- Он так хотел жить…

Слушая этот бред, я не понимал, почему до сих пор не чувствую опасности. Ежу понятно меня сейчас будут кушать. С трудом преодолевая оцепенение, я начал поднимать ствол опустившейся дулом вниз винтовки.

- Совсем ослаб ты, Шарик, – с досадой произнес «кот» и без перехода попытался достать меня могучей лапой. Но не смог, из ствола винтовки вырвался сноп пламени, и лапа котяры была оторвана напрочь. Наваждение мгновенно пропало, и по биороботам открыли огонь наши бойцы. Да и я от страха выпустил всю обойму в еще шевелящиеся тела у своих ног…

Надо же, биороботы приспособились гипнозом обездвиживать разумных существ! Не будь у меня сильной воли, и не ослабни они от голода, съели бы нас за милую душу! – думал я, поднимаясь наверх после осмотра шахты. Семен, шагавший рядом, крутил в руках кусок руды: - Думаю, при качественной выплавке мы получим неплохой чугун на выходе, – как ни в чем ни бывало спокойным голосом произнес он. – Нам бы только найти кокс приличного качества. Самому мне после схватки с роботами, было не по себе…

Литейный кокс и другие компоненты нашлись в огромном складе, и они, похоже, не очень пострадали за пятьдесят лет. Можно было приступать к выплавке металла, нам бы еще знающих металлургов найти или хотя бы технологические материалы, а там вместе с кузнецами могли бы разобраться, что почем…

Глава 12.

Гепарды стали совсем взрослыми, и первое время слегка дичились меня. Но потом привыкли и признали за хозяина. Лишь задули первые осенние ветры, мы отправились с ними на промысел. Вообще гепарды забавные зверушки, к людям настроены вполне миролюбиво, но зверью от них пощады не было. Причем, наш зверь, привыкший к неспешному бегу местных хищников, иногда даже лениво начинал свой бег от пятнистых кошек, а когда спохватывался, уже было поздно. Гепарды парой налетали на незадачливую животину, и через пару минут, все обычно заканчивалось. Я только не спускал их со шворки, когда видел матерого кабана или лося, эти могли и покалечить.

Неожиданно страстным охотником оказался наш корабел. Матвей Никитич увязавшись один раз на охоту со мной, показал себя скорым на ногу и не уступал мне в выносливости. Мои компаньоны в лице гепардов и Ворона воспринимали его вполне лояльно, только Милка, иногда по женской проказливости заигрывая со стариком, могла играючи мазнуть лапой по старчески сухому заду Никитича. А вот Альберт был по-мужски серьезен, но завидев добычу, проявлял сильное волнение и не раз опрокидывал меня, когда я вовремя (по его мнению) не успевал отстегнуть карабин поводка. Однажды, в уже по-осеннему прохладный вечер, я разделывал только, что загнанного оленя. Гепарды терпеливо ждали своей доли добычи, а Никитич, разведя костер, пристраивал над огнем котелок. Это была наша традиция, после охоты посидеть немного, испить чайку. Я снял шкуру и расчетвертовал оленя, бросил требуху и голову гепардам, упаковал части туши в кожаный мешок и только после этого присел к костру. Сидели, молча прихлебывая чай. Внезапно из глубины леса послышался трубный рев. – Гон у оленей начался. Скоро похолодает. Пора бы нам в дорогу собираться, – прервал затянувшееся молчание Никитич.

– Да пора. Дождемся Юру (тьфу- тьфу, чтоб не сглазить…), отберем добровольцев, и будем составлять обоз…

И мы опять замолчали. Вообще–то, охотники у нас народ немногословный. Между двумя сказанными фразами может пройти целая цепь событий. Например, собеседники могут отшагать несколько верст, подстрелить зверя, развести костер и перекусить. И все делается молча. Лес он разговора не любит…

Через два дня я приехал в поселок. Собрал всех жителей на широком дворе, который раньше принадлежал Азизу. Семья этого человека пропала во время прошлогоднего налета рейдеров. А сам он поплатился за свою жадность и предательство. Застрелил я его.

Сейчас, большая часть населения поселка - мужики. Из-за полового дисбаланса, страдало все население поселка. Поэтому я и собрал мужиков.. - Ребята, – говорю, – кто из вас готов добровольно сменить место жительства и ехать к морскому побережью? Ну, естественно добровольцев оказалось немного. Мужики гудели, обсуждая предложение и наконец, вперед выбрались только пятеро молодых парней. А мне нужны были не просто рабочие руки, но и мастера своего дела. – Федорыч, ты чего там прячешься? Долго еще в подмастерьях у кузнеца ходить будешь? Лешка! А тебе не надоело ютиться в маленькой мастерской. Да еще без бабы?

– А, что Василич, ты баб раздавать будешь? – раздался из толпы заинтересованный голос.

– Ну, раздавать, это громко сказано, но предоставлю право выбора по взаимному согласию, и в первую очередь тем, кто поедет со мной.

– Эк, как ловко закрутил, - пробасил все тот же мужик.

– Да ребята, мне нужны только двадцать человек, они и имеют первое право, договориться с девками. А десяток самых неуступчивых и страшненьких баб останутся на жительство в вашем поселке.

Долго ждать не пришлось, да что там ждать, к моему столу, на котором я стоял, бросилась, большая, часть присутствующих. Чтобы пробиться ко мне, дело дошло до затрещин, и взаимных оскорблений. – Тихо мужики, тихо. Раз столько желающих, теперь выбор за мной. Парни, которые первые вызвались само собой идут вне конкурса. А поедут со мной следующие…

В общем, отобрал я возчиков, шорника, каменщика кузнеца, столяра и с десяток бойцов, собрались ехать со мной и охотники.

С девицами на следующий день состоялся отдельный разговор.

За время жизни в Степаново, они успели освоиться и многие могли уже лопотать по-нашему. Но, что бы быть понятым до конца, я все, же пригласил переводчика. Собрав трудящихся, но пока свободных женщин востока, во дворе общественного дома, я прохаживался вдоль строя на манер гуся, заложив руки (крылья?) за спину, слегка выпятив грудь в белой рубахе.

– Значит, так девки - бабы, замуж я решил вас выдать. Дело нужное и полезное для здоровья. Сегодня поедем в поселок. Там вас будут ждать женихи…

Я помедлил, всматриваясь в лица - лица выражали явную заинтересованность и, пройдясь вдоль ряда, продолжил: - Ребят всего двадцать человек, так, что какая, не выберет себе мужа, останется с носом (слукавил слегка, для пользы дела, чтоб не очень привередничали). - Выбор, конечно, будет не только за вами, но и за женихом. Но это уже судьба. Кому как повезет. И еще. Не бойтесь выбирать неказистых с виду. Многие из них отличные мастера, и добрые ребята.

- Вопросы ко мне есть? Вопросов нет. Тогда собирайте свои шмотки, и через два часа в путь. Для поездки я приказал запрячь нам пять повозок и, усевшись на передней телеге с песней, вдарил вдоль села, так, что пыль столбом стояла.

Смотрины проходили по моему сценарию. Девицы расселись на лавках, по всему периметру самой большой комнаты в доме Азиза. Я запускал женихов по одному, и расписывал его достоинства. Он же в свою очередь оглядывал девок, и говорил мне по выходу, какие именно ему понравилась. Я сопоставлял данные и в случае если хоть одна из выбранных невест, клюнула на него, сразу выдавал товар жениху на руки. Стеснялись ли ребята или будущие невесты, на смотринах? Да, черта с два! Жизнь у нас не во дворцах проходит. Народ прост и в каждом, сидит основной инстинкт и дожидается своего момента, чтобы продолжить род человеческий.

Правда с тремя последними женихами пришлось повозиться и запускать по два, три раза. Новоявленные невесты быстро смекнули, что оставишь в поселке, сами могут выбрать себе жениха, не спеша и по вкусу. А последнему, жениху невесту мне самому пришлось выбирать, в приказном порядке, уж больно Лешка – шорник девкам, не глянулся.

Наконец, все разрешилось и, определив не нашедших себе пару (надолго ли?) девок, на постой в этом доме, я поехал назад в Степаново.

Пора было готовиться, составлять обоз, а Юра все не ехал. Я уже проклял тот день, когда спьяну, согласился снарядить экспедицию на поиски затерянного рудника. Что мне теперь, посылать отряд в неизвестность на поиски пропавшей экспедиции? А ведь придется. Юра мне дороже каких-то рудников.