– Как думаешь, люди вернуться в Полис?

– Вернутся, жадность, подчас сильнее страха смерти. Отец мой рассказывал, после катастрофы, в Полисе живых не осталось. Тогда эпидемия выкосила всех, кто не убежал из города. А года через три, выжившие вернулись.

От лагерных костров тянуло острым запахом говяжьего бульона, и я только сейчас заметил, как монах судорожно двигает кадыком, сглатывая слюну.

- Ты, Макарий, когда последний раз ел? – спрашиваю его.

- Да не помню я, кажется позавчера, – смутился монах.

- Ты мне здесь скромника не строй! У нас все по-простому, хочешь, есть - попроси, ни кто не откажет. А харч в дороге у нас общий, бабам некогда разбираться, кто поел, а кто нет, каждый сам подходит к котлу. Я рассердился, и крепко ухватив Макария за, руку повел в общий лагерь. Нечего ему отделяться от коллектива. Там его и накормили, впрочем, я попросил жену нашего пастуха - Веру, приглядеть за монахом. На что она охотно согласилась.

На следующую ночевку, обоз стал лагерем, как раз в том месте, где я уничтожил трех абреков. Спасибо колдуну, предупредил вовремя. Только костей в округе, что-то многовато, для трех трупов. Не мешало разведать в округе, что и как.

Через час охотники вернулись с разведки. По их словам, в лесу творилось, что-то непонятное. Создавалось впечатление, что беженцы зачем-то сойдя с тракта, блуждали по лесу до тех пор, пока все не перемерли.

На следующий день мы ехали по владениям колдуна. Я опередил обоз на несколько верст и, передав Ворона на попечение коноводу, углубился в лес. Пойду параллельно тракту, может колдун навстречу выйдет.

Здешний лес обыкновенен, пока шел не встретил не только колдуна, но и не одного человеческого скелета не увидел. Зверье присутствовало. Видел пару волков и небольшое стадо кабанов, бесшумными тенями проскользнули невдалеке, не обратив на меня никакого внимания. Охотиться я не стал. Вдруг хозяин обидится?

До самого вечера я так и не встретил своего знакомца, не хотел он себя показывать, а то, что он нас приметил, я не сомневался. Наверное, что-то я делал неправильно. А, балбес я! – Кто же без подарков в гости ходит? Я заторопился, и, свернув напрямки из леса на тракт, скорым шагом поспешил вслед обозу.

К ночи я нагнал обоз ставший лагерем у небольшой речушки. Но сразу прихватив с собой мешок с солью и кое-что из еды, удалился в лес. На вопрос Настены: - Ты куда? Бросил: - «Так надо». И отойдя метров за триста от лагеря, обосновался на небольшой полянке. Уважить колдуна я должен. А если в лагере увидят такое чудо, то не только бабы по всему лесу разбегутся, но и лошадей потом, то же не соберем. Кроме моего Ворона, конечно, он это чучело уже видел.

Колдун вышел к костру ближе к полуночи. Беззвучно раздвинулись кусты, и безносая харя местного владетеля осветилась в отблесках костра. – Явился все же – прогнусил он. – А я уже не верил в людскую благодарность. Одни сволочи кругом. В Горушках на моей территории живут и хоть бы кусок хлеба, когда принесли, а охотятся, скоты в моем лесу. Свиней! Рыбной мелочью кормят. А мне кто хоть кусок рыбки соленой поднес? Лес рубят, а кто хоть одно деревце посадил? Гадят и мусорят в лесу повсеместно, мор на их скотину наслать, что ли?

– Ты хозяин с мором погоди, завтра я в Горушках буду. Разберусь с пакостниками. Они мне, то же кое за что задолжали. А от меня вот, прими подарок. Соли тебе мешок приволок, да гостинцев малость.

– Да, как же я целый мешок до жилища допру? Ты вот что. Давай мешочек сам волоки, а я гостинцы понесу, – славно разделил ношу колдун, с любопытством ребенка копаясь в узелке с безделушками.

Жилище колдуна оказалось поблизости, всего полверсты пришлось попотеть. Да и жилищем назвать нору у основания холма было трудно. Я там точно не помещусь. Поэтому скинув осточертевший мешок с плеч, я занялся костром, а колдун долго кряхтел, перебирая, что-то в своем логове. За ночным чаепитием я спросил: – Слышь хозяин, я в лесу, в пятидесяти верстах отсюда, видел кучу костей, переселенцев с Полиса. Твоя работа?

– Моя, моя.- Закивал он головой как болванчик. – Они все уже больные были. Аккурат, на моей территории все бы и померли. Я им вначале лошадей взбесил, кинулись за ними в лес, а там и заблудились. Морок я на них наслал. Они и так ослабленные были. Дня через два все перемерли. А мой лес чистым остался. – Ты смотрю, не один нынче едешь? Народ расселять вздумал?

- Да, на море люди осядут, торговлю на побережье заведем…

- Правильно. Правильно, на побережье легче выжить, но и помереть тоже. Дней десять назад какой-то НЕНАШЕНСКИЙ пролетал вдоль тракта, мысли у него черные, думаю это он за поветрие в Полисе в ответе. Гляди, как бы и у тебя на Красном камне не набедокурил…

Ну, колдун, придумает, тоже - «ПРОЛЕТАЛ вдоль тракта», и говорит об этом спокойно, как будто каждый день летающих людей встречает. Чудит старик, впрочем, надо взять на заметку, в прошлый раз я ему не поверил…

Под утро колдун вывел меня к нашему лагерю, и я, уставший от бессонной ночи, до самых Горушек дремал в тряской кибитке…

Ворота постоялого двора были закрыты. На крики ни кто не отзывался, и я велел ребятам ломать ворота. Только когда створы ворот задрожали под тяжелыми ударами больших топоров, из-за стены прохрипел срывающийся на визг голос: – Кто такие? Чего нужно?

– Кто такие, ты и сам понял, иначе ворота не закрывал. А что нужно я сейчас тебе объясню. Открывай, а то все твое хозяйство разнесем по бревнышкам! Ворота заскрипели, и перекошенное лицо хозяина показалось меж створок. Надо же, выжил, вот только правое плечо у него было опущено ниже левого, да рука висела, как плеть. Увидев меня, он задрожал и попятился. – Да ты не боись хозяин, я тебя убивать, не намерен, вот только должок с тебя и вашего села стребую и никого не трону. Пошли кого-нибудь за старостой.

– Я сам здесь староста – пробурчал трактирщик.

– Тем лучше. Пока мои ребята у тебя харчей в дорожку наберут, мы с тобой побеседуем. Не дав трактирщику опомниться, мои бойцы зашныряли по трактиру. Я провел слегка упирающегося хозяина внутрь здания и уселся за центральный стол. Через минуту перед нами стоял полный кувшин пива и две кружки. Я недоверчиво понюхал из кувшина: - Сегодня не отравленное, потому, что мои бойцы нас обслуживают. Пей смело хозяин. Он машинально отпил и скривился. А зря пиво у него было замечательным. От последующего монолога он скривился еще больше. – Значит так, слушай меня внимательно. За вашу татьбу, накладываю на вас подать, и, причем, постоянную. В год мне присылать будете три воза картошки, два воза ржи, льняного полотна три свертка по десять аршин каждый и еще копченой свинины десять окороков. Продукты будите привозить на взморье, к Красному камню. Да, еще, на вас лесной хозяин жаловался. Грозился мор на скотину наслать. Будете теперь ему два раза в год по возу сушеной рыбы отправлять, да еженедельно по два каравая свежевыпеченного хлеба.

– А как же мы его найдем? - робко спросил трактирщик.

- Вы главное, в лес привезите и ждите, он сам вас найдет. Когда трактирщик услышал, что я знаком с самим колдуном, он сразу и безропотно согласился на все мои требования. Только робко пожелал, чтоб ему соль поставляли, а то целый воз сушеной рыбы потребует большого количества соли.

– Вот это уже деловой разговор! Соль тебе доставлять будут. За мешок соли – воз пшеницы отдашь или три свертка льняного полотна.

После разговора, я велел выпрягать лошадей и становиться лагерем рядом с постоялым двором. А жену с детьми отвел переночевать в самой лучшей, на мой взгляд, комнате.

Ночь прошла спокойно, и утром хозяин постоялого двора даже проводил нас до окраины села, напоследок я увидел, как он вздохнул с облегчением и помахал нам здоровой рукой.

Глава 13.

Бронд – на суше и в море.

Ах, как я ошибся! Ведь, когда я только увидел этого туземца, заметил