой сотрудничать, и ещё я выкупил все

твои студийные записи. Так что… Эдмунд Эванс канул в лету. Советую собирать сумочку

и уезжать так далеко, как ты только сможешь.

Ровно через полтора часа Генри Эванс покинул Нью-Йорк, он позвонил своим родителям, впопыхах рассказывая красивую сказку о том, как устал от славы и хочет уехать куда-

нибудь в горы, где сможет достигнуть гармонии с собой.

***

Все лицемерие, с которым я сталкивался в жизни,

как нельзя лучше помогло мне понять, что все мы имеем

светлую и темную половины и каждая не может существовать без другой.

Мэрилин Мэнсон

-Шайлер, платье смотрится на тебе великолепно. – Вики обвела девушку довольным

взглядом.

Шайлер неловко улыбнулась в ответ.

230

Стоя на подиуме в салоне вечерних платьев Оскара Де Ла Ренте, Валентино и Диор,

девушка только и ловила себя на мысли, что хочет бежать.

Её окружали зеркала, вокруг лишь гладкие отражения искажённой реальности, в которой

она лишь поверхностная кукла, желающая менять наряды.

Ричард буквально заставил Шайлер, отправиться в салон, с Вики сорок минут рассказывая

о том, как важна премьера второго сезона и как важно ей, выглядеть шикарно на этом

мероприятии.

Они провели в этом царстве кривых зеркал целый час, за который Вики успела расхвалить

все платья салона вместе и по отдельности.

Потом она пила шампанское, ела клубнику, слушала новую песню Мадонны, а Шайлер

сидела, рядом уткнувшись взглядом в колени, и пыталась справиться с желанием уйти.

Теперь, когда Вики смогла оторвать задницу от дивана, она заталкивала Шайлер в самые

немыслимые платья и приговаривала о том, как хорошо они на ней смотрятся.

-Всё же… мне оно не нравится. – На ней было пышное бледно-зелёное платье из шифона, настолько объёмное, что в нём Шайлер чувствовала себя пирожным.

К тому же цвет был странным, он переливался от тёмно-синего до бледно-зелёного, что

делало её похожей на замороженную селёдку.

-А, по-моему, оно прекрасно. – Вики подхватила с серебряного подноса ещё один бокал

шампанского, в котором точно айсберг в океане плавала клубника. – Разве ты не любишь

Диор?

-Я.. я…

-По-твоему их платья недостаточно хороши для тебя?

-Вики…

Девушка выставила вперёд руку, как бы вынуждая Шайлер заткнуться. Подхватив с

подноса ещё один бокал, она всучила его девушке.

-Выпей и расслабься.

-Но я не пью.

-А ты попробуй, это же шампанское! Всё равно, что яблочный сок. К тому же неимоверно

вкусное. – Вики закатила глаза, делая огромный глоток бледно-жёлтой жидкости. – Давай

детка.