– А как же, Степа, золото возьмешь и соль, они много места не занимают. Да и выделанной кожи в тех краях, думаю, немного производят. А вот, что там, на островах ,пользуется спросом, выяснишь сам.

На этом наша беседа подошла к концу, и я, с наслаждением допив кружку с пивом, поехал догонять обоз.

Работы по восстановлению моста шли ни шатко, ни валко. Пока только в основание будущего моста были вбиты дубовые сваи, а до настила еще дело не дошло. Впрочем, все правильно, мост нам понадобится, когда надвинутся холода, и мы поедем на взморье. А до этого лучше не открывать движения. В Полисе еще возможны вспышки чумы.

Обоз расположился на ночлег в районе моста, а стадо отогнали на близлежащий луг. С завтрашнего дня начнем распределять все наше хозяйство по поселениям…

Глава 11

Девок из обоза я по некоторым соображениям поволок в Степаново, там уж найдется, где их разместить. А скот распределили на четыре хозяйства. Причем, две трети поголовья ушло в Степаново. А остальное распределили меж собой хутор, поселок и вновь заселенная Антоновка. Дома меня ждала приятная неожиданность, наш Юра, наконец, стал папашей. Да и вообще новостей хватало. Но обо всем по порядку…

Я не стал дожидаться, пока обоз дотащится в Степаново, а быстро на рысях помчался в село. Была средина дня и весь народ работал в поле. Поэтому мой приезд и не вызвал ажиотажа. Только Настена, видимо почувствовала или услышала стук копыт, мчащегося галопом Ворона, вышла из ворот мне навстречу. Соскочил с коня, как есть потный и грязный, прижал ее к себе и так мы долго стояли, не заходя в дом. Потом чувствую взгляд на себе. Оторвался от Настены, смотрю, сынок мой стоит на некрепких ножках, опираясь о косяк двери. Весь серьезный такой, глазами зелеными в меня уперся и вдруг говорит: - Папа. Меня аж в слезу прошибло. А дальше, в сенях, у его ног дочка пытается с четверенек приподняться. Подскочил я к ним, схватил на руки и не знаю, что делать, растерялся совсем. Дочь испугалась, видимо, и в крик. Тут и мать подскочила и ловко отобрала малышей у меня. Вот так, уезжаешь, они еще в колыбели, приехал- уже болтают. Дети, когда их не видишь месяцами, растут быстро.

Вечером появился Юра. Он прошел в горницу, и устало опустился на лавку. – Уф, запарился я распределять девок, которых ты приволок. Пришлось две переселенческие семьи свести в одну хату, чтоб эту ораву утолкать в два дома. Ты их зачем привез сюда? Можно же было в поселке к мужикам подселить?

– Нет, Юра, по моей задумке, девки осенью мне пригодятся. А пока ты их на полевых работах используй. - Я принес из кладовой кувшин с пивом, разлил по кружкам и продолжил: - Днем мы с тобой не поговорили, ну. рассказывай, как съездил в городок ученых? Как семейные дела, я слышал, тебя поздравить можно?

- Да, дочка у меня родилась, три кило весом. Вся в меня, – с гордостью заявил широко улыбающийся папаша.

Подумалось – если вся в него, то женихов, когда время приспеет, найти ей будет трудновато. А сам говорю:

- А что с учеными?

– Нормально, насколько это возможно. Городок ученых перестал существовать. Когда мы приехали, на месте поселения мало что сохранилось. Только три семьи влачили жалкое существование. Остальных ушкуйники с севера захватили в рабство, выгребли из поселка все самое ценное, а эти семьи на сенокосе задержались, вне города, а как увидели, что дым от поселка поднимается, вовсе в лесу спрятались. Так они два года горе мыкали, и уговаривать на переезд их не пришлось. Узнали, что мы за ними приехали, обрадовались. В трех семьях инженер, геолог, ученый фундаменталист и жены тоже у них под стать – врач, учитель и химик – практик. Да и дети от родителей многому научились. Сын инженера, уже взрослый парень и замечательный механик. А вот у остальных дети пока маленькие. Но все равно, Степа, приезд ученых в село – большой прогресс.

- Ладно, ты там сам с ними разбирайся, а может, отметим рождение твоей дочери?- сказал я и полез за заветной (и последней), бутылкой коньяка.

- Нет, Степ, завтра у меня соберемся. Там, кстати, и с учеными познакомишься. На следующий день к вечеру собрались в гостях у Юры. Дом у него теперь новый, пах сосновой стружкой и полынью. Полынь- это от блох, чтобы ребенок ночами спал спокойно. Полы в доме застелены дорожками из холстины. В горнице на окнах занавески с петухами. Стол уже был накрыт, похорошевшая после родов хозяйка и сам Юра принаряжены по случаю торжества. Ждали только гостей. Сначала пришел я со своим семейством, а затем и весь ученый люд, правда, без детей. Пошли взаимные представления, держались вежливо, чуть ли не расшаркивались, словом, получалась великосветская тусовка сельской элиты. Правда, одеты наши интеллигенты чистенько, но бедновато, вся одежонка на них латанная. Что-то Юра упустил этот момент, все в облаках витает. Ладно, завтра сам займусь этим вопросом.

- Ну, все, все, рассаживайтесь ребята, - добродушно распорядился хозяин. Расселись, хозяин со своей супругой рядом я с Настеной. Геолог - худой, черный, как грач, мужичок, в облезлом костюмчике, представившийся Семеном, уселся напротив меня. Рядом с ним пожилой теоретик – фундаменталист (слово вызывало уважение, но вот что обозначает пока не ясно), отзывающийся на имя Леопольд, и слева от него инженер – механик Геннадий Степанович. Наши ученые дамы сидели на дальнем конце стола тесной группой. Сначала, как водится, выпили за новорожденную, после первого тоста наши супруги отправились подавать на стол горячее и присматривать за детьми. А мы накатили по второй, и за столом завязалась беседа, естественно, в первую очередь обсуждали направления технического развития различных отраслей. Я, в общем, не ухом - не рылом, но на ус мотал. Потом под горячее выпили за расцвет науки, а затем наши дамы (даже ученые) удалились в детскую, чтобы посплетничать о своем, о женском. Мы еще выпили, и разговор за столом переключился на сложившийся дефицит сырья. Юра жаловался на нехватку качественного железа, говорил, что, если не наладим выплавку металла, следующее поколение может скатиться до каменного века. Геолог сразу оживился. Громко откашлявшись, чтобы привлечь к себе внимание, он наградил сидящих за столом значительной ухмылкой и веско произнес:

- Я знаю, где добыть железо и в значительных количествах!

Когда шум утих, он рассказал нам историю об одном чудаке, который еще до катастрофы использовал биороботов на добыче железной руды. Кто-то финансировал его проект, и перед самой катастрофой была принята к эксплуатации шахта, обслуживаемая биороботами. При ней, как бы в виде эксперимента, оставалась доменная печь малой мощности.

- А почему вы думаете, что эта шахта и доменная печь сохранились до сих пор? – спросил я.

- Дело в том, что три года назад по рекомендации ученого совета города я изыскивал возможности добычи железной руды. Организовать мощную экспедицию в район Южного Урала, не посчитали возможным – слишком опасен туда путь, а вот в сторону Курской железной аномалии мы могли отправиться по более безопасному южному тракту. Тем более сведения о местоположении этой экспериментальной шахты у нас имелись. Мы нашли проводника, но до шахты так и не добрались, из шести человек, участвующих в экспедиции, спаслись только двое – я и проводник. Остальные погибли. Вдвоем мы побоялись идти дальше. Но сам проводник живет на южном тракте и, если послать со мной отряд профессиональных воинов, то думаю…

Пьяненький Юра замахал руками, перебивая рассказчика:

- Ни слова более, я сам возглавлю экспедицию. Я вам торжественно заявляю… - засеянным взглядом обвел присутствующих. – Я вам торжественно заявляю, что не далее как через пять дней мы двинемся в путь, – тут он соизволил взглянуть на меня, как бы ища поддержки.

А я что? Дело нужное, хотя и темное. Пускай едет…

На следующий день Юра деятельно занялся подготовкой к походу, для этого я выделил ему в помощь бойцов, состоящих у меня в разведке. Но освободить Юру от хозяйственных забот еще не мог. Пускай сдаст дела Ефимычу, за которым я послал на хутор, и тогда свободен.