На третий день по прибытии я навестил вдову Щербатого. Как оказалось, совместных детей у них не было, и бабенка жила приживалкой в большой семье на краю села. В память о Мишке я велел выделить ей скотину в личное пользование и поселить ее во вновь построенный дом. Услышав о моем распоряжении, ко мне прилетел Юра:

- Василич, я вновь прибывшие семьи не могу расселить. В хатах по две, три семьи ютятся, а ты такие хоромы одинокой вдове отдаешь!

– Вот именно, Юра – Вдове! Щербатый жизнь положил, а ты деревяшек жалеешь. Я сегодня отдал вдове хату, и все наши бойцы поняли, что в случае гибели, их семьи не будут ни в чем нуждаться. И следующий раз в бою лишний раз голову не спрячут, и за командира всегда горой встанут. Так что ты в мои распоряжения не встревай.

Смотрю, Юра задумался, опустил голову и по половику носком сапога елозит ( Настены на него в горнице нет).

– Да, я не в свое дело лезу, прости меня, Степ, – через минуту просто признался мой товарищ. Это была наша единственная стычка за все время.

На следующий день приехал Ефимыч, и Юра, сложив с себя бразды правления селом, через сутки тронулся в путь.

Дни пролетали в хозяйственных заботах. В распоряжения Ефимыча я не встревал, только координировал его действия. Похоже, односельчане в этом году останутся с прибытком, даже с учетом того, что новоприбывшие переселенцы пока не распахивали поля под посевы. В этот год поживут нахлебниками. Ну да ладно, моих личных запасов с учетом этого урожая им хватит, а на будущий год они со мной рассчитаются.

Гена - инженер с сыном- механиком под Юриным руководством планировали к весне открыть кирпичный завод, механическую мастерскую и освоить производство пороха и боеприпасов. Врач и учительница готовились к осени открыть первую школу. Ученый – фундаменталист копался в своих записях и обещал вести общеобразовательный курс в школе. Я сам опять взялся за книги, изучал курс военной истории и два тома Британской энциклопедии, прикупленные в Полисе по случаю. Так что забот хватало.

Дни стремительно летели к осени, и уже наступало время сбора урожая. Сначала сжали хлеб, в этом здорово помогла косилка, изобретенная Юрой. Бабы еле успевали за ней снопы вязать. Затем собрали картошку и другие корнеплоды. А урожаи зелени и прочей ботвы собирались уже с апреля. Плохо было только то, что бондарь у нас всего один был. Засолку и квашение овощей приходилось ограничивать. Но я как-то поприсутствовал в его мастерской и прислал к нему в ученики шестерых ребят. Дело стоящее. На селе самые почетные специалисты – печник, бондарь, шорник и кузнец. А плотником у нас любой мужик способен сработать.

В хозяйственных заботах пролетел месяц со дня отъезда экспедиции, и я пожалел, что согласился отпустить с геологом Юру. В душе я за него тревожился. Как он там?

Юра - Во глубине железных руд.

Первые дни, выехав из дома, я радовался как ребенок, нет, конечно, с женой и дочуркой Светочкой расставаться было до боли жалко. Радовало то, что Степа хоть на время снял с меня груз хозяйственных забот. Так что я чувствовал себя отпускником. Наш отряд состоял из двенадцати разведчиков во главе со старым охотником со странным именем Шурале. Что в переводе с татарского означает – «лесной черт». Этот человек прибился к нашей местности еще до моего бегства из Полиса. А последнее время мы с ним сдружились. Мало, кто лучше него знал лес, и я по возможности часто выбирался со своим молчаливым спутником на охоту. Когда - то в юности он попал в переделку, и его лицо пострадало от когтей какой-то не мелкой зверушки, так что красавчиком его назвать было трудно. Третьим по значимости лицом в нашем отряде был геолог Семен, он - то и должен был привести нас к руднику.

Отряд двигался по старой рейдерской тропе, соединяющей нашу местность с южным трактом. Эту тропу проложил еще отец Степана лет двадцать назад, а после того как сельские рейдеры были перебиты бойцами Паука, ею изредка пользовались наши охотники и разведчики.

Ехал по этой узенькой дорожке, а в голове вертелась мысль, мог ли я раньше себе хотя бы представить, что к сорока годам моя жизнь так сильно изменится? За двадцать месяцев я значительно окреп, поневоле стал хорошим стрелком, да и в рукопашной теперь мог постоять за себя, так что жизнь на природе крепко поправила мое здоровье.

На третий день мы вышли на южный тракт, но в означенной Семеном сторожке проводника не нашли. Пришлось идти вслепую. Но нам несказанно повезло, вот после этого и не верь в счастливый случай! На одной из стоянок к нам прибился какой-то бродяга, который хорошо знал те места, в какие мы направлялись. За еду и гарантию, что мы его в дальнейшем сможем взять на житье в поселок, он согласился довести нас до рудника. Правда, нам сразу пришлось свернуть с тракта, оказывается, мы чуть не ушли слишком далеко на юг.

Сидя вечером на привале, я слушал бродягу. Худой, какой-то ободранный Яша – проводник задумчиво помешивал варево в котелке и вещал: - Я уж лет двадцать по ентим местам лазаю. Дома - то своего нет, бабы почему-то(!) меня избегают, вот и живу, как перекати - поле…

- Рудник ентот назвал «Странным» Ростя Лопушок. Прилепилось название, а Ростя сгиб, любопытный очень был. Все дознавался, кто руду наверх подымает? Спустился раз в шахту и сгиб… Хороший парень был, умный, у него родичи в ентих местах произрастали, вот он сдеся и ошивался…

Под мерное баюкание речи рассказчика я уснул…

Утро было прохладным. Нам еще предстояло одолеть не менее полутора сотен верст, поэтому разлеживаться не стали и за первую половину дня успели преодолеть не менее тридцати километров. А затем проводник остановился, слез с лошади и сев прямо там, где стоял, запел монотонно и тягуче.

– Ты что, старый? Устал или обед пора готовить?

– Смерть там дальше, Юрочка, да и движется в нашу сторону, оборони бог, если стороной не пройдет. Я посмотрел в бинокль на полдень. Вроде ничего примечательного.

– Ты левее глянь, – посоветовал проводник.

Три тонкие нитки черного цвета расползались по краям южной части горизонта.

– Что это, старик?

– Смертушка наша придет, если хоть один из смерчей пройдет здеся, – спокойно так произнес проводник.

- Так может пора драпать? Что сидим без толку?

Старик оторвал упертый взгляд от земли:

– А куда спешить? Все под богом ходим. Ломанешь счас влево или вправо, там тебя и накроет.

Сидим, значит, пытаем удачу, а три смерчевые нитки уже превратились в толстые канаты в основании, разливаясь широкими воронками в верхней части горизонта. Небольшой колок леса, зацепившись за срединный смерч, мгновенно перестал существовать. В воздухе замелькали остатки стволов деревьев и громадные комья земли. Сколько времени выжидали - не знаю, пока проводник не произнес:

- Пора нам, ребята, скоренько за тем холмиком укрыться, чую, как раз меж вихрей он останется.

Проводник бодро вскочил и начал раздавать указания:

– Шурале, морды лошадям замотайте холстинами… Стреножьте их, а лучшее прям на землю вали, хрен с ней, с поклажей, время не ждет. Шкурами, шкурами прикрывайтесь.

Гул нарастал, а я, лежа под бычьей шкурой, чувствовал, как вибрирует земля. Прижавшись лицом к влажной траве, я с трудом дышал, плотно прижимая края шкуры своим телом. По спине, шее голове и икрам барабанили кусочки, куски и кусищи земли и камней. После особо чувствительного удара по затылку, я потерял сознание…

Очнулся я от тряски, в висках ломило, все тело, как с тряпок сделано, очень хотелось пить. Приподняв голову, понял, что везут меня привязанным к лошади.

– А очнулся, ну на, попей, долго ты без сознания был, – добродушно проворчал проводник. – Мы уж думали конец нашим странствиям, пора поворачивать назад. Вона, как тебе башку размолотило. Я дотронулся до повязки - больно конечно, но терпимо.

– Как с остальными? Двоих разведчиков унесло – разорвало насмерть, а твоему дружку – Шурале, что будет? Одно слово - черт. Как тебя из-под земли откопал, два часа пытался все в чувство привести. Всех загонял, отволокли тебя к роднику, обмыли, грязь из пасти вытащили. Смотрим, ты и задышал, вроде поровнее.