Махнув рукой, Джесс заставил пойти воду. Осы вокруг авто обезумели от распылителей.

На сердце стало легче. Это блестящая идея. Они утопят ос.

Смеясь, Эбигейл повернулась и поцеловала Джесса в щеку.

- Ты гений!

- Ах, не делай так. А то я действительно могу подумать, что нравлюсь тебе и тогда где мы окажемся?

«Он прав. Это пострашней нападения ос-убийц и рассерженной пумы».

И как только эта мысль пронеслась в голове, тут же посетила другая.

- Ты владеешь телекинезом.

Он кивнул.

- Немного, но это не всегда надежно.

- Как так?

- У меня было несколько неудач. Я пользовался им довольно часто, но после досадного инцидента научился себя контролировать.

Эбигейл жаждала услышать подробности.

- И что за инцидент?

Сандаун покраснел.

- Я не хотел бы делиться этим или пережить вновь. Достаточно сказать, меня это кое-чему научило, и я об этом никогда не забуду.

«Что ж, тогда ладно».

Эбигейл откинулась на сидение, а вода и пена избавляли их от угрозы. Осы соскальзывали с машины, образуя на земле красивый толстый настил. Эбби наблюдала за дождем из ос, как весь ужас содеянного накрыл ее с головой.

«Этим вечером я убила друга».

«И потеряла семью».

«Я одна».

«Но это многократно хуже, чем...»

Джесс почувствовал ее печаль как свою. В тусклом свете он наблюдал, как водоворот эмоций кружил на лице и омрачил глаза Эбби.

- Все будет в порядке, – попытался успокоить он.

Девушка покачала головой.

- Нет. Все что я знала, все, что мне говорили люди, которых я любила, оказалось ложью. – Она протянула руку, радуясь, что та по-прежнему человеческая, а не демоническая, но знала правду. – Я позволила им соединить себя с демоном, и мой приемный брат сделал тоже самое. Я не знаю, что я теперь такое. Не знаю кто он. Прежде все было таким ясным. Убить тебя. Отомстить за родителей, защитить семью и Аполлитов от Темных Охотников.

Она встретилась с ним взглядом, и одинокая слеза скатилась по щеке.

– Я - чудовище, Джесс. Я уничтожила себя.

Эти слова терзали сердце, напоминая ему тот день, когда он сделал такой же вывод. Так трудно увидеть истину о себе.

Еще трудней встретиться с ней лицом к лицу.

- Ты не чудовище, Эбби. Я бы сказал, запутавшаяся. Но не чудовище. Поверь мне. Я достаточно их видел.

- Да, верно.

Дотронувшись до щеки, он повернул ее лицо к себе, чтобы Эбби увидела его искренность.

- Посмотри на меня, Эбби. Я знаю, что такое просыпаться злым на весь мир. Сердиться на Бога и человечество за то, что они сделали с тобой и желать, чтоб все заплатили за содеянное. Чувствовать, когда весь мир не видит в тебе больше никого, кроме мальчика для битья. Как и твоя, моя мама умерла, когда я был ребенком. Она единственное, что было хорошего в моей жизни. Единственная, кто заставлял почувствовать себя человеком. Мой отец ненавидел меня и никогда ни от кого не скрывал этого факта. Свой собственный гнев на этот мир он вымещал на мне, он оставил множество шрамов на моем теле и душе. По сей день я слышу в голове его полный ненависти голос, как он пытается отравить мой разум. Пытается отравить меня. Я убежал из дома после того, как он чуть не убил меня. Мне было тринадцать. Я пытался найти какую-нибудь приличную работу или приют. И обнаружил, что люди пытаются задеть другого, даже если это всего лишь ребенок. Получая от этого нездоровое наслаждение. Так они чувствуют себя сильными и влиятельными, а жестокость разрушает сердце и душу их несчастной жертвы.

Он сглотнул, вспомнив несколько бездушных уроков и лица своих обидчиков. Но сейчас речь шла не о нем, а о ней.

- Я узнал, что человеческая порядочность - редкость. И не смог найти никого, кто бы ни хотел меня обидеть и причинить боль даже похлещи моего папаши. И это ожесточило меня еще сильнее. К шестнадцати годам яд отравил меня изнутри. Я оправдывал свои поступки тем, как люди поступали со мной. Они заслуживали того, что я с ними делал.

- Ты стал убийцей.

Он кивнул.

- До того дня, когда я убил мальчика, думая что это мужчина. Он хотел отомстить за отца, и тогда впервые в жизни я увидел, на что способна любовь и самопожертвование. Хочешь, верь или нет, до этого я чувствовал такое лишь от матери. Как бы глупо это ни звучало, я считал, что только она была способна на такое и никто более. После этого же случая я понял разницу между любовью и верностью. Прежде всего я увидел, кем я стал. Во что ненависть меня превратила. – Его темные глаза были полны муки. – Не говори мне о чудовищах. Я был худшим из них.

Несколько дней назад Эбигейл бы полностью с этим согласилась. Черт, даже несколько часов назад. Но теперь...

- Ты мне говорил, что никогда не убивал женщин и детей.

- Это случилось лишь однажды, но я так никогда не оправился от содеянного. Одна глупая ошибка преследует меня с тех пор. Барт сказал, что я идиот, если позволяю себе беспокоиться об этом. Он бы лучше предал призрака, чем лег в могилу. Но призрак парня не отступал. Нет. Он преследовал меня из города в город, и чтобы я ни делал, я не мог от него избавиться. До того дня, когда мне улыбнулась красивая женщина. Она не видела моего внутреннего уродства. Впервые в жизни она увидела во мне человека, которым я хотел быть, и она помогла мне найти себя. Благодаря Матильде я узнал, что большинство людей эгоистичные засранцы, но не все. Есть редкие существа, которые помогают другим и не оскорбляют. Люди, которые на самом деле ничего от тебя не хотят. – Он погладил Эбби по щеке большим пальцем. – Ашерон всегда говорит, что наши шрамы напоминают нам о прошлом, о том, кем мы были и что преодолели. Но эта боль не должна побуждать или решать наше будущее. Если мы позволим себе быть выше этого. Нелегко так жить, но что в жизни есть легкого.

Сказанное не давало Эбигейл покоя. Сандаун был прав: она не позволила прошлому уйти и отравила любую возможность счастья, которую могла бы обрести. Она носила свои шрамы подобно знамени, а семья использовала их против нее. Не во имя ее интересов.

А ради своих.

Теплота человеческих рук так прекрасна, особенно когда это руки Джесса гладят ее.

- Я не вижу монстра в тебе, Эбби. Монстры не заботятся о других людях, им плевать, кому причинять боль. В тебе я вижу сильную женщину. Женщину, которая знает что правильно, и стремится сделать все от нее зависящее для защиты тех, кого она любит.

- Я убила твоих друзей, – напомнила она.

- И я этому не рад. Но у тебя мозги были набекрень. Легко просто открыться врагам и выслушать их, особенно когда они притворяются лучшими друзьями и стремятся помочь. По крайней мере они так утверждают. Они – коварные ублюдки, которые говорят то, что ты хочешь услышать и используют твои эмоции для манипуляций и достижения своих целей. Так поступил со мной Барт. Я думал, он единственный человек в этом мире, которому на меня не плевать, я бы отдал за него жизнь.

Также она думала о Курте.

– Рано или поздно, как правило, из-за ревности, ты видишь их истинное лицо, и ощущаешь себя дураком. Я знаю, что такое предательство, Эбигейл. Это жало, вонзающееся столь глубоко, что оставляет в твоей душе шрам навсегда. Ты не должна быть такой же. Ты не такая.

Она ощущала, как от этих слов наворачиваются слезы. Джесс заставил ее почувствовать себя гораздо лучше, хотя она была не уверена, что имеет на это право. Честно. Она причинила боль очень многим людям. Разрушила их жизни.

Из-за лжи.

Прежде чем осознать что делает, Эбигейл отстегнула ремень и переползла к Джессу на колени. Джесс отодвинул спинку сиденья, чтобы обнять ее в темноте. Аромат ее волос затуманил голову, а сердце бешено заколотилось. Он прижимал к себе девушку, жалея, что не может забрать её боль.

На это способно только время.

И это самый отстойный момент.

- Все будет в порядке, Эбигейл.

- Да, после того, как я пожертвую жизнью из-за собственной глупости.

- Я сказал тебе, что не позволю этому случиться.