В этот день мы дальше не поехали, уж больно меня мутило. Да и воспринимать полностью действительность стал только через три дня, после того как меня шарахнуло…

Пейзаж постепенно изменялся, лес сменился лесостепью. Чаще стали встречаться овраги, трава стала гуще, глинистая земля сменилась черноземом. Переправляясь через одну из мелких речек с прозрачной водой, я упал в воду, вдоволь похлебал водицы и неожиданно почувствовал, что окончательно выздоровел. Проводник, видя мою неловкость, только головой покачал:

– Дальше, ребята, надо идти сторожко, местность, сам видишь какая, за каждым кустом может засада поджидать. Местных людишек здесь немного, но и они могут напакостить. Главная же беда - это всякая несуразная тварь здесь водится. До катастрофы недалеко отсюда атомная станция была, так вот развелось нечисти немеряно. Они и сами друг друга жрут, но и нами с удовольствием закусить могут.

Ночь была безветренной и теплой, в небе светила полная луна, причудливый кустарник окружал поляну, на которой мы остановились, и от темноты костер, казалось, горел особо ярко.

– Самые волчьи места, – говорил проводник, к чему-то прислушиваясь. – Только это не волки воют.

Тут и я услышал отдаленное уханье, похожее на ночной клич филина. А проводник продолжал:

- В этих местах после катастрофы мужик с семьей жил, сбежал, что ли с большого города или еще по какой причине, но смог спастись. Руки у него в нужном месте приставлены были. Так что его семья выжила и не особо они бедствовали. Я еще мальчонкой застал их семью в полном здравии. Мы тогда переселялись в эти края. Так моему отцу он помог. Счастливое место указал, где никакие твари нас лет двадцать не трогали…

Старик замолчал, восстанавливая, очевидно, в памяти, свое прошедшее детство и продолжил: - А потом появились эти твари, и в первую очередь пострадал от них как раз дед Василий с семьей.

- Как-то раз уже ночью слышу рвется кто-то в избу, а отчаянный крик своей невесты я сразу узнал. Вскочил открывать, а отец меня уже опередил. Могутный еще мужик он был и первого монстра принял на нож, играючи, а тут они все на него навалились. Ружьишко у нас было, но пока я в темноте разобрался, что почем, твари разорвали моего отца. Тут я с двух стволов и врезал картечью в эту кучу. Бросил ружье и топором пошел махать… Когда очнулся, смотрю, положил всех, только уж отцу и моей Красаве помощь была не нужна… Только сам не понимаю, как я трех таких уродов смог уложить? Хоть тогда я на силенку не жаловался.

– А твоя мать или другие родственники? Они тоже погибли?

-Померли, только раньше, мама от болезни, а брата в лесу медведь задрал.

Внезапно старик схватил головню и, широко размахнувшись, с криком кинул ее к краю поляны:

- Ты хотел посмотреть на монстров! Вот они!

В свете не долетевшей до зарослей кустарника головни я увидел такую образину, что наш Шурале по сравнению с ним казался снегурочкой. Глаз успел выхватить оскаленную в ухмылке пасть двухметрового чудовища, а пальцы рук уже привычно легли на ложе винтовки. Но первым открыл огонь Шурале. Смазанные тени понеслись в нашу сторону. Хорошо, что мы расположились по центру поляны! Всю обойму я успел выпустить за пару мгновений. Такое ощущение, что твари вообще не реагировали на выстрелы. Но тут в дело вступил крупнокалиберный пулемет, и я увидел как голова одного из монстров просто оторвалась от шеи… Тут мне стало не до созерцания картины, одна из тварей попыталась добраться до моего мяска. Еле успел увернуться. Всаживаю свой кинжал в твердый бок, промелькнувшей мимо меня твари, и еле уворачиваюсь от второй. Ха, скоты, решили что достали! Растопыриваюсь весь, сосредоточен на повторную атаку. Но прорвавшимся до меня монстрам не повезло. Чудовище еще не успело развернуться после промаха, как его грудь пронзила очередь из автомата, а первая тварь тихо поскуливая, корчилась на земле…

Все, окончен бой, я, постепенно остывая, расслабил мышцы. Оглядываюсь по сторонам, похоже нас слегка убавилось в числе. В разворошенном костре, лежали, чадя, труп нападавшего и моего разведчика. Слились в последнем, смертельном объятии. Далее, справа от меня Шурале деловито и, походя, подстрелил недобитого еще монстра.

Жутковатая картинка сложилась. Двоих моих разведчиков растерзали, еще один с оторванной рукой корчился на земле – явно не жилец. А вот монстров восьмерых положили. Только сейчас я смог внимательно разглядеть этих тварей. Саженное ростом тело, покрыто густым черным волосом. Из оскаленной в предсмертном крике пасти торчат клыки с мой палец. Прямо Кинг- Конг Посткатастрофный.

– И много таких здесь водится? – спросил я у подошедшего проводника.

– А кто их считал? Детенышей у них мало кто видел. А вон, гляди, самки присутствуют. Похоже, детки у них пока, слава богу, редкость. Ладно, хозяин, пора нам идти дальше. Гляди, уже заря занимается….

Рудничок из себя ничего не представлял, терриконы добытой руды мы заметили за десяток километров до того, как до него добрались. Все постройки при руднике носили следы воздействия времени, но еще не обратились в руины. Хозяйственный двор порос кустарником, и только горы руды около шахты еще не покрыла поросль. Сама шахта полого уходила вглубь земли. Идти в тоннель было страшновато, кто-то все же там был, иначе, откуда гора руды появилась? Проводник, выполнив свою часть работы, явно не горел желанием сопровождать нас. Разбились мы на тройки. Шурале, я, геолог и трое бойцов пошагали по тоннелю, остальные остались снаружи обустраивать лагерь.

Свет в подземелье пропал полностью после первых ста метров пути, и мы были вынуждены использовать факелы. Я шел впереди, а ребята из темноты меня прикрывали. Ржавые железнодорожные рельсы на удивление еще не до конца сгнили и чувствовалось, что их еще используют. Стены широкого тоннеля были покрыты то ли каким-то мхом, то ли паутиной. Но кроме плавного покачивания скрученной поросли, никакого постороннего движения в тоннеле не ощущалось. Не было в шахте живых существ. Даже вездесущие крысы отсутствовали! Внезапно из глубины тоннеля послышались шаркающие звуки шагов. Я поднял руку, по знаку ребята, прикрывающие меня, должны были постараться спрятаться, не выпуская из виду впереди идущей цели.

Через пару томительных минут в свете моего факела отразилось некое чучело под два метра ростом с острыми ушами и кошачьей рожей. Оно, еле ковыляя, приближалось ко мне. Глаза «чучела» и без того не маленькие, внезапно расширились до невозможности и полыхнули огнем, существо издало невнятную смесь мяуканья с ревом и внезапно вполне по-русски промурлыкало:

- Шарик, Шарик! Ползи сюда быстрее, к нам дядя Федор приехал, теперь мы для нашей коровки в два раза больше корма заготовим!

Ошарашено замерев, я увидел, что из темноты на свет ползет еще одно существо.

– Все ты врешь, котяра, говорил тебе не жри родонит… - проскрипел ползущий Шарик.

– Ты не прав, родонит способствует пищеварению,– нравоучительно заметил «кот».

– Ага, наркоша, склероз ты уже заработал…

- Вы кто? – прервал я подползшего монстра. - Какая корова? Я не дядя Федор.-

В голове у меня все смешалось, я даже забыл об опасности.

– Ты - Федор Михайлович Достоевский – человек и пароход, – с наглостью утвердил котяра.

– Так он же умер еще до…

- Гении не умирают! – с пафосом перебил меня «котообразный», почему-то поглаживая свой живот.

- Ты его не слушай ,– вклинился в разговор подползший Шарик. – Он от родонита совсем помешался.

Кое-как с кряхтеньем приняв сидячее положение, пес прояснил:

- КоРоВа – это Конвекторно-Родонитовая Ваграночная печь. Мы ее рудой снабжаем. Сами мы биороботы, а дядя Федор наш создатель… Съели мы его. Котяра прав, гении не умирают, но их детища зачастую съедают своих создателей. Белка понимаешь, не хватает, а по программе нам положено по пять тонн руды в сутки выдавать на-гора, – добавил «пес» с печалью в голосе и как бы оправдываясь, зачастил: - Нет, сначала мы трупы, погибших после БОЛЬШОГО ШУМА, подъели, потом крыс извели в тоннеле, а потом дело до дяди Федора дошло…